Маша и Медведь 3 (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 39

— Не хотелось бы, — не по-настоящему «испугался» Дима.

— А ты не смейся. Так. Давай сперва разберёмся с твоим способом накопления маны…

Он смотрел на меня так, что ясно было: был бы очень даже не против заняться не магическими упражнениями, а теми, которые мы прервали в «Трёх котах». Но я подумала: знаете ли — нет! Раз уж мы живём в этом мире, будем играть по местным правилам. Максимум — чай пить и за ручку иногда держаться. Вот, кстати, про ручки:

— Дима, дай твою ладонь.

— Мы будем гадать по руке?

— Лучше! Мы будем проверять состояние твоих энергетических каналов.

В общем, когда через две минуты в класс вломился Добрыня с выпученными глазами, мы очень серьёзно занимались вопросами сбора и «внутреннего складирования» маны.

— Неужели тебя не учили стучаться? — с укоризной спросил цесаревич.

— Так я думал… Вы же, вроде, с Кешкой ушли!..

— И тут внезапно сработал артефакт? — слегка подкусила Добрыню я и сделала страшные глаза: — Рядом с цесаревичем происходит магия! И ты помчался на сигнал.

— Н-н-н… — Никитич покраснел и махнул рукой: — Ладно, вы меня вычислили!

Я с сочувствием посмотрела на будущего императора:

— Тяжело жить под постоянным контролем?

Он слегка пожал плечами:

— Привыкаешь. Мне в этом плане повезло, мы четверо всё-таки с детства дружим. Но иногда хочется сбежать.

— А если бы?.. — я хотела спросить: что Добрыня бы сделал, если бы увидел, что мы тут, допустим, обнимаемся? Но вдруг подумала, что этих парней может до некоторой степени шокировать мой вопрос. — Ладно, неважно! Я другое не пойму: чего вы все с ним так носитесь? Подавители же природно резистентны к агрессивному воздействию чужой магии?

— А вот в «Трёх котах»… — начал Добрыня.

— А-а-а! Я поняла! Зафиксировано успешное магическое воздействие, и теперь полный алярм. Ясно-ясно…

Дима придержал меня за руку, а то я готова была уже соскочить и забегать по кабинету:

— А то воздействие прошло?..

— Так потому что оно неагрессивное совсем! Наоборот, лечебное даже! Ты радуйся, а то бывают такие варианты, когда устойчивость к чужой магии настолько полная, что лечение возможно только немагическими методами. Или самолечение — кто на сколько способен.

— Да уж…

В дверь постучали и заглянул Саша:

— Господа, вам не кажется, что прятаться от собственной охраны неэтично?

— По отношению к охране? — усмехнулся Добрыня. — Да, мы только что обсуждали моральные стороны этого вопроса. Присоединяйтесь, Александр!

Саша подвинул себе стул и сказал уже нормальным человеческим голосом:

— Я полкорабля оббегал — а они тут сидят!

— Мы, между прочим, занимались важным делом, — многозначительно поднял брови цесаревич. — И преуспели бы в науках, если бы не ваши неорганизованные вопли.

Я засмеялась:

— ладно, ребята, можете сидеть и смотреть, если не будете разговаривать. Итак, Дмитрий Александрович, на чём мы остановились?

— Как⁈ Я снова Дмитрий Александрович?

— Право быть просто Димой надо заработать! — церемонно заявила я. — Хотя бы правильным выполнением первого упражнения. Начали!

ТОРГИ НОМЕР ДВА, ПРОДОЛЖЕНИЕ

Город Омск

Баграр

Через десять минут их уже ждали. Представители различных отделов — финансисты, аналитики, спецбезопасники и Бог знает кто ещё — буквально растащили выскочивших из портала офицеров по кабинетам. Чтобы выпотрошить в поисках ценных фактов, вероятно. Последний, молодой лейтенант, несколько недоуменно уставился на высокого мужчину без формы:

— Простите, мне сказали, что будет медведь? Э-э-э… господин Баграр…

— Это я.

Лейтенант торопливо замахал руками:

— Господин Баграр, прошу прощения! Прошу за мной! Поспешим! — они в весьма хорошем темпе выскочили в длинный, выстеленный ковровой дорожкой коридор, лейтенант рысил впереди, взволнованно оглядываясь: — Вы не представляете… Государь как раз закончил совещание с министрами и хотел ехать… И тут срочное сообщение! Государь велел не расходиться и немедленно заслушать первого прибывшего… Прошу!

Провожатый распахнул дверь, и они оказались в умеренных размеров зале для заседаний.

— Господин Баграр! — объявил лейтенант.

Все присутствующие (около десятка человек) обернулись и в полнейшем непонимании уставились на Баграра, а затем — на выжатого как лимон Иннокентия.

— Да, это приёмный отец Марии Мухиной, — подтвердил тот, — подданный королевства Гертния…

— Спасибо, молодой человек! — прервал его Баграр, решительно проходя к свободному месту за большим круглым столом. — Дальше я справлюсь сам. Итак, господа, позвольте представиться: Баграр. Краткость моего имени объясняется традицией моего народа, по которой старший мужчина в роду носит имя рода, отсекая все прочие. Я наследный алуаз Орентии и второй голос королевского военного совета Гертнии, истинный медведь, и я надеюсь, что мой внешний вид шокирует вас не столь сильно, как учительниц женской гимназии, — с этими словами Баграр вернул себе свой настоящий облик и отметил, что взгляды многих присутствующих с настороженных сменились на удовлетворённые.

Уже прогресс!

Мужчина, сидящий по центру, отложил ручку и слегка кивнул:

— Император Российской Империи, Александр Владимирович.

— Весьма рад знакомству, ваше императорское величество.

— Павел Сергеич, представьте присутствующих, пожалуйста, — устало попросил император.

Баграр внимательно отследил состав представленных. Министр обороны, министр чрезвычайных ситуаций, министр иностранных дел, министр развития отдалённых территорий (о, даже такое есть!), министр финансов, министр науки и образования, председатель совета министров (сам Павел Сергеевич) и не из министров — Кешкин отец, которого Баграр успел разглядеть, осматривая кабинет точки выгрузки.

— Я приветствую всех, — кивнул Баграр, — однако, светские процедуры придётся отложить до более позднего момента. Я надеюсь, Иннокентий успел посвятить вас в суть критической ситуации?

Павел Сергеевич посмотрел на императора, получил некий сигнал и обернулся к Иннокентию:

— Мы отпускаем вас, молодой человек. Пройдите в кабинет Филиппа Афанасьевича и ожидайте дальнейших инструкций.

— Слушаюсь! — Кеша щёлкнул каблуками и вышел, плотно притворив за собой дверь.

Председатель совета министров посмотрел на Баграра испытующе:

— Рассказ юноши звучит довольно фантастически…

Баграр слегка откинулся на спинку кресла, от чего та жалобно скрипнула:

— Если вы прямо сейчас ожидаете от меня многочасовых красивых речей по убеждению вас в случившемся — мы зря тратим время. Впрочем, и позже от меня будет мало толку. Дипломатия — не мой конёк. Как по мне, лучшая ситуация для ведения переговоров — это когда ваш противник энергетически выжат досуха и сидит напротив вас, прикованный к стулу из чёрного риталида такими же кандалами. Желательно при этом сломать ему руки и челюсть. В этой позиции любой разумный оппонент быстро идёт на уступки.

— Но, мы бы хотели…

— Господа, у нас очень мало времени. Если быть точным, три часа и восемнадцать минут. Давайте я очень быстро пробегусь по основным точкам. Я — лично я, действуя как частное лицо, добровольно и от своего имени — вступил в поисковый союз с отрядом ваших подданных, разыскивающим в зоне произошедших событий своих пропавших соотечественников. Мы договорились о взаимопомощи и поддержке, после чего на нас было совершено нападение неким магом, являющимся четвёртой стороной истории. Маг похитил девочку, мы же сами, вместе с кораблём, оказались захвачены гигантским големом. Пока всё совпадает с вашими данными?

Ответил император:

— Да, прошу вас, продолжайте.

— Первая попытка установления связи с островом-големом, названным нами «Бриарей», не принесла результата. Далее, спустя неполные сутки после захвата мы стали свидетелями спасения Бриареем крейсера «Царицын», которого пытался поглотить морской монстр. Из рассказов экипажа нам стало известно, что крейсер вступил в противостояние с магической лисой и даже сумел воздействовать на её защитное поле, применяя имеющиеся орудия. В процессе переговоров с руководством «Царицына» мы пришли к соглашению о совместных действиях в общих интересах. Благо, в команде нашёлся известный вам молодой маг, доступ к управлению големом был получен, и мне не пришлось изображать из себя петарду, чтобы стартовать с острова в зону, свободную от его чрезмерной опеки.