Язык до Китежа доведет (СИ) - Хорунжий Дмитрий - Страница 87

— Обязательно, — пообещала Бася. — А мы поможем.

Ванин хвост путеводной звездою мелькнул за углом сарая, и мы поспешили туда. Проходя мимо мальчишки, я вдруг сообразил, что тот вовсе не угрюмый, просто старается не расплакаться. Наверное, тоже переживает за бедного больного Зайчика. И, как всякий нормальный собачник, я прекрасно его понимал.

Мидя, Дурак и хозяин обнаружились на хоздворе, возле калитки, ведущей в огород. Здесь, в уютном закутке между задней стеной сарая и курятником, примостилась добротная дощатая конура с двускатной крышей и деревянной площадкой-верандочкой перед ней. На этой площадке, на подстилке из сена, лежал сейчас некрупный серенький пёсик с забавными ушками-лопушками и коротким пушистым хвостиком. Он тяжело дышал и тихонько поскуливал. От жалости у меня к горлу подкатил комок.

Озадаченный Мидавэль сидел на краю верандочки, нервно барабаня пальцами по колену. Судя по всему, он уже закончил осмотр, и результат ему не понравился.

— Здесь всё несколько сложнее, чем я предполагал, — Наш друг поднялся и вытер струящийся по лицу пот. — Как тебя величать-то, хозяин?

— Златояром зовут, — подсказал тот и всхлипнул. — Бедный Зайчик… С вечера только по саду носился, кур соседских выгонял. А сейчас — вона чё… Лежит…

— Ты, любезный Златояр, не переживай. Сделаю всё, что в моих силах. Но… это не простая болезнь. Здесь магический удар чувствуется. Да ещё и следы яда имеются.

Ого! Кому же бедная собачка так помешала?

Иван, нахмурившись, стоял рядом и явно задавался тем же вопросом. Кажется, сегодня он впервые столкнулся с таким количеством человеческой жестокости по отношению к животным. Сперва Пузя, теперь вот Зайчик…

Бася мягко спрыгнула с моего плеча на верандочку и осторожно приблизилась к пёсику. Тот не отреагировал, даже ухом не повёл, так что киса расслабилась, села и зажмурилась.

Мы с Ваней понимающе переглянулись. Что-что, а магию наша мохнатая болтушка чувствует отлично.

— Мда… Вам и вашей семье очень повезло, — подняв глаза на Златояра, тихо мяукнула она. — Этот колдовской удар предназначался не собаке. Зайчик прикрыл вас и принял проклятие на себя. — Селянин шмыгнул носом и, глянув на распростёртое тельце, горестно закусил губу. — А жив он только потому, что проклятие не смертельное. Скорее всего, наговор на неудачу. Подлая штука. Магический аналог подселения в дом семейки злыдней. Да и заклинал, как видно, далеко не маг, и даже не студент-практик.

— А кто ж тогда? — Хрипло спросил хозяин, нервно хрустнув костяшками пальцев.

— Это мы скоро выясним, — пообещала Бася. — Но сразу ясно, что он — полнейший неуч, прикупивший свиток на чёрной ярмарке, — она фыркнула и потёрлась о колено эльфа. — Мидя, как думаешь, справишься?

— Постараюсь. Проклятье, конечно, сильное, но рисунок его прост до примитивности. Нужно только найти конец, потянуть, и весь клубок распустится, — Мидавэль положил руку на голову пса и принялся что-то тихо шептать.

— Что ж, удачи вам здесь. А я пробегусь чуток, проверю, откуда след магический тянется. Чтобы знать, кого за всё благодарить, — киса азартно прижала уши и бросилась в кусты, воинственно ­подняв хвост и по-собачьи нюхая землю.

Зайчик снова заскулил, дёрнулся, засучил лапками, затем взвизгнул и затих.

Рядом со мной ахнул и зажмурился Златояр. Ваня шагнул ближе и успокаивающе положил руку ему на плечо.

Пёсик часто задрожал, глубоко вдохнул, оскалил зубы, и вдруг… громко чихнул. Из пасти с тихим хлопком вылетело мерзкого вида чёрное облачко, тут же бесследно растаявшее в тёплом утреннем воздухе. Зайчик открыл глаза, поднял голову и, увидев хозяина, приветливо вильнул коротким хвостиком. С трудом поднявшись на лапки, он, качаясь, подошёл к краю верандочки, но спрыгнуть не решился.

— С проклятием покончено, — сообщил Мидавэль, убирая со лба мокрую прядь волос. — Как я и говорил, ничего сложного. Магическая дешёвка. Но ещё остаётся яд. Нужно срочно выяснить, чем именно отравили, чтобы подобрать ингредиенты и приготовить антидот. Надеюсь, состав его не слишком мудрёный.

Ваня насмешливо хмыкнул, хотя выражение его лица оставалось серьёзным.

— Не, так не пойдёт, гном меня заломай! Покуда ты со своими атидонтами возиться будешь, зверёк от старости помрёт! Сеня, дружище, одолжи-ка свою флягу, — он повернулся ко мне и требовательно протянул руку.

Как и в случае с молодцами из ларца, я предпочёл обойтись без лишних вопросов и молча передал Ивану тыквенную бутыль с «козлиной водичкой».

Под нашими напряжёнными взглядами Дурак присел на верандочку рядом с несчастным псом, погладил, почесал за ушком, затем осторожно приоткрыл ему пасть и от души плеснул туда чудесной жидкости.

«Раскушав» угощение, Зайчик резко передумал умирать.

Взвизгнув, он резво спрыгнул на землю и, выпучив глаза, принялся носиться кругами по хоздвору, отчаянно чихая и фыркая. Набегавшись, подскочил к хозяину и стал с ворчанием тереться мордой о его штаны. Снова чихнул и, запрыгнув в будку, начал остервенело рвать лапами соломенную подстилку.

— Чего это он? — Златояр круглыми от удивления глазами поглядел на нас.

— Да так, видать, пойло чуть крепковато, в нос бьёт да язык щиплет, — довольно усмехнулся Ваня, затыкая флягу и возвращая мне. — Ничего, гном ломай, скоро его попустит. Ляжет, всхрапнёт часок, а проснётся здоровым. Непростая у нас водичка! У любой отравы силу отнимает!

А ведь точно! То же самое Дурак говорил и нам, ещё тогда, у чудесного источника на окраине его родного хутора.

Зайчик тем временем успокоился. Сладко зевнув, он свернулся в будке калачиком и уснул, уткнув мордочку в хвостик. ­Мидавэль снова провёл над ним ладонью и удовлетворённо кивнул.

— Здоров!

Хозяин раскрыл было рот, чтобы рассыпаться в благодарностях, но ему помешала Бася. Облизываясь, киса выскочила из кустов, запрыгнула на конуру и гордо сообщила:

— Я нашла негодяя. Прошла по магическому следу до самого двора. Там и свиток с заклинанием валяется, прямо под забором, и шкварки с отравой. Кстати, — она окинула нас победным взглядом, — Это белладонна с волчьей ягодой. Теперь Мидя легко приготовит противоядие, и Зайчик быстро поправится!

— Уже поправляется, — эльф погладил спящего ­пёсика. — Ванина водичка помогла. Та, из Брутовки.

— Чудесно! — Обрадовалась Бася и снова облизнулась. — Кстати, хозяин, там в кустиках под плетнём яички лежат. Целых ше… пять штук. Свеженькие. Видно, курочки ваши снесли. Забрать бы не мешало, пока не испортились.

— Благодарю, госпожа кошка, опосля подберу, — Златояр нырнул в сарай и вышел, цепляя к поясу полуметровую дубинку с шарообразным утолщением на конце. — Сперва дельце одно доделаю. Вы не подскажете, в каком дворе свиток нашли? Надо бы соседушке за шкварочки отплатить…

— Подскажу, — хмыкнула киса. — Это же наш погорелец!

— Гасисвет, глисту ему в печень! — Скривился Златояр и горько сплюнул. — Вот же ирод поганый! А я ещё ему избу тушить помогал! Ну да ладно, теперь за всё посчитаемся: и за Зайчика, и за колдунство его подлое…

— Не стоит, — зло хохотнул Ваня. — Твой Гасисвет сейчас важным делом занят: в канаве под трактиром валяется да пузыри пускает, гном его заломай!

Мы дружно уставились на Дурака, требуя пояснений.

— Ну, когда я Пузю устраивал, то видал, как упырь этот в «ПУП Минотавра» заявился. Так, подлец, спешил денежки мои потратить, что даже не дождался, покуда ему хату потушат. Слышу — в зал зашёл, требует чего-то. Грубо так, без уважения. А Тесей грубиянов не любит. У него с ними разговор короткий: за шкирку — и через забор, в канаву.

— Ну и поделом, — махнул рукой Златояр. — Пущай себе полежит, побулькает. Не придётся о него руки марать. Какой-никакой, а родич, Черз его приголубь!

— Родич? — Вскинул светлые брови Иван.

— Ну да, дядька мой двоюродный, — кисло кивнул хозяин и снова сплюнул. — Как мы с братами из деревни в град столичный подались, так он на хвост нам и упал. Прилип, что тот банный лист к сиделке потной. Мы ему и избу с сараем сообща поставили, и печь сложили, даже курей дюжину подарили, чтобы яички свежие на столе были. Любой другой на месте Гасисвета спасибо сказал бы. А ему, подлецу, всё мало. Чего удумал: повадился кажный день у нас с братами харчеваться. Утром к одному заявится, под вечер — к другому. Почитай, цельный год ходил, надоел хуже горькой редьки. Мало того, что лопал за троих, так ещё и тащил всё, что под руку подвернётся. Ну, мы терпели-терпели, да и турнули его со двора. А после и вовсе пускать перестали. Вот он злобу на нас и затаил, хмырь неблагодарный. Ишь, до чего докатился — до заклятий колдунских…