Язык до Китежа доведет (СИ) - Хорунжий Дмитрий - Страница 56

Она права. Да, права. Но это меня совсем не успокаивает.

— Почему же тогда отключается человеческое сознание? Скажи, киса, чем же я лучше оборотней, если ­убиваю, ничего не соображая? Ведь под горячую лапу мог попасть каждый из вас!

— Любому делу нужно учиться, — кошка вскарабкалась ко мне на колени и свернулась клубочком. — Но ты не бойся и не переживай. Берендей — не безмозглое творение Чёрного змея. Он даже в бессознательном состоянии прекрасно чувствует, кто друг, а кто враг. Муромец не зря дал тебе этот кулон и направил в столицу. Поверь, где-где, а там точно есть мудрые наставники. Немного теории, чуточку практики, и новые способности подчинятся тебе.

— Эх, кисуля, — горько вздохнул я, — Твои бы слова да богу в уши… А ещё лучше — в письменном виде на стол.

— Считай, что они уже там, — хихикнула Бася. — Главное сейчас — побыстрее добраться до Китеж-града. Вот там-то и развернёшься! Просто ух!

— Успокойся, киса, — добродушно буркнул эльф, возвращаясь к шитью. — Сама знаешь, нашему герою нужно восстановить силы. Лучше усыпи его какой-нибудь сказочкой.

— Сказочкой? Это можно. В некотором царстве, в тридесятом государстве, жили-были…

Глаза закрылись, и я мгновенно провалился в сон.

…Снова луг, река и жаворонок в синем небе. Оля снова сидела на самом краю обрыва. Тёплый ветер играл её волосами так же легко, как зелёным морем трав вокруг.

— Я знала, что ты придёшь, — не оборачиваясь, тихо проговорила она. — Хочу поздравить: ты с честью выдержал неравный бой и достойно отомстил за мою гибель.

— Гибель?.. А мне-то казалось, что надежда ещё есть, — разочарованно выдохнул я. — Ведь волки Серого не нашли твоего тела.

— Зато его нашли голодные твари, — опустив плечи, горько ответила девушка. — Те самые, что валяются сейчас на краю поляны. Они преследовали тебя от самой моей избушки.

— Неужели мы больше никогда не встретимся?

Оля обернулась, и в её дивных глазах блеснули слёзы.

— Встретимся, Сеня. Обязательно. Я буду приходить к тебе во снах. Так же, как сейчас.

Я присел рядом и крепко прижал её к себе.

— Тогда я предпочту больше никогда не просыпаться. Останусь здесь, с тобой. Навсегда. Местечко тут довольно приятное. Построим шалаш в том лесу, потом поставим хатку. Разобьём огородик, будем ловить рыбу, собирать грибы и ягоды…

Девушка положила мне на плечо головку, благоухающую липовым мёдом.

— Неужели я так много для тебя значу? — Прошептала она. — Но это неправильно! Сеня, ты же меня совсем не знаешь! Совсем. Поверь, я больше не та маленькая девочка, которую ты вытаскивал из ям и снимал с деревьев. Детские воспоминания — ещё не любовь. Кажется, так говорила твоя кошка? Буся, да?

— Бася, — поправил я, улыбнувшись. — Довольно вредное создание, но при этом очень милое и обаятельное. Честно, кошек не слишком люблю, а к ней вот привязался! Но… Да, Оля, ты много для меня значишь. Я и сам не представлял, насколько. И детские воспоминания тут не причём. Наверное, это общечеловеческая болезнь: ценим только то, что теряем. Что, ну что мне стоило отыскать тебя раньше, через дядю Мишу? Но не стал. Был уверен, что ты уже замужем, завела полный дом карапузиков и давным-давно забыла о моём существовании…

— Вот-вот. То же самое я думала о тебе. Как часто люди проходят мимо своего счастья, считая, что оно уже принадлежит другому, — Оля поднялась, поправила волосы и взглянула на меня сверху вниз. — В Китеж-граде море хорошеньких свободных девушек. Смотри в оба и не упусти свой шанс! Прощай, Арсен-царевич! До встречи во снах.

Она взмахнула руками и исчезла. В тот же миг мир вокруг меня свернулся спиралью, небо и земля поменялись местами. Лес рассыпался пеплом, река вышла из берегов и устремилась к облакам. Мощный поток воды окатил меня с головы до ног, потащил, поволок, не давая вздохнуть.

Закашлявшись, я проснулся и сел.

По лицу и груди струилась вода. Вполне настоящая, мокрая и до ужаса холодная.

Долго гадать, откуда она взялась, не пришлось. Прямо передо мной с виновато-растерянным видом стоял на коленях Мидавэль. Рядом валялось пустое ведро.

— Ой, извини, Сень, не хотел тебя разбудить. Я тут в лесу родничок нашёл. Нёс воду на чай и вдруг споткнулся обо что-то, — он пошарил под собой и извлёк толстенную старую книгу в кожаном переплёте. — О, а это ещё что такое?

— «Веды», священная книга всея Нави, забодай меня петух! — С гордостью отозвался Дурак, заходя в шалаш.

— И что она здесь делает? — Заинтересовался я, вспомнив, в чьих руках в последний раз видел подобный фолиант.

— Да двое каких-то чудиков принесли, — пожал плечами Ваня, усаживаясь на землю у очага. — Проснулся я, петух бодай, вокруг темнотища. Вы дрыхните, как сурки, потому решил покараулить. Вдруг, думаю, ещё какая-нибудь волкодлачья рожа пожалует, а вас голыми зубами бери. Брожу, значит, звёздочками любуюсь. Вижу, забодай петух, на краю поляны тёмные тени маячат да очи красные сверкают. Я за молот — и туда, знакомиться. Гляжу, стоят двое, в плащах чёрных, книгу эту в руках держат. Поздоровались, и давай мне что-то о вечной жизни втирать. Красиво, гады, языками мелют, я, петух меня забодай, ажно заслушался. Ну, а потом начал им вопросы разные задавать. О вере этой, о сортах крови, о девчатах ихних. Короче, проговорили за жизнь до самого рассвета. Как солнышко первый лучик бросило, они возьми да и сгори, петух их забодай… Только кучка пепла да эта книга и остались. Ну, пепел-то мне без надобности, а вот книжицу прихватил. Глядите, тута и картинки есть. Цветные. — Он вдруг горестно вздохнул. — Эх, жалко, рано погорели ребята. У меня к ним, забодай петух, ещё куча вопросов осталась.

Мы с Мидавэлем переглянулись и начали… нет, не смеяться, а откровенно ржать! Это ж надо было так загрузить вампиров, чтобы они, бедолаги, рассвет прозевали! Да уж, занятный нам достался попутчик.

— С тобой не соскучишься, — просипел я, пытаясь отдышаться. — Ты, Вань, никакой не Дурак! Ты — стихийный мудрец. Любого врага забьёшь интеллектом.

— Забью, да, — не стал спорить Иван, разминая мускулы. — Чай, силушкой бог не обидел. Ещё могу кулаком двинуть, петух забодай. А ежели сверху молотом добавлю, то и дикий тур скопытится. Или этим… инетлектом больнее?

— Больнее, намного больнее, — серьёзно ответил Мидавэль и вдруг заволновался. — Кстати, а где это наша Бася? Её там не утащил никто?

— Здесь я, — сонная кошка, зевая и покачиваясь, вошла в шалаш. — Вы так шумите, что сюда слетятся вампиры со всей округи. Кстати, ночью парочка бродила вокруг лагеря. Как бы ни обратили кого-нибудь…

Мы с эльфом перевели взгляд на Дурака и повалились на землю от хохота.

Не обращая на нас никакого внимания, мудрый Ваня листал трофейную книгу в поисках картинок.

День обещал быть весёлым.

Глава 16

Пришло время придать полянке исходный вид. А то как-то перед проезжими купцами неудобно…

Вооружившись моей складной сапёрной лопаткой, Ваня отошёл в лес и в рекордный срок выкопал целый котлован. Туда мы и свалили трупы оборотней.

Честно говоря, увидев дело рук, точнее — зубов своих, я едва не расстался с завтраком.

Поверьте, окровавленные лохматые туши, застигнутые трупным окоченением в разных жутких позах, не самое приятное зрелище. Странно только, что, в отличие от чудовища, убитого в моём мире, эти твари после смерти так и остались в звериной ипостаси.

— Слушай, Бася, а почему их тела никак не ­изменились? — Спросил я у деловито путающейся под ногами кошки.

— А что, должны были? — Удивилась та. — Оборотень всегда остаётся в том виде, в котором принял смерть.

— Да ну! Не может быть! В моём мире дохлый волкодлак снова человеком стал.

— Сравнил! — Фыркнула киса. — Это же у вас, в лишённой волшебства Тьме. Конечно, там он не мог остаться в магической оболочке, ведь её подпитывала только жизненная энергия тела.