Круговерть бытия 2 (СИ) - Дорнбург Александр - Страница 16

И естественно, что большая часть беглецов не собиралась останавливаться в ближайшее время, а собиралась и дальше разбегаться и распыляться хищническими партиями. В рядах джихадистов всегда густо виднелись значки предводителей, он выходили против нас огромными толпами, тем не менее каждый гази дрался, погибал или уходил с поля боя когда ему вздумается.

Многие удрученные, озлобленные и отчаявшиеся, османские офицеры, убоявшись султанского гнева, шелкового шнурка и опалы для семьи, ищут смерти в неравном бою. Другие кончают жизнь самоубийством, от горя и негодования, не в силах перенести это страшное поражение. Шабаш!

Теперь, отирая пот и кровь с лица, можно было подвести предварительные итоги. Христианство восторжествовало: победа осталось за нами. Врагов, с божьей помощью, полегло в сече еще почти девять сотен. Ужасающий итог. Но, и у нас потери серьезные. С сотню убитыми и ранеными.

И значит, казаки снова кинулись арканами ловить вражеских коней, организуя очередной караван в тыл с телами убитых и с ранеными земляками. Конечно, раненый раненому рознь. Некоторые вполне могут продолжать сражение. Но слишком уж нас было мало изначально, а осталось еще меньше. Огромные потери врагов не утешали нас, так как все мертвые османы не могли нам заменить одного живого казака.

А значит — в чистом поле нам уже не устоять. Отходить будем к холму.

В минуту затишья мы попытались наскоро перевязать раненых и остановить им кровь.

— Собираемся, отходим! приказывает Бакланов, сам получивший легкое ранение в плечо.

Мой «папаша», замкомполка Яков Ежов, тоже здесь, заляпан кровью с головы до пят, но, судя по тому, что улыбается, жив и невредим. «Старая гвардия», мужики которым за сорок, хорошо показали себя сегодня.

А значительная часть погибших — молодые парни, которые только в этом году начали свою службу. Что еще толком пороху не нюхали. Таковы здешние реалии.

А каждая потеря для нас обидна, так как наш полк сформирован по землячески-семейному признаку. Все казаки с одного округа, с одних и тех же станиц и хуторов. Многие служат поколениями, отец рядом с сыном. Кроме нас, Ежовых, и у Бакланова тут воюет сын, тоже офицер, парень на год старше меня. Имеются тут сыновья и у трех десятков других казаков. У нас норма когда казак три очереди на службу сходил сам, а на четвертую уже и сына ведет.

Добавим сюда братьев, родных и двоюродных, дядей и племянников, крестных и крестников, получается, что половина полка состоит из кровных родственников, а другая — из соседей.

Это обстоятельство развивало в самой высшей степени в казаках дух военной семьи, гордость за свое полковое знамя, полную уверенность в своей части, возможность, как на самого себя, полагаться на всех составляющий ее людей.

Дух вольного казачества, с его постоянными битвами и опасностями, глубоко укоренился в нашем народе. В станице девушка не скажет и двух ласковых слов парню, не слывшему удальцом. В результате, лучше конного полка донцов, привыкшего побеждать везде, всегда, во что бы то не стало или же погибнуть, не может быть войска!

Сколько там у нас убитых за сегодняшнее утро? Человек 26, если ни кто из раненых не умер в последние десять минут. К ночи это число может подобраться к сорока.

Убитых нам приходится временно взять с собой, перекинув через седло. Так как турки жестоко глумятся над нашими трупами. Зверье есть зверье. Поэтому казаки, оставленные с обозом, сразу начали рыть кинжалами у северной подошвы холма братскую могилу. Лопат у нас нет, так что яма будет неглубокой. Первый караван с убитыми и ранеными прибудет и эту могилу продолжат активно расширять, складывая тела с одного края ямы. Если повезет — то турки разрывать захоронение не будут. А не повезет — тут уж ничего не попишешь.

А вот раненые нас обременяют больше. Конечно, большинство пострадавших казаков поедут в седле, максимум их привяжут к коню и будут поддерживать товарищи, чтобы они не сползли набок. А казак цепко сидит на лошади до самой смерти. Даже в беспамятстве тело по привычке само балансирует в седле. Но человек десять из наших раненых совсем плохи. Казаки делают им импровизированные носилки, из пик и плащей врагов. Такие носилки, с лежащими в них ранеными, поместят между двух лошадей.

Заодно казаки и вытаскивают уцелевшие с столкновении пики из трупов. Пик осталось всего шесть десятков и это еще один повод побыстрей убираться отсюда, так как в чистом поле нам не отбиться. Единственная надежда остается на огнестрельное оружие.

Глава 9

Мы спешно отступали. До облюбованного нами холма где-то три километра. То есть мы со своим «санитарным обозом» прибудем туда минут через сорок.

А вот турки уже помолились, заканчивают утренний завтрак, смакуют чашечку кофе и потом до обеда они будут «совершенно свободны». И сейчас жалобщики в очередном лагере кавалерии рассказывают, какие мы плохие. Право, как дети…

И если сразу двинется передовой отряд федаинов, на лучших конях, то им пути на двадцать минут. Может быть тридцать, если учесть, что они будут двигаться по диагонали. И османы вполне могут нас перехватить по дороге. А вот если турки выступят разом, потратив на сборы минут десять, пролистав напоследок модный «Журнал для молодых девиц», то мы вполне можем разминуться с противником. Заняв свои позиции. Все решает слепой случай. Чет — нечет.

Игра становилась серьезной.

Жизнь всегда полна подобных сюрпризов. Поэтому, когда до холма было рукой подать, какой-то жалкий километр, я увидел, что передовой отряд турок, состоящий из полусотни всадников, вооруженных до зубов, нас быстро нагоняет. От их багровых от злости лиц вполне можно было прикурить сигарету.

Они неслись наудалую, с огромной энергией, охваченные огнем кровожадности, как стая голодных волков. Нисколько не обращая внимание, на то, что делается сзади них или по сторонам. Поэтому значительно оторвались от основного отряда мусульман.

Ареной этой скачки для них было это поле, а призом — жизнь обидчиков.

И тут мне чувство мата изменило. Напрочь!

Мой мозг, загрузив эту картину, словно процессор компьютера, уже прокручивал в голове самые разные варианты исхода этой ситуации.

Что же, делать нечего, научим пылких «энтузиастов» осторожности. Настала минута умерить излишний пыл. Подо мной был отличный конь, по имени Ворон, мой старый товарищ по многим передрягам. Он силами превосходил основную массу коней на две головы, так что я не опасался отстать от своего отряда.

Надо сказать, что второй мой конь — Облак, скакун белого цвета, еще лучше чем Ворон. Но на нем я в основном езжу в тылу, а в бою всегда предпочитаю садиться на черную лошадь. Слишком уж заметен белый конь, притягивает взоры. А с ними и вражеские пули. А мне этого не надо. Так что, оставим белых лошадей на откуп генералам. Ведь они появляются на поле боя когда последний выстрел уже давно прозвучал.

Так вот, счастливо избавившись от пики, я теперь мог врагам продемонстрировать все преимущество своей винтовки, продукта новейших технологий. Значительно опережающих время. Это был опытный образец, мастерская переделка дорогого ружья знаменитой германской фирмы «Ягер Рафаль».

Патроны я в этом походе пока экономил, так что у меня была их полная разгрузка. И ружье я мог заряжать с казенной части, не сходя с лошади. Правда, оставалась одна неприятная проблема. Стрелять я мог начать с 400 метров, а если враги поскачут на меня со всей дури, то преодолеют это расстояние менее чем за 40 секунд. Я же мог надеяться в этот период только лишь на четыре выстрела. Так как раненое вчера и натруженное сегодня мое левое плечо чертовски болело.

Тем не менее, с огромной уверенностью к себе, я остановил лошадь, заставив Ворона стоять как статуя, не пугаясь звуков пальбы, и с максимально возможной быстротой произвел четыре выстрела. Это был трюк, который я еще никогда не использовал прежде, но надеялся, что он сработает. Нам по плечу не только коромысла!