Несбывшийся бывший - Полякова Лана - Страница 5

– Ма-а-ам, ты там не утонула? А то твой телефон надрывается в комнате, – стукнул в двери ванной комнаты сын.

Седьмая глава

– Если ты, тварь, не освободишь квартиру в течение трёх дней, то пеняй на себя! – шипел в трубку взрослый сын моего мужа, почти пятидесятилетний старик, прикрывая чем-то микрофон, чтобы изменить голос.

Конспиратор, блин! Со своего номера. Рука-лицо, как говорит мой сын.

– Предупреждаю. Наш разговор записывается и будет предъявлен как доказательство в суде. Можете продолжать угрозы, – спокойно ответила я.

– Ты ещё пожалеешь! – отреагировал Александр Петрович и тяжело засопел в трубку.

– Ну что же вы стесняетесь? Не стоит держать в себе. Продолжайте! – меня потряхивало от нервов.

Но лучше один раз всю эту мерзость записать, чем дёргаться на каждый звонок. Ничего. Послушаю. Да и вынесу в чёрный список номерок.

– Выметайся из квартиры! – взвизгнул Александр Петрович.

– Вы бы хоть почитали закон, что ли? Александр Петрович, мы с сыном прописаны здесь, и квартира куплена в законном браке, и завещание на нас. Мало того, мы вступили в права наследования всем имуществом Петра Васильевича. На каком основании вы собираетесь нас выселять? И кто будет выселять? Вы понимаете, что эта ваша самодеятельность до первого звонка в полицию? – устало спросила я.

– Ты, тварь, смеешь мне ещё морали читать! Ты угробила моего отца и отжала у нас, законных наследников, имущество! Я уничтожу тебя! Ходи и оглядывайся, гадина! И ублюдка своего береги! Дам из-за угла молотком по башке, быстро свалишь в туман! – разошёлся этот старик, разбрасывая вокруг себя свой внутренний мир.

– Спасибо за откровенность, Александр Петрович! – решила я, что достаточно наслушалась и положила трубку.

Сама тронула эту кучу. Говорили тебе, не связывайся!

С другой стороны, рано или поздно, но эти разборки меня бы настигли. Так что… Хорошо, что сейчас. Не стоит гневить судьбу!

Распаренная после душа, нарыдавшаяся, я была так слаба, что совсем не хотелось прямо сейчас переться в полицию с заявлением. Честно сказать, самой вообще не хотелось туда идти.

Не скажу, что я сильно испугалась угрозы Александра Петровича, но сегодняшний день – особенный.

День – испытание.

Я закуталась поглубже в банный халат и потопала на кухню за горячим чаем.

Ярик, пока меня не было, убрал со стола и запустил посудомойку. Приглушённый свет от гаджета пробивался из-под его прикрытой двери.

Закипающий чайник освещал синим светом своей подсветки тёмную кухню. В стекле окна дрожало моё зыбкое отражение.

Когда Пётр Васильевич забрал меня из роддома с Яриком, и привёз сюда, в квартиру на проспекте Вернадского, я была растеряна. Совершенно не понимала, как ухаживать за ребёнком. Я была не готова к тому, что его голова – это самая большая часть тела.

Когда я развернула пелёнки впервые, то боялась прикоснуться к малышу и стояла, плакала вместе с Яриком, не решаясь взять его на руки, чтобы помыть.

Пётр Васильевич научил меня всему. Он первый взял его в руки в нашем доме.

А когда через три месяца я от усталости стала засыпать на ходу, он нанял мне помощницу. И заставил доверить ей ребёнка. На три часа в день, чтобы выспаться. А после – на полдня.

Благодаря появлению помощницы, я смогла возобновить учёбу и в дальнейшем устроиться на работу.

Ярославу было два года, а я уже работала, когда Пётр Васильевич посадил меня вот здесь, на кухне за стол и начал говорить о том, что молодой женщине не стоит быть одной. В интимном плане. Он говорил, что я должна встряхнуться и захотеть жить дальше. Захотеть быть с мужчиной.

Он попросил меня дать мужчинам шанс. Оглянуться вокруг и сходить на свидание. И не на одно. Рискнуть открыться мужчине.

Я пыталась возражать, лепетать что-то на тему супружеской верности, но Пётр Васильевич тепло улыбнулся и, поцеловав меня в лоб, сказал:

– Ты же понимаешь, что брак между нами ненастоящий?

– Нет, не понимаю! Вы столько делаете для меня! Самое малое, чем я могу отблагодарить, так это не бегать, словно не понять кто налево. Мне не нужно этого! Я не хочу! – горячилась я тогда.

– Отблагодари меня тем, что станешь счастливой! Найди свою любовь, девочка! – тепло отозвался Пётр Васильевич.

– Я не верю больше в любовь! Её нет. В вашей заботе и есть любовь для меня! Зачем мне искать иное? – призналась я.

– Просто пообещай мне, что попробуешь сходить на пять свиданий!

После того разговора я честно, оглянувшись кругом себя, назначила пятерых мужчин, с которыми пойду на свидание.

Первый – программист с работы Яша. К нему я подошла в обеденный перерыв и предложила провести вместе вечер. Он обрадовался и весь вечер, размахивая руками, рассказывал мне, как он проходит какую-то игрушку.

Вычёркиваем!

Второй и третий, студенты с параллельного потока, действовали по одной схеме. Кино – неловкое тисканье на задних рядах – слюнявый поцелуй. Фу!

Четвёртого ухажёра я попросила меня сразу поцеловать и, судя по отвращению от прикосновения холодных пальцев, дальше заходить не было смысла.

А с пятым, студентом из моей первой, ещё юридической группы, мы стали друзьями.

Он отказал мне в просьбе с поцелуем. Обозвал дурочкой и велел ждать. С ним мы с удовольствием ходили в кино, ездили на пикники. И с Петром Васильевичем Лёня общался с удовольствием, консультируясь в сложных вопросах.

Вот ему я и решила позвонить, узнать, что он посоветует мне делать с новоиспечённым телефонным хулиганом!

Восьмая глава

– Ты изменилась, – встретил меня Лёня, Леонид Яковлевич, за столиком кафе неподалёку от моей работы в обеденный перерыв.

Стол был уже частично накрыт. Лёня работал недалеко, но всё же не так близко, чтобы позволить себе дождаться меня с заказом.

– Вот, странно, да? Наверное, давно не виделись? – нервно ответила я, глядя на блюдо с отбивной, от которой нежно отпиливал кусочек мой друг, и с раздражением понимая, что проглотить ничего кроме кофе я не смогу. Опять желудок от нервов противится пище. И при этом судорожно сжимается.

– Четыре с половиной месяца назад, – меланхолично ответил Лёня, прожевав ароматный и, наверняка, сочный кусок мяса.

Лёнька появлялся у меня после смерти Петра Васильевича?

– Мне тогда было не до друзей. Я плохо помню нашу встречу, – честно ответила я ему.

– Как ты? – отложил друг приборы и посмотрел, наконец-то, мне в глаза, – опять нервничаешь?

– Послушай, вот, – протянула ему наушник. – Я хочу подать заявление в полицию, чтобы идиота вразумили. Будь моим представителем.

Официант принёс мне кофе и стакан минеральной воды. Я ухватилась за горячую чашку, словно утопающий, не отводя взгляд от смурнеющего на глазах лица друга.

– Жень, давай наймём человека, чтобы походил с Яриком пару месяцев? – предложил Лёня, отдавая мне наушник.

– Только хотела попросить тебя об услуге! Ты вращаешься в этих кругах и можешь мне посоветовать, – согласно замахала я головой.

Ленька работал во вневедомственной охране. Что-то там по договорам. Но всё-таки ближе к полиции, чем я.

По его настоянию я давно уже поставила на пульт и квартиру, и дачу. С камерой слежения как то жить безопаснее.

– Не хочешь на выходные съездить куда-нибудь, проветриться? – предложил Ленька, с неодобрением сверля глазами мой стакан с водой.

Ой, сейчас включит режим «заботливая мамочка»!

– Мне нужно появиться на даче и раскупорить её после зимы. Проветрить. Помыть. Приезжай, если хочешь, к нам на шашлыки? – переключила я его внимание. – Ярослав будет рад встрече, – предложила я, прощаясь.

Попрощавшись с другом, подхватила сумочку и заторопилась к выходу. Ловя в отражении стеклянной двери привычно тоскливый взгляд мне в спину. Нет, Лёнечка! Я слишком ценю нашу дружбу, чтобы рисковать и завязывать нелепые отношения. Это не для меня!

Уже поворачивала за угол, и до входа оставались считаные метры, когда с шиком, в один приём вставая на нужное место, на парковку перед бизнес-центром подъехал понтовый автомобиль. Хищные изгибы, агрессивный вид, узкие фары и узнаваемая решётка радиатора. Немецкая классика. Тёмно-синий, цвета глубокого ночного неба.