Несбывшийся бывший - Полякова Лана - Страница 2

После его слов о семье стало так больно за Петра Васильевича! Ведь он ждал своих детей! Ждал, несмотря ни на что! Надеялся, что они появятся, что смогут поговорить.

– Отчего же ты, такой поборник семьи, ни разу за последние три года, когда Пётр Васильевич сильно болел и передвигался только на коляске, не позвонил? И не объявился, даже когда твой отец почти полгода не вставал с кровати? Почему не пришёл попрощаться с живым? – у меня перехватило горло от обиды, и я замолчала.

Вспоминая, как угасал, уходил Пётр Васильевич. Как ещё недавно сильный мужчина не смог встать однажды утром на ноги. Как скрывал от меня первое время свою немощность.

Как неустроенно и сложно было выезжать на ежедневные прогулки в узком лифте. Как тяжело поднимать коляску по высоким ступеням первого этажа.

Каким хрупким и слабым мой муж был в конце. Прозрачным.

Как отпустил он от себя все обиды и заботы в последние полгода. И у него не было сил даже сидеть в коляске. Мы приладились вначале устраиваться на балконе. А после, я открывала настежь окно в комнате Петра Васильевича. Укрывая его от свежего ветерка.

– Вам, Александр Петрович, почти пятьдесят лет. И вы должны уже понимать, что жизнь не вечна. Ваш отец ждал вас. – не смогла сдержаться я и закончила – Зачем топчете сейчас на его память? Почему не хотите уважать его выбор?

– За то, что ты ухаживала в последние годы и следила за отцом, ты получила своё! Бесплатное жильё и еду. А теперь – свободна! Освобождай квартиру! – презрительно дёрнув губой выдавил из себя Александр Петрович.

Встала. Аккуратно расправила чуть заломившуюся от долгого сидения юбку. Проведя руками по бёдрам.

Подняла голову и посмотрела на свидетеля моего позора, на Константина.

И наткнулась на очень мужской взгляд. Казалась, моя юбка должна если не задымиться, то разгладиться точно от его внимания.

– Так понимаю, встретимся в суде? – спросила я мужчин.

Так и не дождавшись ответа, чуть пожала плечами и, развернувшись, вышла из кабинета.

Попадая под прицел внимательного взгляда секретарши.

Третья глава

На углу стола, рядом с монитором, стоял маленький букетик ландышей, распространяя вокруг себя запах.

Смотрю, Константин не теряет хватки и не меняет приёмов. А зачем? Ведь и так всё прекрасно срабатывает!

Так меня выбесил этот букетик, запахом своим эмоционально выбрасывая на десять лет назад. В ту весну.

Весну моего восемнадцатилетия.

Мой папа, Владимир Дмитриевич Паницкий, преподавал в Университете и был довольно известным человеком. Он юрист и раньше успешно работал в адвокатуре, а затем в суде.

После, в связи с возрастом, остался только преподавать.

Поскольку он имел профессорское звание, то, кроме прочей нагрузки, у него были ребята-аспиранты. В последние годы, когда папа стал не каждый день ездить в Университет, они приезжали за консультациями к нам домой, в Балашиху.

Я третий, поздний ребёнок в семье. Моему старшему брату, Валентину, сейчас сорок пять лет. А сестре Анне – сорок два.

Десять лет назад они уже жили отдельно от нас. Сестра вышла замуж и уехала в Германию, а брат был женат и жил семьёй с женой и двумя очаровательными дочерьми в Москве.

Я заканчивала в тот год школу и собиралась по стопам отца. Мечтала быть юристом. С детства в этой среде, с юности окружённая разговорами и спорами на эту тему, я просто не могла не заинтересоваться предметом.

Мне представлялась радужная картина моего успешного будущего!

Как я, известный юрист по экономическим спорам, приезжаю в очередную известную компанию, и меня встречают с уважением и немного льстят и завидуют моей юности и уму.

В общем, вполне обычные школьные тщеславные хрустальные мечты.

Той весной, в апреле, когда ещё не совсем сошёл снег, но небо уже яркое, а солнце весёлыми зайчиками рассыпается по лужам, в нашем доме начал появляться новый папин аспирант. У него уже шли последние месяцы перед защитой и поэтому консультации требовались в большем объёме.

Константин Жуков.

Обаятельный высокий черноглазый шатен. С изысканными манерами и белозубой улыбкой.

Всегда, приезжая в наш дом, он появлялся не с пустыми руками. Крошечные букетики мне, более солидные – маме.

Ничего не значащие знаки внимания.

Комплименты при встрече.

Многозначительные взгляды.

Обязательное внимание. Пара слов при встрече. Несколько тёплых слов при прощании.

Похвала маминому чаю и угощению, если они задерживались с папой до обеда.

Обязательная очаровательная улыбка.

И полное ощущение его внимания.

Когда он говорил со мной, мне было совершенно ясно, что он меня слушает так, будто я рассказываю ему жизненно важную информацию. Будто именно меня он ждал так долго, чтобы выслушать и понять.

Много ли нужно юной неискушённой девице, чтобы влюбиться? Чтобы представить, а потом и поверить, что этот мужчина приезжает к нам в дом только ради меня?

Я не могу сказать, что меня воспитывали прямо в строгости и скромности. Нет.

Так сложилось само.

В школу и в музыкалку меня возили на машине, потому что наш дом находился в отдалении. Не набегаешься.

И подруг у меня особо не было по этой же причине. В соседях у нас на улице, с одной стороны, была пожилая пара, ровесники родителей. А с другой стороны, жила многодетная молодая семья. Трое маленьких детей постоянно шкодничали за забором, создавая регулярно темы для вечерних обсуждений.

Об отношениях между мужчинами и женщинами в нашем доме говорить было не принято. И у меня сложилось на эту тему мнение исключительно по книгам, фильмам и невнятным оговоркам окружающих.

В тот год, ранней весной, в начале марта моя сестра родила второго ребёнка. И разговоры в доме велись в основном о том, как и когда Анна с детьми и мужем сможет приехать к родителям домой. Погостить и познакомить с детьми. Я была предоставлена сама себе.

Ещё, оглядываясь сейчас назад, не могу не вспомнить, что в тот год начиная с зимы, мы с одноклассницами в школе, шушукаясь, активно обсуждали громко нашумевшую книгу, ставшую бестселлером. По которой позднее сняли кино.

Было страшно интересно и стыдливо. Впервые столкнувшись со столь откровенными описаниями, я была заинтригована. И эти возбуждающие разговоры витали в школьных коридорах, клубясь среди девчоночьих стай.

Появление в моём окружении черноглазого красавца смутило мой покой. Мне были приятны его комплименты. Я флиртовала с ним, со всей страстью неофита. Применяя на нем вычитанные или услышанные от окружающих приемы и шалея от своей смелости.

Так старалась, что однажды поверила, что влюблена.

Однажды майским утром Константин подарил мне крошечный флакон духов.

Легендарный диориссимо. И при этом вполголоса рассказал французскую легенду о рыцаре, из пролитой крови которого родились эти цветы счастья, надежды и радости. И что этот свежий и чистый, как весеннее утро в лесу аромат очень подходит такой прекрасной юной девушке, как я.

С тех пор Константин при каждом своём появлении дарил мне крошечные букеты нежных и милых ароматных ландышей.

Этого оказалось достаточно, чтобы я придумала себе его любовь.

Ненавижу ландыши! Они отравляют своим сладким ядом, заманивают и ломают мечты! Ландыш ядовит весь. И обманчиво невинные цветы и листья. И даже вода, в которой они стояли! Они и есть – яд и обман!

Четвертая глава

Не помню, как я оказалась в лифте. Похоже, не иначе как на автопилоте долетела, провожаемая удивлённо-насторожённым взглядом секретарши. Зеркало на одной из панелей отразило всклокоченную меня с дикими, горящими глазами.

На метле, однозначно, неслась в лифт! Сквозь шторма и бури!

Всё кипело и рвалось внутри. Разливалось горячим фонтаном. Лопалось обжигающими пузырями в груди. Невозможно терпеть!

Я сделала глубокий вдох и, закрыв глаза, попыталась успокоиться. Досчитать до десяти. Медленно.