Драгоценность черного дракона (СИ) - Вельская Мария - Страница 43

— Простите мои дерзкие слова. Мою неопытность, страх и гордыню. Я сделаю все для моего народа, как сделали это вы. Вы знаете, что я не лгу — мои слова легко проверить. Маскировка здесь едва держится. У нас мало времени. Если вы согласитесь — Тайла отдаст вам портал. Воспользоваться им или нет — лишь ваше решение.

Тай молча достает из-за пазухи тонкую невзрачную каплю на ремешке, которую тут же отбирает айтири.

— Что ж… мы подумаем над этим предложением, — по чужому лицу ничего невозможно понять.

Она старается не слышать, что происходит за границами их личной маленькой тишины, не смотреть — но забыть это все равно невозможно. Чужие смерти раздирают душу, укутывая её в пелену безумия. Как он ещё держится?!

Йаррэ вскидывает голову — и сталкивается с внимательным взглядом чернеющих глаз.

— К этому привыкнуть невозможно…

Огрубевшие пальцы на миг касаются её шеи, скользят по острым ключицам — и исчезают.

— Скоро все закончится. Сидите тихо в своей клетке, если не хотите неприятностей, — разлепляет губы айтири.

У него неприятный голос — срывающийся, хриплый и почти скрипущий. И лучше не думать о том, как голос одного из тех, кто был известен своим чарующим пением, мог стать таким.

Миг — и они уже снова одни у колонны. Айтири и алькон словно растворились в толпе. Раздался какой-то особо истошный визг — и в воздух взвилась энергетическая плеть охранника, раскидывая и правых, и виноватых. Повезло увернуться немногим.

- Неплохо повеселились, девочки…

Равнодушный голос рыжего:

— Уберите мусор.

Ненависть ласково улыбнулась, точа острые когти и облизываясь.

— Ещё один такой взгляд — и охрана захочет с тобой поговорить, — Тай ухватила за плечи, разворачивая.

— Я бы тоже хотела с ними… поговоррить, — стон переходит в рычание, но она сдерживается, стискивая зубы, из последних сил.

Им нельзя привлекать внимание. Нельзя нарываться на неприятности.

В камеру обе следуют молча — а охранник — высокий, затянутый в броню наемник, особо не цепляется, разве что отпускает пару сальных шуток.

Едва слышно падают капли где-то дальше по коридору, оттуда, где ещё один спуск, где дышит ещё более нестерпимым холодом. Укутаться больше нечем — от одежды остались драные полосы, и этого не хватает, чтобы не давать холоду проникать дальше. Медленно кружится голова.

Нет, нельзя сидеть вот так вот, молча, словно она смирилась и сдалась.

— Я кое-что слышала, — эхом откликается подруга, опираясь о решетку, — ночью здесь есть возможность выйти, если не боишься умереть. Замок построен в буквальном смысле на костях — его когда-то строили первые заключенные, здесь же они и умирали. Долго мы тут не протянем, сама понимаешь… надо попробовать выйти и разведать обстановку. Альконов здесь практически нет, а охрана и прочие не рискнут высунуться и стать новой жертвой призраков.

— А нам это, стало быть, не грозит?

— Все возможно, но вряд ли. Они все жаждут свободы — мы можем их отпустить, и они это почуют.

— Замок-На-Костях… забавно, — страшно, — только вот что нам делать с этим альконом? Ты его, кажется, знала раньше? Он не выглядит воодушевленным перспективой освобождения.

— Знала… — кривая улыбка портит бледное лицо, кажется ведьминским оскалом, — можно и так сказать. Когда-то Кей должен был стать моим нареченным. Договорные браки и у нас были не редкостью, особенно, среди тех, кто так и не нашел своего Клинка или Гардэ. Я была много младше, влюблена и очарована до безумия. Я была ему смешна — и совсем не интересовала, как женщина, что он не раз подчеркивал. А потом… я решила доказать, что я не тихая милая девочка, не целитель и домоседка, а воин. И отправилась туда, где горела война, — глаза Тайлы затуманились, подернувшись пеплом воспоминаний. Тонкие пальцы сжали край тюфяка, — время все расставило по местам. Война — самый жестокий учитель. Действенный, но беспощадный. Я быстро пожалела о том, что сделала, но… было уже поздно. На войне либо убивают, либо умирают, а сопли жевать оказывается некогда. Я была сильная, гибкая, небольшого роста… идеальный убийца, какого из меня и делали… Злость помогает учиться быстро, знаешь…

Усталая улыбка в ответ. Да, она знает. Что можно дать, кроме своей поддержки? Они не те, кто принимает сочувствие — это как жалость и даже хуже. Ведь это значит, что ты оказался достаточно слаб.

— Когда Кей отыскал меня, было уже поздно — я стала командиром элитного подразделения, меня ценили на службе, да и я привыкла. Обрела веру в себя. Загрубела. Мне не нужен был мужчина на всю жизнь — их и так полно вокруг. Что такое любовь… я уже забыла — да и не знала толком никогда. Он угрожал — я вызвала его на поединок — и победила. Альконы не могут ударить своих женщин, зато моя рука поднялась без сомнений.

— Он ушел? Расторгнул договор?

— По факту договор продолжал существовать, но принудить меня уже никто не имел права. Дело замяли, а потом… потом уже стало не до того. Новая война. Наш проигрыш… Все, что я успела сделать — замаскироваться под глупенькую девчонку, которая умерла на моих руках.

Да, к убийце меры бы принимали куда более… суровые…

Спросить или не стоит? Но слова уже сорвались с губ

— Как ты это вынесла? Все, что они с тобой творили?

В прозрачно-серых глазах — пустота. Сколько демонов таится на их дне?

— Я запоминала. И одновременно — отключила разум от своего тела. Они решили, что я тронулась умом, а я спала внутри собственного тела — и ждала.

— Думаю, ты ждала не зря…

Здесь не было окон, да и чувство времени изрядно притупилось, но вечерний обход тюремщиков помогал быть… в тонусе. Спрятаться, замаскироваться под стенку, растечься тряпкой по полу — лишь бы не провоцировать их почти обнаженным телом в обрывках одежды. Возможно, помогли амулеты Тай, или просто судьба сегодня была милосердна — чего не скажешь о некоторых пленниках.

Она не стала затыкать уши. Впитывала и ругань, и плачь, и стоны, и чужую боль. Она тоже должна — запомнить. И никогда не забывать — чтобы остаться собой несмотря ни на что. Чтобы не шагнуть в пьянящее безумие двумя ногами. Одной и так увязла.

А на грани сознания бьется липкий страх — что если Мастер не сдержит обещания? Что если он не сможет задержать Аррона? Ненависть мешается с признательностью… она запуталась. Просто запуталась.

Скрип. Тихий шелест. Едва уловимое дуновение магии — и перед ней стоит мортэ Кейнарэ. Темные глаза опасно щурятся, но смотрит он на Тайлу. Смотрит внимательно, тяжело, словно прощупывая взглядом насквозь — и темнеет лицом ещё сильнее. На скулах вздуваются желваки.

Йаррэ смотрит, затаив дыхание и чувствуя себя лишней, как мужчина медленно, как зверь, загоняющий добычу, ступает к подруге. Как скользит тенью вокруг неё, будто принюхиваясь. Как распахиваются широко её глаза, когда чужая ладонь касается спины — словно пытаясь поставить клеймо.

— Они тебя не щадили… а я… я мог бы защитить…

— Сидя в тюрьме? — злое.

И так блестят ярко светящиеся глаза, налитые серебром, что, кажется — не так она была равнодушна к нареченному, как хотела показать. Но как же Сайнар?

— Ты и себя защитить не смог, Третий.

Значит, он третий алькон…

— А меня уже есть, кому защитить.

Пальцы сминают обрывки платья, почти лаская грудь, а после — взгляд останавливается на едва видимой метке Гардэ — и мужчина отшатывается.

— Вот как…

Больше он не говорит ничего, поворачиваясь к тяжело дышащей женщине спиной. Чужой взгляд пронзает клинком.

— Мы уйдем, раз так желает мой Повелитель, — слова падают камнями, — но только вдвоем.

— Второго кулона возврата у нас нет, — Риаррэ вскидывает голову, смотря прямо в глаза чужаку.

— Есть, — раздается спокойный голос Тайлы. Куда только исчезла серая тень. Гордо выпрямленная спина, ледяной взгляд и злость, смешанная ещё с чем-то едва уловимым. На протянутой ладони блестит тусклый камушек, — правда, он не настроен на вас, но должен сработать.