Как я стал хозяином странного замка в другом мире (СИ) - Евтушенко Сергей Георгиевич - Страница 5

— Знаю.

— Подошёл и сказал, мол так и так, вора поймали чуть ли не за руку, и Макаренко тут совершенно не при чём, и тут мне так неловко стало за наш разговор…

Шеф изливался ещё минут десять — за это время я успел пару раз хорошенько ущипнуть себя, чтобы убедиться, что я точно не сплю. Честно признаться, странный замок, наполненный нежитью, сейчас казался мне куда как более реалистичным, чем запинающийся, извиняющийся и даже заискивающий голос Николая Боровицкого. Никогда в жизни глава «Техно-супер» не звучал столь жалко, ни передо мной, ни перед кем-то другим. Он раз за разом повторял, как сильно ошибся, как сожалеет о своей вспышке гнева, как берёт свои слова назад и готов исправиться. Когда он начал рассказывать о том, что уже распланировал график посещения психолога, я не выдержал и перебил:

— Чего вы хотите?

— Виктор. Виктор Игнатьевич. Возвращайтесь на работу, а? Просто выходите в понедельник по обычному графику, и сделаем вид, что ничего не было! Вы нужны фирме, очень нужны, а уж за мной премия не заржавеет…

От третьего щипка у меня аж навернулись слёзы на глаза, но заново я не проснулся. Сдавленным голосом я выдавил, что подумаю и повесил трубку под раздавшийся в ответ облегчённый аккомпанемент благодарностей. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Но это было. Боров назвал меня по имени-отчеству и пообещал премию. В «Техно-супер» никому из продавцов не выдавали премию, а любое упоминание об этом грозило немилостью начальства.

Что здесь, нахрен, происходит?

Обычно с утра я не чувствовал голода, но сейчас понял, что почему-то сильно проголодался. В холодильнике нашёлся подсохший, зато и не заплесневевший кусок сыра. Понюхав его, поразмыслив и проверив хлебницу, я соорудил пару на редкость неприглядных, но вполне съедобных бутербродов. А зажевав их, запивая большой кружкой чёрного чая, задумался всерьёз.

Вчера Боров клялся с матом пополам, что работы у меня больше не будет — и не только в «Техно-супер», но и вообще в этом городе. Даже если бы спустя минуту вора не просто поймали, а я бы лично притащил его, вытряхивая из карманов награбленную технику, прощения бы мне не даровали. Зато сегодня по телефону шеф звучал так, словно его прямо во время разговора держали с пушкой у виска и отпустили лишь когда услышали, что я согласился подумать. Разумеется, этот образ был полнейшим бредом — у меня не водилось ни крутых друзей, ни опасных покровителей. Но что-то всё же заставило Борова не просто передумать, а умолять — что-то совершенно необъяснимое.

Включив компьютер и проверив электронную почту, я тут же наткнулся на письмо от шефа, которое он, видимо, отправил, не дозвонившись в первый раз. В нём было сказано примерно то же, что он говорил по телефону, но с конкретной суммой премии — в два месячных оклада. Сумма даже по меркам нашего захолустья средняя, но она позволила бы мне заплатить за квартиру и минималку по кредитам, а также частично раздать накопившиеся долги товарищам да знакомым. Отнюдь не окончательное решение вопроса с деньгами, но куда лучше, чем ничего. Интересно только, пройдёт ли у Борова помутнение сознания к моменту, когда придётся подписывать премию?

А ещё был замок. Сон, который не шёл у меня из головы, хотя с момента пробуждения прошло не меньше часа. Обычно к этому моменту даже самые яркие детали сновидения стираются, оставляя смутные образы и ощущения, но я почему-то прекрасно помнил все подробности. Неестественные факелы, пол и стены из подозрительного камня, коринфские колонны и резные балки, светлый трон, обитый чёрной тканью. Запертые и открытые двери, бесконечные иссохшие чудовища, пристальный взгляд и тихий голос Кас. Этот сон был определённо самым интересным из всей «замковой серии», что я видел, начиная с детства.

Жаль, конечно, что снова он мне приснится только после очередной беды. Варианты всегда есть — четвёртая пандемия, землетрясение, повышение квартплаты… Выбирай — не хочу. То есть, в самом деле не хочу, но спрашивать никто не будет.

Суббота пролетела без приключений. Сбегал по магазинам, потратив остаток финансов на продукты на неделю. На удивление, хватило даже на кусок курицы и полкило картошки, а лук дома уже был. Вернулся, и наварил целую кастрюлю супа. Пообедал. Прошерстил сайты по поискам работы — на случай, если вся эта утренняя лабуда с Боровом окажется каким-то пранком столетия. Убедился, что вакансий кот наплакал. Проверил новости по поводу склада, где я подрабатывал сторожем — похоже, владельца крепко взяли за яйца, и эта дорога для меня была закрыта окончательно.

Потягал гантели, поприседал, покачал пресс, отработал удары на груше — костяшки слегка ныли, будто я в самом деле перемолол кулаками кучу мертвяков. Принял душ. Взял наугад одну из книг с полки и полчаса почитал, но никак не удавалось сфокусироваться на тексте. Остаток вечера рубился в «Героев», пока не понял, что если не сделаю пару шагов до тахты, то усну, уткнувшись носом в клавиатуру. Поставив будильник на десять — в воскресенье мы договаривались пересечься с Илюхой — я провалился в чёрный омут без сновидений.

Что-то заставил меня открыть глаза — и это был точно не звонок будильника. Я проснулся и обнаружил себя сидящим на хорошо знакомом троне в хорошо знакомом тронном зале. Кас была рядом — к счастью, в облике готической девушки, а не полуразложившейся баньши. Заметив мой ошарашенный взгляд, она склонилась в реверансе.

— Добро пожаловать, хозяин. Был ли успешен ваш первый поход?

Глава третья

Несколько секунд я молчал, не зная, что ответить и вышел из транса, наградив самого себя уже привычным щипком. Хрен там — организм уверял меня, что я не ни капельки не сплю, а в самом деле сижу на троне, разговаривая с призраком. Точнее, ещё не разговариваю, а смотрю на неё, как полный идиот, пока она терпеливо ожидает ответа.

— Э… нет.

— Прискорбно это слышать, — сказала она, и в её ровном голосе не проскользнуло ни нотки сожаления. — Что вам помешало?

— Кажется, меня завалили числом. А когда я попытался уйти, дверь назад была заперта.

— Полночь заперла её, чтобы тени не проникли в очищенную зону, — на полном серьёзе сказала она. — Но она уже открыта для нового похода.

— Но когда я зайду, она снова закроется?

— Возможно.

Какое-то время я смотрел на неё, пытаясь обнаружить хотя бы малейший признак издёвки, но не преуспел.

— Давай зайдём с другой стороны, — наконец сказал я, усаживаясь на троне поудобнее. — Я хозяин этого замка, так? То есть, фактически, феодал.

— Вы схватываете всё на лету, хозяин.

— Вик.

— Как вам будет угодно.

— Уж поверь, будет. В общем, вернёмся к моему статусу. Феодалу положены не только наделы, но и слуги. Я не могу отправить на эту… зачистку «паразитов» кого-нибудь другого?

И снова этот взгляд — будто я сказал что-то настолько непозволительно ужасное или непроходимо-тупое, что Кас даже не могла выразить это словами. Зато прекрасно компенсировала молчанием, заставляя меня неловко заёрзать на месте. Да что я сказал-то такого, я даже логическую цепочку провёл!

— Вик, — когда она всё же заговорила, её голос был столь же тих и нейтрален, как и всегда, но почему-то ощущался иначе. — Вне тронного зала, вы видели кого-нибудь, кроме паразитов? В зале вы видите кого-нибудь, кроме меня?

— Нет, но…

— У вас нет других слуг. Нет вассалов, нет стражи, нет придворных. Пока что нет. У вас есть только я — и вы сами. Никто другой не может очистить Полночь и восполнить её безграничную душу. Тогда вы обретёте всю полноту власти, достойную вашего статуса.

Опять эти разговоре о «душе» замка. Я вспомнил о бледных огоньках, что плясали на прахе поверженных «паразитов», а затем втягивались куда-то… в меня. В тот момент я ничего не чувствовал, но сейчас, при мыслях об этом, где-то внутри нарастало странное ощущение, сплетение холода и тепла. Я невольно сфокусировался на нём и вдруг, совершенно неожиданно, словно выпал из своего тела, взмыв над ним и удивлённо наблюдая со стороны. Я видел себя на троне, видел бледную фигурку Кас рядом, видел весь тронный зал, но что важнее — я чувствовал его. Крохотный кусочек тепла и чистоты — зал и основной коридор, когда остальной необъятный массив замка утопал в глубинном мраке.