Сказание о Четвертой Луне - Фирсов Владимир Николаевич - Страница 13

Друзья А быстро изготовили копии циркуляра, после чего А вернула его мне. И тут она сообщила новость, которая сильно встревожила меня.

— Возможно, я уеду на несколько дней, а тебе понадобится связь, — сказала она. — Запомни пароль: “Розы Императора — лучшие в мире розы”. Тебе ответят: “Особенно хороши алые розы”. После этого надо сделать такой знак… — Она сплела крест-накрест четыре пальца.

Я спросил, кто тот человек, к которому я должен обратиться. Ее ответ поразил меня.

— Это Гун, — сказала она.

Я ожидал чего угодно, только не это. Я отлично помнил, с какой настойчивостью Гун разыскивал несчастных с роковой группой крови. Нет, этот человек не мог принадлежать к числу друзей моего сына!

Девушка внимательно выслушала все, что я сказал ей, и улыбнулась.

— Это ни о чем не говорит. Проверки шли независимо от его участия, и те, кому не повезло, все равно были бы схвачены. Не волнуйся, отец, это проверенный человек.

Но сомнения не оставляли меня.

— Он уже знает обо мне? — спросил я.

— Нет, мы не назвали ему твоего имени. Он знает только, что среди вексиллариев есть наш человек. Мне стало немного легче.

— Прошу тебя, дочь, не доверяйте Гуну. Трижды, четырежды проверьте его. Самое лучшее — совсем избавьтесь от него.

— Что ты говоришь, отец! — воскликнула с испугом А. — Мы не можем убивать человека из-за каких-то смутных подозрений.

— Я не предлагаю убивать его. Можно просто услать его на это время куда-нибудь подальше.

— Я передам твои слова Старшему. Но поверь — беспокоиться незачем. Все будет хорошо.

26

Это было очень нелегко — вести двойную игру. Я должен был руководить заговорщиками, для чего следовало создать видимость бурной подготовки к перевороту. Заговорщиков мог устроить только такой мой план, который приведет к цели скорей и верней, чем их собственные усилия. Я знал, что они будут мне подчиняться, пока их глаза ослеплены картиной близкого успеха. Но стоит возникнуть малейшему подозрению — и со мной расправятся быстро и беспощадно.

После разговора с А меня терзало беспокойство. Снова и снова вспоминал я все, что знал о Гуне. Припомнил и его ссору с толстым Силом. Совсем незадолго до нее Лин Эст заговорил со мной о внеочередном дежурстве… Что это: случайное совпадение, или Гун выполнял волю Стоящего У Руля? Или же Лин Эст имел в виду предстоящее избиение вексиллариев? Но ведь он сам тогда был страшно перепуган? Словом, я не знал, что подумать. Только одно я решил наверняка — ни при каких обстоятельствах не обращаться за помощью к Гуну.

При встречах с Лин Эстом и Скантом я приветствовал их по уставу — вытягивался, таращил глаза, вскидывал ладони. Лишь когда мы оставались с глазу на глаз, я обращался с ними как с подчиненными. Им это не нравилось, но они терпели.

Вместе с Лин Эстом я разрабатывал план переворота. Со всей почтительностью он настаивал на немедленных действиях.

— Предположим, мы арестуем Императора, — возражал я. — Что дальше?

— Мы заставим его выдать нам тайну бессмертия.

— А если он не выдаст?

При этих словах лицо Лин Эста побагровело. Он с такой силой сжал кулаки, что они захрустели. Я взглянул на них и не позавидовал тому, кто попадет в эти руки.

— Заставим… — прошипел он. Я представил, как он будет заставлять, и мне стало не по себе.

— А если он все же не скажет? Или, скажем, умрет под пыткой?

— Схватим всех, кто есть во дворце…

— Это дилетантство, — брезгливо отмахнулся я. — Действовать надо наверняка. Откуда мы знаем, что тот, кто нам нужен, обязательно окажется во дворце?

Лин Эст с беспокойством заерзал.

— Следует точно установить, кто нам нужен. Мы можем с уверенностью считать, что тайной владеют минимум два человека. Во-первых, сам Император. Во-вторых — тот, кто

ему помогает. Впрочем, таких лиц может оказаться несколько. Кто же этот человек, посвященный в тайну? Он должен иметь какое-то отношение к казни. Таких лиц три: во-первых, это палач…

— Ты так считаешь? — хрипло спросил Лин Эст и снова хрустнул суставами.

Я посмотрел на его кулаки, и смутное подозрение шевельнулось во мне. Неужели?… Я быстро окинул его взглядом. Рост… сильные руки, с хрустом сжимающие отточенный меч… Нет, не может быть! Высокопоставленный чиновник, в свободное время развлекающийся отрубанием голов? Хотя почему бы и нет? Если некоторым доставляет удовольствие смотреть на казнь, то, может быть, кое для кого совершить эту казнь самолично не меньшее удовольствие?

— Конечно, — сказал я, быстро отводя глаза. — Головы людям рубили во все века, и они тут же умирали. Значит, необходима подготовка осужденного, чтобы он не испустил дух на плахе. Поэтому мы должны проверить и палача, хотя я готов поклясться, что он здесь ни при чем…

— Почему? — спросил Лин Эст, и мне послышалось, что он облегченно вздохнул.

Я не мог отказать себе в маленьком удовольствии.

— Ну кто такой палач? Примитивное существо с куриным мозгом и огромными бицепсами, взявшееся за эту грязную работу из-за неприспособленности к любой другой. Тот, кому доверена тайна, должен иметь что-то здесь, — я постучал себя по лбу.

Он молча проглотил эту пилюлю.

— Во-вторых, это присутствующий при казнях жрец. В-третьих, шофер автомобиля. Наконец, должен быть кто-то допущенный в Хранилище.

— Мы проверим всех, — сказал Лин Эст. — Конечно, кроме этого неизвестного во дворце, о котором мы ничего не знаем. Я прикажу следить за каждым их шагом.

— Бракосочетание Императора уже скоро, — напомнил я. — Прошу подготовить план наших действий. Надо создать три боевых группы из самых преданных людей. Одной поручим схватить Императора, другой — занять Хранилище, третья будет в резерве. Основным силам поручим захват арсенала. Летучие отряды займут телеграф, вокзал и городские ворота Во главе отрядов поставь Ищущих Братьев. Хранилище я беру на себя, тебе поручаю Императора. В резерв… да, что ты думаешь о Сканте?

Лин Эст немного помялся, потом решился.

— Не нравится мне Скант, — пробурчал он. — По-моему, он что-то задумал.

Я не случайно спросил его. Скант мне не нравился уже давно.

27

Законы борьбы жестоки. Каждому, кто участвует в тайном заговоре, всегда грозит смертельная опасность. Мне опасность угрожала с трех сторон, потому что я одновременно участвовал в двух заговорах против Императора и еще в одном — против дворцовых заговорщиков.

Спасти от провала меня могла только величайшая осторожность.

О том, что Скант затеял двойную игру, я стал подозревать, когда вспомнил его поведение во время расправы с вексиллариями. У Лин Эста, как выяснилось, тоже были веские основания не доверять Сканту. И мы решили проверить его.

Дворец готовился к брачной церемонии. Ходили слухи, что невеста уже во дворце. По обычаю, все держалось в тайне, народ должен был увидеть избранницу только в первый день свадебной церемонии — во время торжественного выезда к Храму Солнца. Но одна из служанок проболталась своему дружку вексилларию, что видела невесту. По ее словам, свет еще не видывал такой красавицы. Наш вечно юный Император — да хранит его Солнце — будет счастлив с такой женой.

Пока что порядок караульной службы сохранялся неизменным. Во дворце выставлялись обычные посты, и время от времени Начальник личной охраны Императора обходил их. Прикончить его во время обхода было легче легкого, однако я хотел не только избавиться от предателя, но и получить от этого прямую пользу для себя.

Спектакль был разыгран как по нотам. Нельзя было дать ему опомниться, иначе он мог догадаться, что это проверка. Я приказал тайно собрать среди дня часть Ищущих Братьев. Когда они пришли, встревоженные неурочным вызовом, я сказал, что арестован Лин Эст и заговор с минуты на минуту будет раскрыт.

— Нас могут спасти только немедленные действия. Мы выступаем через двадцать минут. Хранилище беру на себя. Сканту поручаю охрану дворцовых ворот, чтобы не допустить во дворец вызванные Императором подкрепления…