Наследник Каладана (СИ) - Андерсон Кевин Джей - Страница 71

Ответственность давила на Юэ тяжким грузом. Он лично имплантировал кристалл с посланием в руку Гарни. Если посланца схватили Харконнены – а особенно Раббан, – то у Холлика нет не единого шанса. Доктор сильно сомневался, что Сафир Хават сумеет его спасти.

Помешали ли Харконнены Гарни доставить сообщение на Кайтэйн? От этого зависело все.

На всякий случай, как свидетельство, которое можно будет использовать в экстремальных обстоятельствах, Лето записал свое последнее объяснительное обращение, подробно рассказав о тайном плане проникнуть в повстанческое движение и предать бунтовщиков имперскому правосудию. Даже если этой записи недостаточно, чтобы предотвратить ответные действия Императора, она может послужить веским основанием для пересмотра дела в дальнейшем. Но о ней не знает никто – кроме Юэ.

Доктор знал, что и Пол ранее получил зашифрованное послание от отца – последнее завещание на случай, если герцог погибнет во время своей опасной миссии. Юэ знал, где оно хранится, но подобное сообщение не могло считаться доказательством – просто эмоциональное прощание с наследником.

Самое мерзкое, что Юэ знал и о других коварных планах барона. Он чувствовал себя беспомощным, как маленький испуганный зверек, приколотый к доске для вивисекции и обреченно ожидающий первого надреза скальпелем.

Доктору стало еще противнее, когда он прочитал угрозу, только что тайно переданную ему секретным агентом Харконненов. Барон подошел к делу нестандартно и с огоньком.

Для своих научных исследований Юэ выписал коллекцию инвазивных клещей, схожих с теми, что уничтожили на севере большую часть поголовья лунной рыбы. У него уже имелись образцы этого ланкивейльского паразита, которого Раббан выпустил на Каладане, но он хотел продолжить изучение.

Каким-то образом барону удалось вложить микропослание в образцы. Доктор обнаружил его, когда рассматривал клещей свирепого вида под большой лупой. Маленькие зловредные твари имели крабоподобные клешни, длинные жвала, глаза-бусины и огромный яйцеклад, но сообщение, выцарапанное на тонком предметном стекле рядом с образцом, внушало еще больший ужас.

Ледяная волна пробрала доктора до костей. Барон смог добраться до него даже здесь, и Уанна находилась в руках Харконненов. Угрозы барона были расплывчатыми и в то же время пугали до жути – самый подлый вид шантажа. Инструкции не оставляли пространства для маневра.

Как невольной марионетке Харконненов, Юэ приказывалось оказать содействие в низвержении Дома Атрейдесов: либо разрушить репутацию герцога Лето, либо – что еще лучше – лишить его жизни.

Обливаясь холодным потом, доктор Юэ стоял в лаборатории. За эти годы он собрал целую коллекцию флоры и фауны в натуральных образцах, поскольку жизненные формы Каладана не были как следует каталогизированы. Многое из этого он заполучил во время экспедиции в северные леса – совместно с Лето, Гарни и Полом.

Осторожно, словно имея дело с нестабильным взрывчатым веществом, доктор поднес образец клеща к лупе и вновь изучил послание барона. А затем, нервничая до тошноты, заперся в своих личных покоях, сел на узкую кровать и перечитал другое сообщение, пришедшее от Бинэ Гессерит – письмо, в котором сообщалось, что Уанна, жена Юэ, исчезла и что Сестринство разыскивает ее. Все сходится – это более достоверное доказательство, чем мог бы предоставить даже сам Харконнен.

Юэ очень долго не общался с женой, но по-прежнему любил ее. Эта связь объединяла их сердца и умы, пускай даже публичные проявления привязанности никогда не являлись частью их отношений.

Уанна пропала, и барон упоминал ее в своих угрозах. Значит, Харконнены действительно схватили ее и удерживают против воли. Юэ не сомневался, что Харконнены подвергнут его жену ужасающим пыткам. Физическая боль, психологическое насилие, прямое нанесение увечий. И они будут делать это не спеша – не для того, чтобы добиться чего-то конкретного, а просто потому, что это доставляет им удовольствие.

Клятвы Юэ как доктора Сукк считались нерушимыми. Если бы его поставили перед Уанной и велели смотреть, как Раббан сдирает кожу с ее тела, возможно, он сумел бы это вынести. Но наверняка он этого не знал. Как не знал толком ничего о постигшей ее участи. Надеяться было не на что. Неопределенность терзала его – клыками более острыми, чем у любого хищника.

Уже сломленный, он вернулся к биологическим образцам, недавно доставленным для исследования. Отделил самый отвратительный и сжег в стерилизационной печи. Столь же легко он мог бы уничтожить признание и завещание Лето, устранив всякие доказательства того, что герцог просто работал под прикрытием, оставаясь преданным слугой Императора. Никто об этом не узнает, пока Лето не будет задержан и не предстанет перед судом вместе с остальными повстанцами.

Никто.

Было бы так просто выполнить приказ барона. Таким образом Юэ мог бы освободить Уанну, оплатив за нее выкуп Харконненам.

Но сам Юэ будет знать о своем предательстве.

Он достал запись с объяснениями Лето и провел пальцем по тугому мотку проволоки. Он помнил каждое слово, сказанное герцогом – как серьезно тот держался, как доверял Юэ. Лето и представить не мог, что личный домашний доктор может нарушить свои клятвы и предать его подобным образом. Да, он мог бы легко стереть запись, а затем уничтожить катушку.

Юэ держал запись на ладони и боролся сам с собой, думая то об Уанне, то о своем герцоге, а также о безусловной преданности, которую обязан хранить каждому из них.

Лайнер Гильдии появился над Носсусом вне расписания, сохраняя радиомолчание, и Лето мгновенно понял, что это значит.

Якссон Ару сразу же поднял по тревоге свою домашнюю армию, организуя оборону и превращая здание штаб-квартиры в крепость.

– Император каким-то образом узнал имена всех наших соратников из ближнего круга. Наверняка он знает и о Носсусе. Молот правосудия уже завис над нами! – Лидер повстанцев взглянул на герцога Лето и Раджива Лондина – скорее серьезно, чем самоуверенно. – И нам предстоит отразить этот удар!

– Главным фактором нашей безопасности было то, что никто не обращал внимания на эту малоизвестную планету, – заметил Лето. – Ты рассчитывал ускользнуть, прежде чем петля затянется, а теперь сам видишь, что творится. Имперские войска у нас над головой!

Бледный Раджив Лондин сидел с болезненным видом, поглаживая себя по щеке, словно проверял, не сползла ли она – бессознательно копируя привычку Якссона после операции по замене лица.

– Когда сардаукары высадятся здесь, они сокрушат нас – точно так же, как на Куарте. Они уничтожат все, убьют всех. То же самое они сделали и на Элегии. – Лондин оглядел главное здание и пристально всмотрелся в пустое небо, будто пытаясь увидеть гигантский галактический лайнер там, наверху. – У нас нет ничего, чтобы им противопоставить.

– Я могу остановить их. – Якссон достал из кармана маленький темный камень памяти. – Они пожалеют, если загонят меня в угол!

Лето вздрогнул, представив все последствия, если предводитель бунтовщиков прибегнет к этой последней отчаянной мере. Лето, Лондина, Якссона и всех остальных здесь сардаукары вполне могут уничтожить в ходе зачистки, но в результате Империю будет трясти на протяжении многих поколений.

На сердце у герцога лежала тяжесть – не только из-за собственной судьбы, но и из-за всех других потерь в бурном вихре окружающих событий. Он продолжал отгонять мысль, что Джессика, вероятно, погибла, поскольку находилась вместе с виконтом Туллом. Что, если войска сардаукаров уже атаковали Каладан? Разве Пол сможет уцелеть?