Серые тени (СИ) - Сушкова Евгения - Страница 34

Безобидную маленькую работницу архива отправили проверить, взял ли Деррик сегодня видящую с собой или нет. Те, кто понадеялись на внезапно обнаружившийся садизм и нелюбовь Рика к собственной помощнице, проиграли: на место преступления капитан отправился без нее.

После первого убийства и выявленной способности Таши читать и расшифровывать забытые и мертвые языки, Деррик отыскал новый способ применения ее дара. Несмотря на то, что он отдал это дело Лиеру, капитан Ирлин все же решил лично отправиться на место преступления. И не потому, что не доверял своим ребятам. Он просто хотел испытать Ташу в действии, в полевых условиях. Ему не давал покоя этот знак — «казнь», и специально для своей помощницы, уже после окончания рабочего дня, он провел экскурсию по квартире Иссии Вирден. Он ждал от нее новых открытий, возможных наводок, дополнительных подсказок — и оказался не готов к тому, что позеленевшая видящая вывалится из дома под ближайший кустарник. С брезгливой жалостью окрестив Ташу слабачкой, в ото вечер Рик разрешил ей отправляться домой, заявив, что толку от нее, похоже, все равно не дождешься.

Таша же была зла сверх меры. Мало того, что он заставил ее вплотную познакомиться с работой патологоанатомов, так еще и привел в место, где была убита беременная девушка, практически ее ровесница, и где стены и пол заляпаны высохшей кровью. Она искусствовед, подземные боги его забери! Как ему вообще в голову пришло тащить ее в эту квартиру?

Но — пришло, и не единожды. После второго видения Аиши Деррик сорвался с места вместе с командой оперативников — и вновь прихватил с собой помощницу. Над которой после подобной «культурной программы» потешалось уже все Управление. Таша не выносила вида крови, и, если на записи с кристалла это воспринималось не так болезненно, то на месте, где все случилось вот только, всего пару часов тому назад… Полоскало ее долго, сжалился даже Калиен, предложивший отправить девочку обратно в Управление, к Лауре. Рик, однако, остался глух к подобным советам старшего следователя. Он не отпускал видящую, пока та, зеленая и шатающаяся от слабости, трижды не повторила ему, что никаких знаков на стенах-полу-потолке убийца не оставил. Что единственное, что он себе позволяет, — это слова на древнем язык, вычерченные прямо на жертве. После третьего раза, когда Таша уже готова была наброситься на капитана с кулаками — или позорно разреветься у всех на виду, Рик ей все-таки поверил. Пробубнил что-то по поводу ее никчемности — и отправил вместе с первой командой и трупом второй девушки в Управление. Поездку в такой компании Таша, как ни странно, пережила вполне нормально.

А со следующего дня жизнь стражи стала чуть веселей. Кто первый предложил заключить пари о том, как поведут себя капитан Ирлин и его помощница, если убийца объявится в третий раз, вспомнить уже вряд ли получится. Но спор возник — и ставки росли весьма быстро. Самым популярным вариантом стал очередной забег Таши от места преступления к ближайшим кустам. На второй строчке оказались те, кто все же больше верил в их видящую: ей милостиво разрешили справиться с тошнотой и выполнить поручение, как полагается. В меньшинстве остались те, кто предположил, что на этот раз Деррик девушку с собой не возьмет, отдав ей на откуп кристалл с записью.

Этот спор не особо скрывался, и даже Таша была в курсе дела. А потому в данный момент искренне злорадствовала: большей части Управления сегодня предстоит расстаться с некоторой суммой, и она надеялась, что это послужит им неплохим уроком и отучит спорить на людей.

Впрочем, злорадство это отошло на второй план: ситуация Лианы беспокоила Ташу гораздо больше. Каково теперь придется целительнице? В маленьких городках почти ничего невозможно утаить, и вряд ли оборотни по части любопытства и любви к сплетням уступали людям. Хотя, возможно, случившееся между Лианой и братьями-близнецами и не посчитают в Ринеле чем-то из ряда вон выходящим. Оборотни отличаются более свободными нравами. Рассадником порока Фаркасс, конечно, не назовешь, но добрачные связи в их обществе являлись нормой. Да и вообще, если верить Эрику, взрослые сквозь пальцы смотрели на забавы молодых волков и не вмешивались в их дела. Это считалось личным делом каждого — с кем и почему. А вот из-за чего у оборотней процветает такое, мягко говоря, нестрогое соблюдение норм морали, боевик рассказывать отказался. Уклончиво отшутился — и свернул тему. Никто из ребят тогда настаивать не стал, а жаль. Может быть, это сейчас как-то помогло бы Лиане…

— Эй, Таш! — В кабинет ввалился Лэр — взлохмаченный, раздраженный, с явно плещущимся в глазах желанием убить кого-нибудь. Видящая замерла посреди своего маленького аквариума, вопросительно уставившись на следователя. — Девушку привезли. Или то, что от нее осталось… Этот парень — настоящий псих! — яростно выдохнул страж, не в первый раз, очевидно, запуская пятерню в растрепанные волосы. — В этот раз он ее чуть ли не выпотрошил, ублю… — Лэр осекся, покосившись на девушку. — В общем, спускайся к Лауре, принимай материал для работы. Рик попросил, чтобы к его возвращению результаты вскрытия были у него на столе.

— Больше ничего разлюбезному Рику не нужно? — ядовито-сладко осведомилась Таша, сложив ручки перед собой, как примерная девочка. Беспокойство за подругу, постоянное раздражение на Рика и мрачное настроение из-за предстоящей прогулки в морг накладывались друг на друга, и она невольно выплескивала этот коктейль из эмоций на гонца, принесшего плохие вести.

Гонец поморщился:

— Таш, оставь свои штучки для Рика. У меня сейчас настроение не лучше, чем у тебя, а вот желания скандалить нет абсолютно. Так что вернется капитан — на нем и срывайся, а я пошел… Жаль, середина дня только. После такого зрелища единственное, чего искренне хочется — так это напиться.

Проглотив очередное язвительное замечание, которое, действительно, лучше приберечь для любимого капитана, девушка молча кивнула и скользнула мимо Лэра в коридор. Вскрывочная — не то место, куда стоило бы торопиться, но с оценкой следователя видящая была согласна: хоть ненадолго забыть тот ужас, что оставлял после себя Палач, можно было только в компании алкоголя, а мысли эти были довольно-таки опасны. Если после каждого трупа прикладываться к бутылке, можно спиться быстрее, чем осознаешь, что происходит. Впрочем, и Лаура, и Лиана готовят изумительные успокаивающие зелья. Действуют почти мгновенно — и со стопроцентной гарантией. Аиша вон уже сидит за своим рабочим столом — ее отлично видно через открытую дверь — и даже слегка улыбается. Хотя утром тряслась вся, отдавая Деррику кристалл с очередным записанным убийством: она находилась буквально на грани истерики.

Просмотрев запись, Таша и сама подумывала о том, чтобы вслед за провидицей навестить Лауру и выпросить у нее флакончик-другой успокоительного. В этот раз Палач, вроде бы, и не особо отступил от своей схемы, но действовал с какой-то ясно ощутимой эйфорией, словно вошел во вкус и начал получать наслаждение не только от факта «очищения» мира от скверны, но и от самого процесса. Торрел, психиатр, употребил именно эту фразу — «вошел во вкус». Первое убийство Палач совершил практически в состоянии аффекта, находясь в сильнейшем эмоциональном потрясении. Во второй раз он вышел на улицы, чтобы вспомнить, каково это было, наказать еще одну девушку за «преступление» — и убедиться в собственной безнаказанности. Этой же ночью он отправлялся вершить свой извращенный суд — и получать от этого удовольствие. Целитель-убийца не торопился, продлевая агонию девушки не только на физическом, но и эмоциональном уровне: нанося очередной болезненный, но не смертельный удар, шепотом ей на ухо рассказывал, в какую часть уже мертвого ребенка вонзился нож на этот раз… Он не торопился, совершенно не торопился. Словно знал, что успеет спокойно уйти еще до того, как страже станет известно об очередном убийстве…

Таша передернулась, обняв себя за плечи… Ну вот кто просил ее вспоминать весь этот ужас? Ей и без того предстоят сейчас очень непростые минуты в компании трупа и вооруженной скальпелем и пинцетом Лауры.