Шаровая молния 3 (СИ) - Гор Александр - Страница 15

Вот в этом вопросе наш попаданец и едва не «влетел». Хорошо, что нашёлся добрый человек, вовремя придержавший его рвение.

Николай как-то писал большую статью об истории создания патрона для «калаша», поэтому прекрасно помнил, где искать «концы» его создателей. Поэтому очень быстро набросал текст письма, в котором предписывал Николаю Михайловичу Елизарову, в этой истории не уехавшему в эвакуацию, а продолжающему трудиться на Климовском патронном заводе (справедливости ради, часть оборудования завода всё-таки передали в Новосибирск, но завод не остановили, и он продолжал клепать 7,62 мм винтовочные и 12,7 мм пулемётные патроны), собрать группу конструкторов для разработки боеприпаса размерностью 7,62×39 мм. И даже эскиз и технические требования к нему по памяти набросал. С этой бумагой примчался к Филиппову, отвечающему за «стрелковое» направление, и потребовал:

— Подписывайте.

Тот, ознакомившись с документом, покачал головой.

— Не подпишу.

Майор госбезопасности даже ошалел от неожиданности.

— Почему?

— Не хочу вместе с тобой, Николай Николаевич, сидеть за самоуправство. Ты забыл, что не мы, а Главное артиллерийское управление решает вопросы определения технических требований к боеприпасам? — спустил с небес на землю руководителя Группы уполномоченных ГКО его подчинённый. — Давай будем делать так, как положено, а уж когда наркомат вооружений с участием ГАУ примет решение, его утвердят на ГКО или в Совнаркоме, тогда и будем «продвигать идею в массы».

В общем, пришлось переписывать письмо, прикладывать копии докладов, имевшихся у Филиппова, упоминать о разработанном в прошлом году немцами патроне 7,92×33. И выдерживать послание не в приказном и даже не рекомендательном тоне, а просить собрать конференцию «боеприпасников» и оружейников по обсуждению вопроса о новых «промежуточных» между пистолетными и винтовочными патронов, как это было и в другой истории. И заручаться поддержкой Аборенкова, неплохо знающего людей в ГАУ, а потом ехать «на поклон» к Дмитрию Фёдоровичу Устинову.

Конференцию под эгидой наркомата вооружений собрали 22 февраля, в воскресенье. Через два дня после того, как Демьянова «окончательно признали выздоровевшим». И, как и «в прошлый раз», весьма представительную: благо, некоторые из приглашённых должны были присутствовать на следующий день в Кремле во время официальных мероприятий, посвящённых 24-й годовщине создания Красной Армии.

Настроение у всех было приподнятое из-за успехов на фронте: мало того, что Западный фронт, хоть уже и медленно, но продолжал освобождать советскую территорию, так ещё и в Крыму Манштейна отбросили до Джанкоя. Соответственно, Севастополь деблокирован, и в него вернулись многие корабли Черноморского флота. Хотя, судя по динамике продвижения наших войск, 51-я, 44-я и Приморская армии, участвующие в операции, выдохлись и вот-вот перейдут к обороне. А ещё — из-за того, что часть участников нашла свои фамилии в списке награждённых, опубликованном накануне 23 февраля. Включая и Демьянова, награждённого орденом Красной Звезды «за заслуги в развитии военной техники».

Горячего сторонника в деле уменьшения мощности патронов для личного автоматического стрелкового оружия Николай Николаевич нашёл в «отце русского автомата» Владимире Григорьевиче Фёдорове. В общем-то, и выбравшем для своего детища японский боеприпас калибром 6,5 мм из-за малой отдачи. Он, конечно, настаивал на этом калибре, но в дело вмешались представители наркомата вооружений, требующие унификации калибров стволов. Что действительно экономило средства при изготовлении стволов за счёт сохранения прежней оснастки. Конечно, по техническим возможностям оружия наиболее выгодной была бы пуля на 6,5 мм, баллистика которой теоретически позволяла обеспечить дальность прямого выстрела около 400 метров, как у «мосинки», но экономика во время войны является весьма весомым аргументом. Поэтому в протоколе записали: «провести расчёты по выбору оптимальной скорости полёта пули и её наивыгодной массы для калибров 5,6; 6,5 и 7,62 мм. Длину ствола для отстрела определить 520 мм, среднее давление в стволе — 3000 кг/см2. Пуля должна иметь достаточную убойную силу для вывода человека из строя на дистанции 1000 м».

Только, в отличие от подобного совещания, прошедшего в иной истории полутора годами позже, Демьянов предложил и конкретные требования к патрону: гильза без закраины, пуля с более удлинённым, чем в винтовочном патроне, «носом» (для улучшения аэродинамики), масса патрона — 16–18 граммов при общей длине патрона 56 мм. Ну, и, как в первоначальном варианте письма, которое отказался подписывать Филиппов, поручить разработку патрона специалистам Климовского патронного завода.

Именно Фёдоров настоял, чтобы помимо «основного» калибра, на основе наработок 1939 года, всё-таки провели расчёты и испытания боеприпасов для оружия меньшего калибра: 6,5 и 5,6 мм. А поскольку авторитет Владимира Григорьевича у собравшихся на конференцию «зашкаливал», его предложение приняли без возражений. Понимая, что, конечно, «вооруженцы» будут стоять насмерть за «трёхлинейные» стволы, но в будущем все эти расчёты и испытания могут очень пригодиться.

Оживлены были и конструкторы-оружейники, предвкушая конкурс на создание оружия под новый патрон. А Демьянов уже знал, что будет «подыгрывать» двум коллективам — тому, что возглавит Сергей Гаврилович Симонов, способный «повторить» прекрасный карабин СКС, и «дуэту» Судаева и Калашникова. Алексей Иванович с Михаилом Тимофеевичем и поодиночке создали прекрасные образцы автоматов. Только Калашников на тот момент был уже старше и опытнее, а Судаев не успел «довести» своё изделие из-за болезни и ранней смерти. Теперь же у них и времени на доводку больше, и, возможно, совместная работа, дополненная послезнанием попаданца, приведёт к синергетическому эффекту. Жаль, массово оружие под промежуточный патрон появится лишь в самом конце войны.

Фрагмент 8

15

Нахождение в резерве Главного командования не просто раздражало Якова Владимировича, оно, как выразились бы на рубеже ХХ и ХХI веков, вгоняло его в депрессию. Да, из-за тяжёлой травмы, полученной в авиационной аварии ещё в 1938 году и так и незалеченной до начало войны, его отстранили от активной деятельности: это же надо было потерять сознание прямо на совещании у Сталина! Пять месяцев в госпиталях, три операции на бедренном суставе, но состояние значительно улучшилось. А вот должности для него пока не находилось. Или это была очередная хитрость Верховного Главнокомандующего, дающего ему возможность окончательно поправиться?

Нельзя не признать, что вынужденное безделье привело и к изменениям в семейной жизни. Жена Бася наконец-то «отмякла» после гибели младшей дочки Ленины и согласилась снова родить. Ей, кажется, даже удалось забеременеть, так что Смушкевич в начале осени снова может стать отцом.

Увы, но прошлая должность генерала-инспектора ВВС, уже была занята. Командование авиацией фронтов плотно «оккупировали» те, кто уже получил опыт боевых действий против гитлеровцев в 1941 году. Оставалось надеяться лишь на командование какого-нибудь вновь формируемого авиакорпуса. Именно поэтому вызов в Кремль 23 февраля генерал-лейтенант авиации воспринял с радостью: кажется, наконец-то о нём вспомнили.

Однако Председатель ГКО был необычайно мрачен, несмотря на праздничный день. Хотя и старался быть приветливым: лично встретил визитёра почти у входа в кабинет, справился о состоянии здоровья и семейных делах.

— Всё в порядке, товарищ Сталин. И здоровье тоже значительно улучшилось, так что готов выполнить любой ваш приказ.

— Это хорошо, — кивнул Вождь и указал рукой на стул, предлагая садиться. — Если мне не изменяет память, во время войны в Испании вы командовали противовоздушной обороной Мадрида. И даже резко снизили эффективность бомбардировок города авиацией противника. Это так, «генерал Дуглас»?

Надо же! Иосиф Виссарионович вспомнил даже псевдоним, под которым Смушкевич числился на должности старшего авиационного советника республиканцев.