Долина Студеного Пика (СИ) - Семенов Павел - Страница 56

Северные махтунги, видимо, приходят в возбужденное состояние. Так как начинают шевелиться и приподниматься со своих мест, наблюдая за шевелящимся, катящимся и почему-то рычащим белым комком. Если бы не маскировка, то твари давно бы на нас прыгнули.

Но и до того, как они примут активные действия, вряд ли много времени осталось.

Химероид, похоже, сам понимает, что оказался вне зоны укрытия. Он отцепляется от моего мешка, и, оглядев округу, выдает испуганно и очень, сука, громко:

– Бе-е-елллки!

Эхо его голоса отражается от скал, и северные махтунги полностью отлипают от своих насиженных мест.

Глава 39. Дрррако-о-он!

Вовремя успеваю среагировать и рвануть в сторону через кувырок.

Шлеп!

Первый, и самый резвый из северных махтунгов лепешкой шлепается на то место, где мы только что были. Мы – потому, что химероид, гад такой, вцепился в мою экипировку своим клювом, за счет чего и избежал участи быть сожранным.

Следом за первым, на нас падает со скал второй шестирукий макак с перепонками меж конечностей. А там и третий, четвертый, пятый…

Шлеп! Шлеп! Шлеп!

Твари уже все в воздухе. Они просто слегка там задерживаются, чтобы лучше нацелиться. А потом шлепаются плашмя вниз, стараясь зацепить свою цель.

А цель мы. И мы продолжаем кувыркаться и отпрыгивать из стороны в сторону, стараясь избежать попаданий и поскорее выйти из зоны ковровой бомбардировки живыми кровожадными телами.

Насчет поскорее, как и кувырки, это не столько моя заслуга. А скорее гравитации. Так как склон становится еще круче и после каждого нового спасительного прыжка на ногах устоять становится сложно. Плюс, заплечный мешок вносит свою толику в дисбаланс. И я просто заваливаюсь, продолжая падать, мое тело само уже кувыркается. И мне удается лишь слегка скорректировать направление акробатического трюка. А уже из неудобного положения я попытаюсь отпрыгнуть от новой угрозы.

Шлеп! Шлеп!

Снег налип на лицо, закрыл глаз. Смахнуть не успеваю, как снова прыгаю в сторону.

– Бе-е-елллки! – в самое ухо истошно вопит клювокраболапый рептилоид.

Сука! Правое ухо теперь заложило.

Ноги неудачно, как-то неожиданно и больно упираются в камень сразу после очередного кувырка. И импульс разогнанного тела бросает меня на новое сальто. Причем, резкое и сильное. А подо мной оказывается отрезок в пару метров высотой почти отвесного склона.

– Ааа! – ору я, зависая во время этого свободного падения кверху ногами.

– Дрррако-о-он! – орет уже в другое ухо химероид.

Урод!

– Ганнндо-о-он! – тут же ору в ответ.

И в положении кверху ногами успеваю заметить обстановку за нами. Первые шлепнувшиеся северные махтунги уже снова взмывают высокими прыжками в небо, расправляют свои перепонки и устремляются к нам.

Все же мне удается в воздухе перевернуться и приземлиться ногами. Дальше склон идет хоть и не отвесный, но близкий к вертикальному. Но благодаря удачному положению моего тела и толстому слою снега на нем, мне удается просто скользить вниз вперед ногами, поднимая снежный фонтан.

Мимо проносится северный махтунг, шлепаясь чуть в стороне. Еще один пролетает прямо надо мной, и падает чуть ниже по склону. И в следующее мгновения мои ноги на скорости упираются в его распластанное тело. Тут же, было поднявший голову махтунг, по какой-то причине откидывает ее назад, после чего слышится отчетливый хруст. И мне прилетает сообщение о его смерти.

Обмякшая перепончатая длинная тушка, толкаемая моими ногами, не дает погрузиться в сугроб слишком глубоко. Сам труп приобретает функционал чем-то похожий на свойства сноуборда. Отчего моя скорость чуть снижается. Но появляется небольшая возможность маневрировать при спуске.

Что чуть не убивает меня об острый камень.

Я то до этого как ни двигал ногами, повлиять на траекторию спуска почти не мог. А теперь меня, после неосторожного движения, несет в сторону, прямо на торчащий из снега острый гребень. Зато очередная пара махтунгов промахивается.

В последний момент успеваю поменять положение ног и сдвинуться вправо, избегая встречи с каменным гребнем. Вместо меня в него влетает и распарывает себе брюхо шестирукая тварь.

Все же набирается довольно высокая скорость, из-за которой очень сложно вовремя реагировать на опасности. Поднимаемый от ног снег летит в лицо и ухудшает видимость. Еще и махтунги мелькают где-то рядом.

– Жжрррать?! – вопрошает успокоившийся химероид.

Да, когда же ты отцепишься?!

Уселся, гад, за спиной, на вещмешок и сплавляется почти с комфортом. Отцепить его не имею никакой возможности.

– Хрен тебе, а не жрать! – рявкаю на него, а окаменелым хребтом неведомой твари, жаль что он не слишком длинный, немного подправляю траекторию движения, как лыжной палкой. Чудо, что после всех выкрутасов и каскадерских трюков я его не выронил.

– Полллетать? – снова подает задумчивый и полный надежды голос мой пассажир.

– Какой тебе, нахрен, полетать?! – с раздражением и гневом интересуюсь у него, продолжая скоростной спуск. – Совсем оборзел?!

– Полллетать! – уже довольным голосом и с предвкушением утверждает тот.

– Что?!

И тут я вижу, как склон впереди становится более пологим. Но ненадолго. Он быстро заканчивается оледенелым фартуком, а дальше виднеется пустота и морозная дымка.

– Аааа! – ору я от переполняемых эмоций.

– Полллета-а-ать! – уже от восторга исторгает из себя химероид, когда мы проезжаем по оледенелому участку, разгоняясь еще сильнее.

В следующее мгновение моя ускорившаяся тушка подлетает, как на трамплине, отрывается на несколько метров от скалы и оказывается в воздухе.

Орать перестаю. Дыхание перехватывает. Подо мной пустота, которую скрывает морозная дымка. И насколько далеко мне придется падать – не видно. Но страх пропадает. Вместо него начинаю испытывать восторг.

Как же классно! Вот так вот, пронзать телом пространство – не это ли настоящая свобода?!

– Дрррако-о-он! – продолжает излучать радость химероид.

Чем напоминает о себе и немного подпорчивает мне настроение.

– Краб ты презренный! – отвечаю ему. – А дракон я!

Действительно, появляется дикое желание расправить свои крылья и пустить тело в пируэт. Словно что-то подобное уже было со мной, и я сам когда-то летал. При этом управлял настоящими крыльями. Чувствую, в какое положение их нужно поставить, чтобы заложить вираж.

– Пыжжждук! – ломает атмосферу химероид.

Хочу что-то ответить, но тут замечаю догоняющего нас северного махтунга. Тот, вперед головой, сложившись солдатиком и лишь иногда корректируя перепонками свой полет, очень быстро приближается к нам.

– Шша-а! – вопит он.

Выхватываю секиру и отвешиваю шестирукому собакоголову знатного леща плоскостью.

Донг!

Звенит металл моего оружия после удара. И тварь отлетает в сторону. Из-за замаха меня чуть сносит и закручивает в воздухе. Мимо пролетает еще один махтунг.

– Оо-о-о-о! – кряхтит башка какаду, вовремя каждого оборота. – Оо-о-о-о! Оо-о-о-о! Оо-о-о-о!

В этот момент мы погружаемся в морозное облако. Видимость совсем пропадает. Лишь белесое молоко завесы.

И я вообще не знаю чего дальше ожидать.

Глава 40. Бобслей.

Несколько мгновений проходят в полете через морозную дымку. Затем, она как-то резко и неожиданно расступается. Еще более неожиданно прямо подо мной моему взору открывается обилие ледяных и, реже, каменных шпилей с заснеженным пространством между ними.

Возможно, благодаря, дикому везению, а может и достижению «Белка-летяга», позволяющему маневрировать во время падения, я успеваю сместиться в пространстве в самый последний момент. И проношусь в опасной близости от одного из острых ледяных шпилей. Длинным таким, в смысле высоким. Успеваю заметить, как на пару соседних насаживаются северные махтунги.