Его искали, а он нашелся (СИ) - Kadavra Avada - Страница 352

Вараа успел сбросить с себя стремительно ржавеющий и растекающийся нагрудник и перчатки, но после этого разум стража поплыл, унося его ввысь, как при приеме слишком большого количества обезболивающих зелий. В таком состоянии, да еще против Извергов, шансов у человека просто нет, но ему как-то повезло выжить. Не иначе сама Фортуна поцеловала его и назначила новым любимцем на ближайшие сутки, потому что никаких иных идей у воина не имелось. Разрозненные кадры воспоминаний, когда он их смог нормально осознать, заставили бы поседеть, не будь он налысо обритым, согласно традиции его воинской школы.

Взрыв живых бомб.

Сломанный строй, распадающийся на отдельные группы, а то и вовсе одиночек под непрерывными атаками тварей, культистов и подвернувшихся под руку несчастных обезумевших горожан. Сверху кружатся в зловещем и манящем танце сотни мелких огоньков, почти неопасных поодиночке, но контролируемых кем-то умелым и осмотрительно держащимся подальше от чужих клинков и магии. Крики, стоны и вопли умирающих и затронутых, сливаются в выдирающую мозг симфонию, кто-то из магов отдает приказ бить площадными атаками, не заботясь о сохранении жизней попавших под удар союзников.

Удары льда и молний.

Разлетается на куски старина десятник, так и называемый ими всеми Десятка, когда его, уже агонизирующего и с перегрызенным горлом, накрывает потоком танцующих снежинок. Вараа что-то кричит, одновременно угрожающее и несуразно-смешное, отчего тут же начинает смеяться. Руки словно деревенеют, а потом их как будто бы направляет чья-то еще рука. Был это эффект одного из наложенных благ или все-таки что-то еще, но окосевший парень с легкостью снимает двух вооруженных топорами культистов, затратив на каждого по одному удару, закрывает себя их умирающими телами, а когда эти тела обращает дымящим и зажаренным фаршем от удара подобравшейся слишком близко твари, то убивает еще и ее, затолкнув пяток боевых амулетов-детонаторов в широко раскрытую пасть на груди.

Вопль поймавшей стрелу авантюристки из какого-то отряда, присоединившегося к обороне малого магистрата восточных кварталов, а он пытается ее спасти, но вторая стрела пробивает ей череп, затыкая вопль. Третью стрелу он пропускает в пальце от собственного лица, застыв на месте, повинуясь какой-то нашептанной истине, чистой и невообразимо далекой, далекой как... Еще одно мимолетное движение, совершенное против собственной воли и удар мертвой авантюристки, внутри которой пустили червеобразные корни вросшие в нее стрелы, проходит за спину Вараа, когда он сам подается ей на встречу, размазывая тело могучим ударом, подобно подгнившему баклажану.

Взрыв под ногами.

Он начинает перекат заранее, словно уловив отблеск грядущей беды, тончайший намек, будто звездное полотно в отражении чистого храмового пруда, прыгая прямо в пасти наступающих на него тварей. Их не меньше десятка, окруженных доброй сотней мелких душ-огоньков, а внутри этой тучи скрывается и тот, кто этой мелочью управляет. Встречный удар флера парализует, заставляет упасть на колени, не вставать с земли после переката, но мигом спустя сзади взрывается земля, взрывается чистым Солнцем. Кто-то из геомантов сумел доставить целую связку взрывных амулетов на однотипной планарной энергии прямо под ноги добивающим первые ряды, - сломанные ряды, - защитников тварям. Кто-то пожертвовал ими всеми, но времени на обиды нет - удерживающих его мелких извергов уничтожило, зато их магия, их тела защитили Вараа от взрыва и поражающих факторов, позволив оказаться ровно напротив все еще шокированных внезапной ловушкой тварей, оказаться напротив кукловода и его свиты из тварей, что сильны только на дистанции.

Остатки деревянных бочек и повозок, которые пустили на баррикады часом ранее, взрываются прямо под шагами Вараа, обращаясь трухой и кислотой, но он словно засыпает на мгновение, будто над ним перехватывают контроль, заставляя шагнуть прямо в облако смерти. Но яд не трогает его, а сам воин каким-то образом сумел рассчитать момент вдоха и выдоха так, чтобы промелькнуть сквозь зону смерти, выйдя напротив кукловода, не пустив заразу в собственное дыхание. В его глазах смех и радость, но Вараа почему-то видит в них себя в окружении едва различимых белесых огоньков, словно и вправду звездное небо, а потом достигает своей цели труха, разбивая формацию противника.

Бей!

Кружи!

Бей!

Повинуясь неясному шепоту он вкладывает весь имеющийся резерв в следующие секунды лихорадочной спешки. Его классы не предназначены для мощных проявлений волшебства, но есть и у него свои умения. Все они использованы, выложены на игровой стол без оглядки на вред для здоровья, затраты и необходимость пауз между применениями. Вараа стоит на коленях, кашляя кровью, чувствуя, как вливается в искалеченное тело сама жизнь, когда его спасение подхватывает кто-то из целителей. Кто-то из сильных целителей, раз уж может на дистанции работать, протянув канал жизни аж из третьего ряда обороняющихся.

Вокруг лежат распадающиеся и гниющие останки тварей, включая обезглавленного кукловода, даже культисты и те гниют, хотя и не должны были бы. Он еще успевает подумать о каком-то хитром трюке, как подходит новая группа противника и Вараа осознает, что они должны были бы ударить немного в других обстоятельствах, добивая оборону и пробиваясь сразу к магам, лишая возможности удержать магистрат, хранясь под его стационарной защитой и благословениями.

Мимо словно проносится снаряд катапульты, оказавшийся на проверку чернокожей воительницей, одетой лишь в звериные шкуры и варварские амулеты, а от ее громадной фигуры, что даст фору любому кузнецу в плане внешних проявлений силы, просто отскакивают и стрелы, и клинки, и чары, тогда как ей, почти не думающей об обороне, хватает одного удара сияющего магией клевца, чтобы радикально уменьшить количество нападающих. Вараа позволяет себе полюбоваться ее движениями лишнюю секунду, объясняя себе внезапное влечение пойманным в лицо потоком флера, подымаясь на ноги и перехватывая поудобнее собственный чекан, вновь бросаясь в бой.

Встречный удар.

Люди и твари сталкиваются вновь, но теперь преимущество уже за наделенными, ведь чернокожая дева не одна такая, а лишь первая ласточка подошедшего подкрепления. И это не самое плохое подкрепление, потому что среди обороняющихся с этой дикаркой может сравниться разве что Старший Наставник Броборыч, да и то за счет опыта и сноровки, а не голой силы и уровня. А уж снаряжение ее, несмотря на примитивный и грубый вид, зачаровано на совесть, заставляя большую часть вражеских чар огибать ее фигуру, не давая шанса разбиться о непробиваемую кожу цвета ночи.

Тем сильнее удивление и какая-то обида Вараа, когда деву просто сносит встречным ударом мутировавшего от множества проклятых даров Пекла оборотня, что умудряется сбить ее с ног, выбить из рук оружие и начинает терзать беззащитное тело, игнорируя ломающие кости удары ее кулаков. Возникший за спиной оборотня союзник, тоже из новоприбывших, работает на загляденье любому фехтовальщику, пуская всем вокруг кровь двумя короткими дротиками с длинными и волнистыми лезвиями. И он, не обратив на положение напарницы никакого внимания, просто проходит мимо, продолжая атаку, оставив спасшую Вараа жизнь деву на произвол судьбы.

С бешеным воплем он меняет направление рывка, оказываясь рядом со своей спасительницей, успевая одновременно терзать чеканом хребет оборотня и дробить кости всем, кто пытался помочь псине добивать лежачую. Лица, лица, лица - они сливаются в одну злобную харю, одну вражью рожу, которую Вараа бьет и бьет, пока чекан не выбивают из руки лезвием странного дротика, что ударил плоской стороной лезвия, разом отсушив руку и выведя парня из состояния боевого ража.

- Успокойся, герой. - Вроде и насмешливо, но с толикой искреннего уважения и нехарактерной для безумия битвы вежливости, что от кого-то с метками "самоцветной" команды Гильдии звучит той еще похвалой. - Кончились они. Ну, здесь кончились, а так их по всему Вечному еще больше, чем тараканов в плохом трактире.