Крепостной (СИ) - Злотников Роман Валерьевич - Страница 62

Официально это должна была быть презентация новой продукции завода — созданные на базе парового котла паровоза судовой паровой двигатель, паровой кран, паровой копёр, паровой привод для станков и землечерпалку. Тревитик, естественно, был тоже приглашён. И приехал. Причём, с порога принялся максимально демонстрировать своё недовольство… Но его ждал сюрприз. Потому что началась презентация с того, что в цех, в котором она проходила, вручную закатили паровоз c частично снятой обшивкой котла и с раскрашенными в разные цвета частями, после чего Даниил, пригласив англичанина подойти поближе, начал задавать ему вопросы насчёт того, кто придумал вот эту деталь, которая раскрашена в жёлтый цвет, а вот эту — синюю, а вот это приспособление? Тревитик краснел, бледнел, бурчал что-то непонятное, а бывший майор спокойным голосом рассказывал, что вот эти вот, раскрашенные жёлтым — все без исключения его предложения, эти — мастера Кронштадтского завода Еремея Погудина, эти — мастера Нижне-Турьинского завода Ефима Черепанова… И что они все очень благодарны инженеру Тревитику за тот вклад, который внёс он сам, отчего его фамилия во всех патентах и стоит на первом месте, но посмотрите сами — здесь в разные цвета раскрашено более половины паровоза. А то, что не раскрашено, по большей части уже известно и использовалось в ранее построенных конструкциях, первой из которых, кстати, была конструкция французского инженера Николя Куньо, которую он создал ещё в 1769 году. В ней уже был использован и котел, и топка, и цилиндр…

Короче, Тревитик выскочил из цеха как ошпаренный, даже не став смотреть на основную «презентацию», но зато на следующий день во всех газетах Петербурга вышли обширные репортажи, в которых, естественно, центральное место занимала не сама презентация, а её скандальное начало. И существенная часть из них была быстро перепечатана множеством европейских газет. После чего все «бурления» вокруг ситуации «с английским инженером, обманутым коварными русскими» быстро сошли на нет… А у «Павловских механических заводов» появились новые заказчики. Как отечественные, так и иностранные. Всё-таки кое-какая информация о новой продукции заводов в этих репортажах имелась. И среди прочитавших их нашлись люди, которые ею заинтересовались.

Землечерпалок пока удалось изготовить всего две, причём, одна из них пока так и не была продана. Но только лишь потому, что активно использовалась самим Даниилом. Именно благодаря ей в устье Мги удалось построить тот самый порт с парой причалов… Товаром же, наиболее сильно заинтересовавшим заграничного потребителя, к удивлению Даниила, стали паровой кран и паровой копёр. Они расходились буквально, как горячие пирожки… если такое можно было сказать о конструкции весом далеко за тонну. То есть за ними реально стояла очередь из иностранных покупателей.

А вот фабричный привод пока сделали только один. И исключительно для собственных нужд.

Сейчас, кроме кранов и паровых копров завод был занят исполнением большого заказа для Демидовых.

Та встреча Демидова с Николаем, о которой ему рассказал Михаил на третий день поле свадьбы Николая, привела к тому, что у Даньки отобрали почти половину выпускников железнодорожного училища, которые отправились на Урал, в помощь отцу и сыну Черепановым, которые затеяли большое железнодорожное строительство. Нет, не публичной железной дороги по типу Гатчинской или, там, Уральской горно-заводской железной дороги, ставшей первой железной дорогой на Урале в истории бывшего майора… здесь всё было куда приземлённее. Железнодорожные пути строили от рудников, шахт и мест лесозаготовок к заводам и фабрикам, что, впрочем, было не так и сложно. Рельсовые пути там, по большей части, существовали уже давно. Только деревянные. И на гужевой тяге… Впрочем, одно другому не мешало. Так что сейчас ветка от Нижнего Тагила протянулась уже до основанной около пятнадцати лет назад на полпути до Верхнесалдинского завода деревеньки Никольское. А к осени будущего года должны были дотянуть и до самой Верхней Салды. Но на этом дело явно не ограничится. Черепанов-старший писал, что уже идёт трассировка пути для веток на Невьянск и Кушву, но когда начнётся само строительство — пока сказать трудно. Нет ни денег, ни людей… Как бы там ни было — Демидовы заказали двадцать паровозов и почти две сотни грузовых вагонов и открытых платформ. А вот пассажирских пока только десяток. Больше им было не нужно… Этого заказа заводу должно было хватить лет на пять. Ну, с учётом того, что заказы на паровые копры и краны также продолжать поступать бесперебойно. А вот дальше надо будет думать, чем занимать людей.

Что же касается железнодорожного училища, слава богу, забрали самых великовозрастных. Более молодые пока продолжали учёбу. Но Даниил решил летом, от греха подальше, наиболее толковых отправить учиться в Европу. По три человека — в Швецию, в Упсалу, во Францию, в Германию и пятеро в Великобританию. А, точнее, в Шотландию. В Эдинбург. Кроме обучения в университетах по нескольким направлениям — математике, химии, физике, оптике и медицине они все должны были ознакомиться с обустройством заводского дела в тех странах, в которых они обучались, для чего все получили рекомендательные письма от ректора Эдинбургского университета и от Великого герцога Тосканского, с которым на короткой ноге был Николай Никитич Демидов… и как раз стараниями которого Даниил и лишился своих подготовленных кадров. Так что бывший трубочист сумел выбить у него подобную, так сказать, компенсацю…

Что касается другой продукции заводов — с перьями, как уже упоминалось, всё было хорошо. Более того — предлагаемый ассортимент изрядно расширился. Кроме писчих «разного виду», как было написано в рекламной брошюрке, начали выпускать ещё десяток видов плакатных и рейсфедеры. Причём, на этом расширение ассортимента не остановилось. В настоящий момент готовились к производству первые русские «готовальные наборы», а также бытовые измерительные приборы типа линеек, угольников и транспортиров. Причём в двух вариантах — металлическом и деревянном. Плюс вовсю шла работа над таким тонким измерительным инструментом как штангенциркуль. Уж им-то бывший майор, освоивший этот инструмент ещё в железнодорожном техникуме, за свою жизнь пользовался довольно много. Не столько, конечно, сколько какой-нибудь заводской рабочий, но на порядки больше среднего обывателя… Хотя о массовом производстве такого инструмента пока не могло идти и речи. Просто в данный момент в мире не имелось станков с требуемым классом точности. Так что в работе пока были исключительно экспериментальные образцы, изготавливаемые исключительно вручную и с индивидуальной подгонкой каждой детали. Но если бы не личное участие Кулибина, даже этого бы не получилось. Дед реально имел золотые руки и очень-очень-очень светлую голову.

Ну и с производством керосиновых ламп дело так же потихоньку налаживалось. Пока сосредоточились на производстве только самых дорогих вариантов, потому как до ввода в действие ректификационной колонны на новом заводе в устье Мги керосин производился только на, по существу, кустарно-лабораторной установке, представлявшей из себя этакую помесь между привычным европейским (или, если уж быть исторически точным — арабским) аламбиком, самогонным аппаратом и «чеченским самоваром» в объёме всего около пятнадцати вёдер в день. Причём пять вёдер бывший майор оставлял для заводских и собственных нужд…

Ну да — собственных. В этом году он построил-таки себе дом. Двухэтажный деревянный особняк в русском, так сказать, «теремном» стиле. Довольно большой — более пятисот «квадратов». И это если считать без подвала, в котором был расположен обширный погреб с ледником и топочная с водяным котлом и небольшим паровым насосом, и без мансарды, на которой были оборудованы три комнаты для слуг и два кустарно сделанных бойлера с горячей водой для отопления и душа. Впрочем, такие площади получились только потому, что когда Данька предоставил проект собственного дома на рассмотрение «совета акционеров», поскольку собирался задействовать в строительстве мощности завода плюс, типа, «взять кредит» из оборотных средств, потому что свою долю прибыли он так же неизменно пускал на развитие, как и доли обоих «старших партнёров» — Николай затребовал в нём по комнате себе и в тот момент находившемуся в таком же, как и у него «учебном путешествии» Михаилу. Ну, они же тоже собираются регулярно посещать «свой завод» — а где останавливаться? И что, что от завода до Петербурга или Царского села максимум полтора часа езды? А если общение затянется? То-то и оно… То есть сначала разговор вообще шёл о целом блоке апартаментов, но бывший майор взвился и заявил, что он в «помеси музея с дворцом жить не будет». Так что Николай с Михаилом милостиво согласились считать будущую Данькину «избушку» этаким «охотничьим домиком» или, даже, вообще «шалашом на пленэре» и ограничиться одной комнатой на каждого. Небольшой. Метров по сорок. Зато при каждой из этих комнат предусматривалось оборудование туалетной комнаты, в которой имелся унитаз, биде, раковина со сливом и, вершина сантехнического искусства бывшего майора — душевая кабина! Плюс водяное отопление… Надо ли говорить, что первая же ночёвка Великих князей, совмещённая с празднованием новоселья, которое он устроил для своих высокопоставленных покровителей… а, может, всё ещё и немножко приятелей, почти сразу по возвращении Михаила из путешествия — привела их в полный восторг. Причём настолько, что оба немедленно затребовали оборудовать всё точно так же и у них во дворцах… Даниил насилу отговорился большой загруженностью. Но явно ненадолго. Так что впереди явственно замаячила ещё и пара цехов по производству сантехнического и отопительного оборудования. Ну, ясно же, что парой Великих князей дело не обойдётся… Что его, откровенно, пугало. Он и так уже загружен — дальше некуда, ну куда ещё-то? Но с другой стороны — сам же Николаю на мозги капал по поводу необходимости промышленного развития России, так вот тебе, пожалуйста, ещё одно направление, которое если его не застолбить — точно уйдёт под иностранцев. И будут русские денежки опять привычно течь за границу, развивая чужую, а не свою промышленность.