Эркюль пуаро (сборник) (СИ) - Кристи Агата - Страница 148

– Тогда на следующий день, – предложила Бриджит.

– Вот это будет в самый раз, – согласился Майкл.

– И у нас будет больше времени на подготовку, – добавила Бриджит. – Нам еще столько надо успеть... Пойдемте посмотрим, что у нас есть.

И вся троица поспешила к дому.

Вечер выдался хлопотный. Нужно было укрепить за картинами пучки остролиста, развесить по стенам ветки омелы, поставить в столовой рождественскую елку и украсить ее... Так что без дела никто не остался.

– Сказать кому, не поверит, что такое возможно в двадцатом веке! – насмешливо шепнул Десмонд Саре.

– Мы всегда так делаем, – защищаясь, ответила она.

– Хорошенькое оправдание!

– Не будь занудой, Десмонд. Мне нравится.

– Сара, девочка моя, опомнись!

– Нет, ну не то чтобы очень, но... немного.

– Кто не боится снега и отправится на полночную службу? – спросила миссис Лэйси без двадцати двенадцать.

– Только не я, – заявил Десмонд. – Пойдем, Сара.

Решительно взяв ее за руку, он повел ее в библиотеку и включил там проигрыватель.

– Всему есть предел, дорогая. Полночная служба!

– Да, – согласилась Сара. – О да!

Остальные, однако, весело хохоча и натягивая на ходу пальто, с громким топотом выскочили наружу, где снег шел уже сплошной пеленой. Мальчики, Бриджит, Дэвид, и Диана исчезли за дверью, и вскоре их смех замер где-то вдали: до церкви было минут десять хода.

– Полночная служба! – фыркнул полковник Лэйси. – Когда я был молод, мне бы такое и в голову не пришло. Служба, тоже мне! Развлечение для дураков, да и только. О, прошу прощения, мосье Пуаро.

Пуаро успокаивающе вскинул руки.

– Нет, нет, что вы! Не обращайте на меня внимания.

– Нет, вот заутреня, это я еще понимаю, – проворчал полковник. – Особенно воскресная. «Внемли хору ангелов» и все эти старые рождественские гимны. А потом – праздничный обед. Вот это дело, правда, Эм?

– Конечно, дорогой. Но это для нас, стариков. Молодежи нравится полночная служба. И по-моему, очень даже хорошо, что они хотят ее посетить.

– Сара и этот тип не хотят.

– Думаю, милый, ты ошибаешься. Сара хотела. Просто она не решилась это сказать.

– Хоть убей, не пойму, какое ей дело до того, что подумает этот тип?

– Ну, она ведь совсем еще молоденькая, – умиротворяюще заметила миссис Лэйси. – Отправляетесь спать, мосье Пуаро? Спокойной вам ночи. Желаю хорошо отдохнуть.

– А вы, мадам? Вы сами разве еще не ложитесь?

– Да нет пока. Нужно еще подложить подарки в чулки. Ох, я знаю, что дети уже совсем взрослые, но им так нравятся эти чулки! Там безделушки, всякие забавные вещицы. Ничего особенного, но сколько радости!

– Вы так много делаете, мадам, чтобы сделать Рождество настоящим праздником! – воскликнул Пуаро. – Примите мое искреннее восхищение.

Он почтительно взял ее руку и галантно поцеловал.

– Хм, – произнес полковник Лэйси, когда Пуаро удалился. – Удивительно напыщенный тип. Однако в женщинах разбирается.

Миссис Лэйси озорно улыбнулась.

– А ты заметил, Горацио, что я стояла как раз под омелой[183]? – спросила она с видом застенчивой девятнадцатилетней девочки.

Эркюль Пуаро вошел в отведенную ему спальню. Это была большая комната, щедро снабженная отопительными батареями. Подойдя к просторной кровати с четырьмя столбиками, он увидел на подушке конверт. Вскрыв его, он вытащил лист бумаги, на котором корявыми печатными буквами было написано:

Эркюль Пуаро уставился на записку. Его брови поднялись.

– Загадка, – пробормотал он. – И неожиданная к тому же.

Рождественский обед состоялся в два часа пополудни и больше походил на самый настоящий пир. В камине весело потрескивали громадные поленья, но этот шум тонул в оглушительном и несмолкающем гвалте. Устричный суп исчез в мгновение ока; две огромные индейки, едва успев появиться, тут же отправились обратно на кухню, мгновенно превращенные в жалкие каркасы из костей. И вот наступил решающий момент: торжественное внесение рождественского пудинга! Разумеется, старый Певерелл, руки и колени которого заметно дрожали, что было естественно для его восьмидесяти лет, никого и близко к нему не подпустил. Миссис Лэйси сидела, нервно сцепив пальцы, и опасаясь, что Певерелл, того и гляди, упадет замертво на праздничный стол. Однако из двух зол: позволить ему умереть при исполнении почетной обязанности или же лишить его этого права, что было бы для него равносильно смерти, миссис Лэйси неизменно выбирала первое.

Рождественский пудинг во всем своем великолепии вплыл в столовую на серебряном подносе, огромный, размером с футбольный мяч, с веточкой остролиста, венчающей его подобно триумфальному флагу, и с боков его лизали языки красновато-голубого пламени.

Раздался дружный вздох восхищения. Только одну уступку удалось вырвать миссис Лэйси у верного Певерелла – не обходить с пудингом всех по очереди, а сразу водрузить его перед нею, чтобы она сама могла раздать его. Когда пудинг наконец благополучно достиг стола, миссис Лэйси облегченно вздохнула и быстро разложила куски, все еще исходящие красочными огненными языками, по тарелкам.

– Загадывайте желание, мосье Пуаро, – закричала Бриджит. – Да скорее же, пока огонь не погас. Бабушка, милая, ну быстрее!

Миссис Лэйси удовлетворенно откинулась на спинку стула. Операция «Пудинг» успешно завершилась. Каждый получил свою порцию, и даже огонь еще не потух. На мгновение наступила тишина: все молча загадывали свои желания.

Никто не заметил того странного выражения, с которым Эркюль Пуаро уставился на свою тарелку. «Ни в коем случае не ешьте рождественский пудинг». Пуаро долго ломал голову, пытаясь постичь смысл этого зловещего предостережения. Оказавшаяся перед ним порция ничем не отличалась от тех, что получили остальные! Вздохнув и признав себя побежденным – а он просто ненавидел признаваться себе в этом, – Пуаро взялся за вилку.

– Не желаете крема, мосье Пуаро?

Пуаро желал.

– Опять стянула мой лучший бренди, а, Эм? – добродушно заметил полковник с другого конца стола.

Его жена подмигнула.

– Миссис Росс потребовала самый лучший. Сказала, это весьма существенно.

– Да ладно уж, – смирился полковник. – В конце концов, Рождество бывает раз в году, да и миссис Росс – великая женщина. Великая женщина и великий повар.

– Это, м-м-м, точно! – подтвердил Колин с набитым ртом. – Потрясающий пудинг.

Очень осторожно, почти с опаской, Эркюль Пуаро проглотил кусочек. Изумительно! Он поднес ко рту второй, и что-то негромко звякнуло о его тарелку. Пуаро осторожно потыкал это вилкой. Бриджит, сидевшая от него слева, поспешила на помощь.

– Вам что-то досталось, мосье Пуаро, – сообщила она. – Интересно, что же?

Пуаро осторожно очистил маленькую серебряную вещицу от налипшего на нее изюма.

– О-о-о, – протянула Бриджит, – да это же холостяцкая пуговица! Мосье Пуаро досталась холостяцкая пуговица!

Эркюль Пуаро сунул маленькую серебряную пуговицу в стоявший возле тарелки бокал с водой и поболтал там, смывая крошки.

– Очень красивая, – заметил он.

– Это значит, что вы будете холостяком, мосье Пуаро, – поспешил объяснить ему Колин.

– Очень на то похоже, – согласился Пуаро. – Я был холостяком долгие годы и вряд ли изменю этой привычке теперь.

– Никогда не говорите «никогда», – заявил Майкл. – Я недавно прочел в газете, что один девяностопятилетний старик женился на двадцатидвухлетней девушке!

– Это, конечно, обнадеживает, – согласился Эркюль Пуаро.

Внезапно полковник Лэйси издал громкое восклицание. Его лицо побагровело, а рука метнулась ко рту.

– Черт побери, Эммелин! – прорычал он. – И как ты только разрешаешь класть в пудинг стекло?