Вниз по темной реке - Одден Карен - Страница 75

Вытащив нож, я продел лезвие под ремешок и, разрезав его, поймал за концы. В ладонь мне упал оловянный кругляш. Я ощупал его. Похоже на образок — вроде того, что подарила мне Белинда. На моем был изображен Святой Михаил — покровитель полицейских, однако я не стал его носить и хранил дома, в шкатулке. Снова вспомнив слова Бел, я удивился, насколько по-дурацки себя повел, отказавшись от символа помощи.

— Кто здесь изображен?

— Святая Зита, покровительница горничных и домашней прислуги, — тихо сказал Прайс. — Кажется, Элейн она помочь не смогла. Вы сохраните медальон? Я недостоин того, чтобы меня помнили, а вот Элейн…

— Конечно, — сдавленно произнес я, осторожно опустил образок в карман и выпрямился, ожидая удара.

Удар был хорош. Его лоб с размаху врезался мне в голову. Свет на миг померк, и жуткая боль пронзила шею и позвоночник. Я потерял равновесие и, упав навзничь, встал не сразу. Словно в тумане видел, как могучая фигура метнулась в сторону и исчезла из вида.

Как только зрение прояснилось, я с трудом поднялся на ноги и наклонился над парапетом. В лунной дорожке, падавшей на реку, виднелся темный силуэт. Еще миг — и он ушел под воду. Поток сомкнулся и равномерно покатил свои волны дальше, а бледный серебристый луч, поглотив помеху, вновь протянулся от моста до скрывающегося в темноте берега. В груди у меня образовалась пустота, которая тут же заполнилась страшным сомнением.

Правильно ли я поступил?..

ГЛАВА 48

На следующее утро, едва часы пробили шесть, я отправил записку Кэтрин, сообщив, что преступник найден и им с Белиндой ничего более не угрожает.

В Ярде в такую рань никого еще не было, кроме дежурного сержанта и одного из констеблей.

Снова вторник… Только на этот раз все иначе.

Встав на пороге своей комнаты, я дождался прихода Винсента. Ни разу за то время, что он возглавлял Ярд, мне не приходилось видеть, как шеф утром шествует от входной двери к своему кабинету. Его походка и взгляд были исполнены спокойной уверенности и говорили об уме и сдержанном нраве. Возможно, с самого начала он не признавал моих достоинств, однако и я не отдавал Винсенту должное. Лишь сегодня понял, насколько мой шеф соответствовал своему предназначению, — ведь ему предстояло восстановить доверие общества, отразить нападки Куотермена и ему подобных чиновников и наладить цивилизованный контакт с прессой. Что уж говорить об управлении людьми самого разного происхождения и склада характера…

Заметив меня, он сразу обратил внимание на огромный синяк на лбу и обронил:

— Дайте мне десять минут, мистер Корраван.

— Слушаюсь, сэр.

Сегодня я придерживался субординации как никогда, и шеф задержал на мне внимательный взгляд. Наконец он вошел в свой кабинет, а я вернулся к своему столу. Теперь остается только ждать. Повременив десять минут, я постучался к Винсенту и получил разрешение войти.

Шеф стоял у стола, держа в руке развернутое письмо. Раздеться он так и не успел. Мое появление нарушило его раздумья, и Винсент, свернув листок, шумно выдохнул.

— Пишут из госпиталя. Стайлз пришел в себя, температура спала.

— Слава богу, — воскликнул я, на миг забыв, с чем пришел.

— Сегодня утром у Блэкфрайерс-бридж обнаружили тело крупного темноволосого мужчины в наручниках, — сказал шеф, кивнув на другое письмо, лежащее на столе.

Я изо всех сил сохранял невозмутимое выражение лица, пока Винсент, сняв пальто, пристраивал его на скрипучей вешалке. Наконец он уселся и жестом пригласил меня занять второе кресло.

— Говорят, вы вчера были у дома Гриффитсов? Сержант, дежуривший у входа, сообщил, что вы преследовали их семейный экипаж, а потом прислали его к дому с двумя женщинами в кабине.

— Так точно, сэр. Молодой полисмен не спускал с дома глаз. Именно он и навел меня на мысль, как Прайс планирует захватить миссис Гриффитс с дочерью.

— Стало быть, вы задержали преступника.

Я подробно изложил разговор с Прайсом, кое о чем благоразумно умолчав.

— Значит, он признался, — заметил Винсент. — Где вы находились в этот момент?

Ответ у меня был готов еще со вчерашнего вечера.

— На мосту, сэр. Я надел на него наручники. Прайс сказал, что готов говорить, но хочет, чтобы я отошел на несколько шагов, иначе он бросится в реку.

— И вы поверили, что смерть для него ничего не значит? — прищурился шеф.

— Он ведь умирал, сэр. Болезнь «черных легких». Мальчишкой работал в угольных шахтах, и из-за болезни ему было сложно говорить — мешал постоянный кашель.

— Хм. — Винсент задумался. — Шарлотту Манро он оставил в живых ради нерожденного ребенка. Странная для преступника порядочность. Вам так не кажется?

— По-моему, он и был вполне достойным человеком до того дня, как умерла его дочь, да и с тех пор не слишком изменился.

Винсент затих. Похоже, заметил, что я сочувствую преступнику… Впрочем, помолчав, шеф ограничился коротким вопросом:

— Что случилось дальше?

— Я объяснил, что ему придется предстать перед судом за убийства, а он ответил, что скорее умрет. Сказал, что присутствовал на суде по иску дочери, видел, как над ней смеялись судья и адвокат, и ни за что не желает повторять подобный опыт.

— Понимаю.

— Я сообразил, что, если тотчас не схвачу его, то живым в Ярд не доставлю. Как только Прайс закончил говорить, я сделал шаг вперед и получил такой удар, что полетел на мостовую. — Я дотронулся до огромной багровой шишки на лбу. — А потом преступник прыгнул в сторону, и мне не удалось его удержать.

— Полагаете, что он изначально планировал покончить с собой после признания? — нахмурился шеф.

— Похоже на то, сэр.

— Но зачем? Ведь Бэкфорду он отомстить не успел.

— Пришлось сказать ему, что мы знаем о борделе, — глубоко вздохнул я, — и о том, что подобные проступки преследуются по закону. — Винсент смотрел на меня с непроницаемым лицом, и я добавил: — Если мы не дадим информацию о фамилии преступника в газеты, Бэкфорды не насторожатся и, по обыкновению, в четверг направятся в «Розовый коттедж».

Шеф поднялся и подошел к окну. В закрытый кабинет просачивались обычные утренние звуки: многоголосый говор, гудки плывущих по Темзе судов и скрип дверей из коридора.

— Я распоряжусь насчет облавы, — наконец нарушил тишину Винсент. — Этим займется Миллз. Учитывая то, что случилось с Прайсом, не следует создавать впечатление, что вы вершите суд над Бэкфордами.

Я перевел дух.

— И схватит Миллз только Бэкфордов, — продолжил шеф. — К сожалению, нельзя гарантировать, что во время облавы мы не обнаружим в борделе других влиятельных людей.

— Понятно, сэр, — откликнулся я и поднялся с кресла, надеясь, что главного вопроса удалось избежать.

— Мистер Корраван…

Я снова сел.

— Вы оставили сержанта у дома Гриффитсов и преследовали Прайса в одиночку. — Мы встретились взглядами. — Желали поговорить с преступником с глазу на глаз?

Ответ на этот вопрос я оттачивал едва ли не всю ночь, и он должен был стать предельно честным — как для меня самого, так и для Винсента. Почему я хотел встретиться с Прайсом один на один? Может, потому, что (как говорила Белинда) желал стать спасителем? Намеревался удостовериться в своих возможностях? Не собирался признавать собственную слабость? Вполне возможно… Однако ближе всего к истине был иной сценарий: с момента разговора с Рейчел мое отвращение к преступнику столкнулось с сочувствием к нему. Разумеется, мне требовался рассказ самого Прайса — лишь тогда я мог поставить точку в расследовании. Была и другая причина: я считал, что Прайс должен хотя бы раз поведать историю Элейн человеку, способному прислушаться.

Итак, Винсенту я изложил вполне правдивую версию.

— Боялся, что счет идет на секунды, сэр. Не хотел терять из вида экипаж Гриффитсов. Подозревал, что Прайс может выбросить кучера из коляски, и рассчитывал, что сержант его найдет и окажет помощь.

Наши взгляды вновь скрестились, и этот миг длился долго. Клянусь, в глазах шефа мелькнуло одобрение. Больше того — восхищение. Похоже, оба мы чувствовали одно и то же: правосудие свершилось. Впрочем, вслух мы этого сказать не могли. Винсент отчитается перед комитетом об успешно завершенном расследовании и, не исключено, даст новый шанс Скотланд-Ярду.