Вниз по темной реке - Одден Карен - Страница 60

— Словом, человек знающий. Почему вы ушли из речной полиции? — спросил Винсент, сложив руки на груди.

Ощущение, что меня проверяют, усилилось. Похоже, проверка решительная. Вряд ли шефу понравится, если я буду злословить о бывшем начальнике. У меня закрутился на языке подходящий ответ — мол, уволился, потому что захотелось что-то изменить. Пусть лучше Винсент думает, что я капризный, самоуверенный, а может, даже не самый лояльный человек. Шеф прервал мои размышления, сказав:

— Из надежных источников известно, что Блэр допустил утечку информации о первых двух убийствах, и все подробности попали в прессу.

Я вздрогнул, ударившись локтем о подлокотник.

— Вижу, вы удивлены, — с явным удовлетворением заметил Винсент.

— Еще как! — невольно вырвалось у меня.

В голове закрутилось множество вопросов, и я примолк. Какую выгоду мог извлечь Блэр, затруднив наше расследование? Пытался подложить свинью лично мне? Или Винсенту? Может, его разозлило, что дело передали в Скотланд-Ярд?

— Жду вашего ответа, Корраван. Итак, что заставило вас уволиться? — терпеливо напомнил шеф, и я, перестав рыться в себе, откашлялся.

— Мне не слишком нравились некоторые поступки Блэра, сэр.

— А именно?

Похоже, Винсент располагает какими-то фактами. Ну и ладно. Буду говорить лишь то, в чем уверен на сто процентов.

— Он прикрывал инспекторов, получающих взятки от таможенников.

Шеф разомкнул руки, разведя их в вопросительном жесте.

— И что дальше?

Ждет от меня заявлений? Нет уж, увольте…

— Сэр, я ничего не могу утверждать определенно. А догадки — они и есть догадки. Не хочу возводить напраслину.

— Ну что ж, — серьезно произнес Винсент. — Вы знали инспектора таможни по имени Уолш?

Хм, стало быть, ему кое-что известно… Мое сердце упало, а вспотевшая спина прилипла к спинке кресла. Вопросы, вопросы… Не потому ли нас со Стайлзом отправили в тот день на Уоппинг-стрит? Возможно, дело не в том, что Блэр попросил прислать именно меня, как человека, знакомого с маломерными судами. И не в том, что я просто подвернулся под руку. А если Винсент точно знал, что я буду внимательно наблюдать за действиями бывшего начальника?

Я продолжал думать: что еще дошло до сведения шефа? Винит ли он меня в том, что я долгие годы молчал о своих подозрениях, тихо покинув грязный мир речной полиции и перебравшись в Ярд?

— Мистер Корраван, у меня имеются особые причины спросить вашего мнения, — выпрямившись в кресле, заявил Винсент. — Разговор останется между нами, обещаю вам.

Я молчал. Никому еще не рассказывал правды о тех событиях — ни Джеймсу, ни Белинде. Однако… Взгляд шефа сказал мне о многом. Не расскажу сейчас, — дальше и речи о каком-либо доверии не будет.

— Вероятно, вы знаете, — медленно начал я, — что некоторые торговцы и владельцы судов подкупают таможенных инспекторов, избегая тщательной проверки товара. Таможенники, в свою очередь, делятся с речной полицией, обеспечивая свободный проход нужных судов. Так продолжалось годами. — Судя по лицу Винсента, мои слова для него были не новостью, и я с облегчением продолжил: — Несколько лет назад наказания за взяточничество выросли от незначительного штрафа до пяти лет тюрьмы, и некоторые таможенники умыли руки. Речники же продолжали требовать с них денег. Угрожали, воздействовали физически. Потом один из речных инспекторов прознал, что Кевин Уолш готов заявить на него и его коллег. Полицейские решили с ним поговорить — убедить его не выносить сор из избы.

— Кто именно?

Знакомые имена застряли у меня в горле. Я прекрасно помнил, что в Уайтчепеле меня считали крысой, полагая, что я сдал О’Хагана. А на этот раз мне действительно представился шанс стать крысой. С другой стороны, у меня были веские причины уйти из речной полиции.

— Джонас Пай и Стив Вик, — вздохнул я. — Вик легко поддается чужому влиянию, а вот Паю в уме не откажешь.

— Продолжайте, — кивнул Винсент.

— Через пару дней Уолша нашли мертвым — его тело прибило течением к берегу в районе Скалли-дока. Расследовать происшествие назначили новенького инспектора речной полиции — Тома Финнея, только он особо не продвинулся.

Понятно, что молодого Финнея выбрали не просто так, и, судя по лицу Винсента, он это прекрасно понял.

— Я знал достаточно, чтобы сделать некоторые выводы.

— И к чему вы пришли?

Вопрос был для меня тоже не из легких, однако я не стал скрывать:

— Лайам, брат Уолша, видел его с Паем и Виком в пабе за два дня до того, как нашли тело Кевина.

Винсент глубоко вздохнул.

— Другое дело, что этот Лайам — пьяница. Речники не раз его задерживали.

— То есть у него могли быть просто навязчивые идеи, — вставил Винсент.

— Так что железных доказательств причастности Вика, Пая или любого другого речника к убийству Уолша у меня не было, — кивнув, сказал я. — И все же мне пришло было в голову пойти со своими догадками к Блэру. Впрочем, я хотел поступить честно, потому встретился с Паем в пабе и предупредил его. — Хмыкнув, я вспомнил, как Пай рассмеялся мне в лицо. — Он сообщил, что Блэр обеспечил им алиби на ту ночь, а Финней придал ему официальный статус, отразив в своем рапорте.

Я говорил, а душой снова перенесся в тот день и в тот паб, когда слова Пая нанесли мне глубокую, незаживающую рану. «Блэр своих в обиду не дает», — сказал Пай и снова усмехнулся. Видимо, его позабавило мое неверие в сообщничество Блэра. Как мог шеф речников покрывать убийц? Пай всегда был самонадеян, однако я понял: он не блефует. Четыре года я служил под опекой Блэра и с каждым годом все больше им восхищался и даже любил, но не мог утверждать, что шеф не солжет даже под присягой, если понадобится заступиться за своих людей.

— Вы поверили Паю, — заключил Винсент.

— Пришел к выводу, что он говорит правду, — признал я. — Блэр действительно готов встать на защиту любого речника. А потом, потеряв двух опытных инспекторов, Уолша к жизни все равно не вернешь.

Винсент откинулся в кресле. Бог ты мой, он ведь все это время сидел совершенно неподвижно… Блэр слушал совсем по-другому: вскакивал из-за стола и, уцепившись за спинку стула, раскачивался взад-вперед, пока я не закончу.

— Вы так и не решились обвинить Блэра — ни прямо, ни косвенно?

— У меня не было убедительных доказательств.

Похоже, шефу мой уклончивый ответ не понравился. Я помалкивал, и Винсент слегка склонил голову, словно ожидал продолжения. Нет, дальше для меня проходила красная черта. Остального шефу знать не требуется, и ничего хорошего из воспоминаний о моем последнем неприятном, пересыпанном ругательствами разговоре с Блэром он не извлечет.

— Итак, вы перебрались в Ярд, — подытожил Винсент.

Я опустил глаза на свои сложенные на коленях руки. Быстрые, сильные руки — однако Кевину Уолшу они помочь ничем не смогли, не сумели призвать к ответу ни Блэра, ни Пая, ни Вика. Развернуться, оставив этот кошмар за спиной, — вот и все, на что меня хватило. Я вновь ощутил горячую волну стыда, бросившего меня в пот.

— Остаться в речной полиции вы не могли, верно?

— Никак не мог.

Шеф сложил руки домиком, коснувшись пальцами подбородка.

— Вы вроде бы хотели о чем-то спросить, когда я только заговорил о Блэре.

— В то утро, когда нашли тело Роуз Альберт… Вы ведь отправили меня на Уоппинг-стрит намеренно, зная, что я не буду спускать глаз с Блэра?

— Нет-нет, — поднял брови Винсент. — Я лишь недавно узнал об этой истории, а вы сейчас заполнили кое-какие пробелы. А вас я отправил на место происшествия, поскольку вы прекрасно знаете Темзу — во всяком случае, мне так рассказывали.

— Считаете, что Блэр пытался подставить вас, сэр? Или меня? Или нас обоих?

— Я бы сказал — обоих, — ответил Винсент. — Полагаю, Блэру совсем не по душе мой контроль, поэтому он и попытался таким образом из-под него выйти. Кроме того, вероятно, он опасался того, что сейчас и произошло. Боялся, что между нами установится доверие, и вы расскажете, почему ушли из речной полиции.