Вечное (СИ) - Вересень Мара - Страница 22

Вот с… Стоит, как кур посреди двора, растрепанные волосы на место уложил, гриву напомадил, хвостом метет. Натопырился, грудь колесом, ноги нараспашку, магбайк пройдет, а на холеной морде морда, будто он тут всех по два раза на этом же магбайке покатал. А нет, не всех, нашел одну обделенную и давай подкатывать. Стыдобище. Хоть бы не позорился перед все же женой, и нашел кого, если не помоложе, то посимпатичнее.

У меня красота сама топырится, без подпорок. А у этой только на магии и держится. Невидимый корсет… Ну, может кому и невидимый, а мне так вполне. Еще декольте чуть не до пупка надела. Хех. Ну вот пусть красота до пупка и будет, ща мы чуточку ниточки в эксклюзивном бельишке дернем…

Я вошла в азарт и избавилась от мешающего как следует прицелиться стажера. Тот тут же слинял. Заклятие по затейливой траектории настигло девицу средних лет, уже оставленную ушедшим к столу за напитками Холином, и сработало, как и было задумано. Грудь случайной соперницы печально поникла, мое лицо озарилось счастливой улыбкой.

– Фу-у, магистр Холин, как низко, – попеняла нарисовавшаяся рядышком тьма с двумя бокальчиками.

– Низко. Зато на природой поло… повешенном месте. – Приняла бокальчик, вспомнила, что меня бросили на выходе из презентационного зала, а когда явились, изображали пуп мира, и вообще я обижена и оскорблена, потому добавила: – Проваливай в бездну, Холин.

– Я там уже был.

– Тогда возвращайся к той лысой тощей ведьме, с которой ты в углу любезничал и глазами бесстыжими раздевал.

– О, ты к себе несправедлива, ты не особенно лысая. И не такая уж и тощая, особенно в некоторых местах.

– И что же тебе нужно?

– То же, что и всегда, – прошептал Мар на ухо, обдав меня мурашечной волной и любимым цитрусовым ликером. В моем бокале, к которому я едва успела прикоснуться, был такой же. На языке еще таяло карамельно-лимонное послевкусие.

– Насколько я помню, – продолжил он, отбирая у меня бокал и беззастенчиво прижимая меня к себе на глазах всей этой разряженной праздной толпы. – Подобные мероприятия ты предпочитала проводить в углу за кадками с цветами, но там уже занято, я проверил, значит остается подоконник за шторами вон в том, – Марек кивнул в сторону, – коридоре. Идем.

23

С подоконником в темном коридоре не сложилось. Сначала сложилась штора, которую кто-то из нас, подозреваю, что Мар, оборвал, наступив. Потом затроллило старое привидение. Высунулось из стены, страстно, как ему казалось, вздыхая, пустило розовые слюни, и этими же слюнями заляпало все вокруг кляксами в виде сердец и черепков. Мар матернулся изгоняющим проклятием, потом просто матерился и дрыгал ногой – на него попало тоже, и нечаянно оборвал вторую штору. На мой гогот призвался охранник, вооруженный укоризной, Холин сделал лицо надробием, подобрал обе шторы, совсем даже не пыльные, меня и провалился со всем добром за грань. Спиной, как я раньше делала.

В тот самый подвал, где я однажды по дурости вляпалась в рунный круг. Часть помещения была расчищена, камни лежали подобием поребрика, очерчивая пространство, облагороженное мягким, шелковым, мерцающим, ароматным.

– А шторы зачем?

– На случай, если бы ты стала сопротивляться. У меня день рождение, желаю устроить жертвоприношение. Некромант я или ни о чем?

Жертвоприноситься в такой обстановке – сплошное удовольствие, не то что в мое прошлое посещение – голые камни, кровища, эльф, некромант и я. Тоже голая. А судя по мерцанию в глазах Холина и его желанию, которое я ощущала, как свое собственное, недолго мне осталось быть одетой и в этот раз.

Когда вас страстно опрокидывают на усыпанный лепестками шелк, нетерпеливо раздевают, накрывая быстрыми горячими поцелуями каждый сантиметр кожи, а потом вдруг утыкаются в голый живот рожей и ржут в пупок – это щекотно и немного обидно.

– Это… Это что-о-о?.. – провыла темная сволочь, утерев слезы.

Я скосила глаза на свою единственную часть белья и гордо сказала:

– Что-то синее.

– Чего только не заводится у женщин в комоде в отсутствие мужа. Они огромные!

– Я на защиту магистерской шла, а не блудить.

– А платье намекало на готовность к блуду.

– Это интрига.

– Это подстава.

– Раз тебе не по вкусу мое синее, я домой. А ты можешь оставаться и наслаждаться вечером воспоминаний в одиночку.

– Мне по вкусу твое все. Просто это было немного неожиданно.

– Холин, – строго сказала я, испытывая разного рода желания причем одно из них было желанием завернутся в одну из ворованных штор. – Мы будем что-нибудь делать?

– Обязательно. Только сначала я избавлю тебя от этого кошмара. Пояс верности какой-то, а не белье.

Спустя некоторое время, наполненное хихиканьем и перемежающейся обжигающими поцелуями возней, когда мы оба оказались без одежды и больше ничего не мешало касаться не только руками – всем телом…

Мика…

Я отозвалась всей сутью, потому что он смотрел в меня, а я в него, и мы видели друг друга сквозь отражения наших душ и это было невыразимо прекрасно.

Я люблю…

…люблю тебя.

* * *

Вход в подвал подперт камнем и куском старой балки и вездесущий сквозняк не слишком приятно цапал по спинам. Мы прятались от него под ворованной шторой. Никакой магии, никаких скрывающих пологов, магия была только та, что между нами. Магия близости, звук тишины, музыка дыхания и ритм родного сердца. И не нужно открывать глаза, чтобы видеть.

– Мар…

– Да?

– Почему здесь?

– Я не планировал, я думал ты дома меня поздравишь, как положено примерной супруге, но заседание перенесли сюда, и я вспомнил какая ты была отчаянная и… невероятно соблазнительная. Вспомнил как возила пальцем по моей привратной ленте, – я тут же принялась это делать и Мар покрылся пупырышками от щекотки и так, – там у окна, как мы штору оборвали, а потом ты провалила всех за грань.

– А ты меня поймал.

Он прижал меня к себе сильнее, я почувствовала, как тревожно сжалось у него в груди и тоже обняла в ответ. Не только руками. Всем, что у меня было.

– Ты была такая красивая и голая, – признавался он спустя столько лет. – Вся в крови, рунных знаках и золоте от силы света. Эфарель не пожадничал. А я завидовал черной завистью и так же боялся не успеть поймать тебя. Боялся, что ты не отзовешься мне, а удерживать силой у меня не было права. Никого и никогда нельзя удерживать силой. И сейчас я по-прежнему боюсь. Не успеть.

– Чего не успеть?

То же, что и раньше, то же, что и всегда. Не поймать тебя на краю, когда тебя в очередной раз понесет в очередной безумный водоворот. Боюсь до озноба. Я живу с этим страхом весь последний год и ничего не могу поделать. Так что да. Я тогда психанул. Мы оба.

Он выдохнул, оставляя горечь старых обид позади, я продолжала обнимать, понимая и принимая. И он знал, а я знала, что он знает. Это тоже была магия.

– Не представляю, как у таких безответственных родителей, как мы, могли появиться такие серьёзные и ответственные дети? – спустя недолгое молчание сказал Марек.

– Может потому, что их Эфарель воспитывал?

Тут же представилась прекрасная мать в разных ракурсах, включая последние, похожие на прощание ночные обнимашки.

– Не смей думать об этом... Не смей думать о нем, когда лежишь рядом со мной голая и… – Холин тут же прижал зубами жилку на шее и засопел, как изголодавшийся вампир.

– Ты первый про него вспомнил.

– Ладно. – Отпустил и уставился тьмой с радужными искрами мне в глаза. – Я первый вспомнил, а ты первая забудь. Лучше поцелуй меня ещё раз, а то я почти забыл, как это было.

– Пару минут назад.

– Пару минут назад ты пугала воплями скопившуюся тут за это время нежить. А я старею и память у меня становится плохая, так что желаю, чтобы ты напоминала мне, как я прекрасно целуюсь, почаще.

Его губы приблизились, но так и не коснулись.