S-T-I-K-S. Перекрёсток - О.Шеллина (shellina) - Страница 2

Наконец ступор прошел, и Снегирь направился в свою комнату, чтобы пересмотреть имевшиеся у него немногочисленные вещи и определить, что ему нужно взять с собой.

Много тащить на себе не хотелось, к тому же Падре говорил, что кластер находится неподалеку, но и остаться с голым задом в самый ответственный момент – это было не то, о чем Снегирь мечтал.

В итоге в рюкзак были помещены: смена белья, все имеющиеся у Снегиря спораны, бутылка водки и фляжка с живчиком. Также туда поместились два запасных магазина для «Сайги», найденной так давно, и с которой Снегирь расставаться не пожелал, и патроны.

Отдельно лежала импульсная граната. Ее Грубер подобрал в родном мире Снегиря, когда тот прошел перезагрузку. Убойная вещь, способная разнести бронированную тушу элитника, с одним малюсеньким недостатком – она осталась одна, и где достать еще нечто подобное Снегирь просто не представлял. Сверху всего этого добра, бывший нолдский офицер бросил нож и закрыл рюкзак.

Кроме того, что было уже упаковано, Снегирь решил взять с собой арбалет, которым разжился за эти месяцы, и болты к нему, ну и топор, который уже стал почти родным, был сноровисто приторочен к рюкзаку. Топор Грубер ему не отдавал, но который, так уж получилось, сроднился со Снегирем и прижился у него.

Вот и все сборы. Бросив на кровать арбалет, Снегирь посмотрел на часы и присвистнул, оказывается, чтобы собрать в кучу все эти немногочисленные вещи, ему понадобилось почти три часа. Уже наступило утро, и по идее он должен был вставать, вот только спать хотелось просто зверски, все-таки бессонная ночь сказывалась.

Цокающий звук каблучков, от входной двери, направляющийся в его сторону, заставил сбросить сонную одурь и мобилизовать внутренние ресурсы. Снегирь потянулся к арбалету, когда звук шагов замер и раздался знакомый голос.

– У тебя была открыта дверь. Я все понимаю, но, даже находясь в стабе, нельзя быть настолько беспечным.

– Я тоже многое понимаю, но никогда не пойму, что заставило тебя встать так рано, чтобы навестить меня, – Снегирь снова бросил арбалет на кровать и повернулся, скрестив руки на груди. – Хорошо выглядишь, поздравляю.

– А вот ты выглядишь как-то не очень, – Радистка стояла в дверях спальни и не решалась пройти дальше. – Снегирь, я слышала краем уха про рейд Падре…

– И примчалась сюда на всех парах? Замучили воспоминания или совесть? – Снегирь усмехнулся, глядя на вспыхнувшую девушку.

– Зачем ты так? Или это потому, что я выхожу замуж?

– Кэт, мне плевать, за кого ты пытаешься выскочить, – Снегирь отвернулся от нее и принялся проверять насколько крепко зафиксирован топор и можно ли его сорвать с рюкзака быстро.

– Я не могу ждать вечно того, кто, скорее всего, уже давно мертв! К тому же… что между нами было, кроме неловкого перепиха в душе?

– Я же уже сказал, мне плевать. А теперь, будь так любезна, покинь мой дом, а то… жених начнет волноваться, – Снегирь бросил попытки показать, что он очень занят, оставил в покое рюкзак и повернулся к Радистке, снова скрестив руки на груди.

Их взгляды пересеклись. Они смотрели друг на друга, не меньше минуты, когда Радистка не выдержала и отвела глаза.

– Вот, возьми, – она сделала шаг в сторону Снегиря и протянула ему небольшой мешок, который все это время держала за спиной. Снегирь, после минутного колебания, принял подарок. – Что бы ты обо мне не думал, но я не свинья неблагодарная, – и с этими словами она развернулась и ушла, оставив за собой флер каких-то легких невесомых духов.

Не торопясь Снегирь расслабил завязки мешка и высыпал содержимое на кровать: по покрывалу покатилось с десяток кристаллов сахарка, около двух десятков споранов, флакон в котором, судя по цвету, плескался лайт-спек, и пара гранат.

– Не густо, – хмыкнул Снегирь, тщательно рассортировывая подарки. – Но лучше, чем совсем ничего.

Упаковав прощальный подарок Радистки, Снегирь лег на кровать прямо поверх покрывала и непроизвольно свернулся в позу эмбриона, подтянув к груди колени. В голове стоял гул, и накатывала тоска. Он так и не стал своим в этом стабе и сомневался, что вообще когда-нибудь найдет место, где сможет хотя бы существовать без посещающих его все чаще мыслей о суициде.

Именно сейчас он отдал бы все, чтобы уйти вместе с Грубером. Вдвоем у них был неплохой шанс выжить, а бесконечная череда сменяющих друг друга кластеров, потому что особенность Грубера не позволяла ему надолго задерживаться в стабах, делала жизнь наадреналиненной до предела, не оставляющей даже пары минут, чтобы просто остановиться и подумать. Если бы не Радистка, которая сдохла бы в первый же час, если бы осталась одна…

– Все беды во всех мирах от баб, – пробормотал Снегирь, проваливаясь в вязкую, полную кошмаров темноту беспокойного сна.

Из сна его вырвал стук в дверь. С трудом разлепив глаза, Снегирь некоторое время соображал, что это за стук, а когда сообразил, поднялся и направился к входной двери, ведущей в его жилье, на ходу потягиваясь, чтобы размять затекшие мышцы.

В дверь еще раз постучали, когда Снегирь уже подошел к ней и потянулся к замку, чтобы открыть. Его рука остановилась на полпути, когда он увидел, что замок не был заперт.

Когда Радистка ушла, он не пошел за ней, соответственно не заперся, а так и дрыхнул при открытой двери: заходи, кто хочет, бери, что под руку попадется. Негромко выругавшись, Снегирь рванул дверь на себя, открывая ее. Стоящий за дверью человек в это время поднял руку, чтобы постучать еще раз и едва не влетел в проем, явно не ожидая, что дверь перед ним так резко распахнется.

Стоящая за дверью невысокая, но спортивная девушка в камуфляже с трудом удержала равновесие и сердито посмотрела на Снегиря.

– Я от Падре. Что ему передать? – Снегирь долго и пристально разглядывал свою гостью, затем медленно ответил.

– Я не помню, чтобы в команде Падре были женщины.

– А что, для тебя принципиально, чтобы команда состояла из одних мужиков? – девушка неприязненно покосилась на стоящего перед ней заспанного растрепанного мужчину, не слишком впечатляющей наружности.

– Нет, просто это неправильно и непонятно, а я не люблю неправильности и непонятки. Так как ты оказалась на пороге моей холостятской берлоги, дорогуша? – и Снегирь медленно прошелся взглядом по ладной фигурке.

– Меня наняли для одной миссии, подозреваю, что и тебя тоже хотят к этой миссии присоединить, пупсик, – девушка прищурилась и демонстративно расстегнула верхнюю пуговицу, открыв взгляду Снегиря нежную кожу и довольно изящную линию шеи.

– Ух, ты, – выразил Снегирь свое восхищение. – Класс. А еще можешь?

– Да, пожалуйста, – она расстегнула еще одну пуговицу, под пристальным взглядом Снегиря, не оставляющего попыток вывести ее из себя. – Дрочи на здоровье, мне не жалко.

– Тебя, случайно, не Язва нарекли? – Снегирь негромко рассмеялся, девчонка ему определенно нравилась.

– Случайно, нет. Так что мне Падре передать?

– Пламенный привет. Где и когда сбор?

– Через три часа в кабаке за углом. Обговорим детали, если останемся довольными друг другом и жизнью в целом, то выдвигаемся в семь вечера, так что, на всякий случай бери с собой вещички, – и она, развернувшись, направилась по дорожке, ведущей от его дома.

– Все беды от женщин, Снегирь, не забывай это, – прошептал ей вслед Снегирь и захлопнул дверь, на этот раз не забыв повернуть замок.

Оставшиеся три часа он просидел в кресле, тупо пялясь в стену, и разглядывая узор на обоях. Когда до встречи оставалось полчаса, Снегирь поднялся, зашел в спальню, подхватил рюкзак, закинул за спину ружье и вышел из дома, который так и не стал полноценно «его» домом. Аккуратно заперев дверь, Снегирь просунул ключ за притолоку и направился к кабаку, о котором говорила его недавняя гостья. В этом самом кабаке когда-то уже очень давно, они с Грубером получили заказ от институтского хмыря.

– Круто, менять свою жизнь именно в этом кабаке – это, похоже, моя карма, – с этими словами Снегирь вошел внутрь.