"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 280

В воздухе прозвенел комар, Ота задумался. Фаррер Дасин ждал с радушным выражением на лице. Сложная задача.

— За прошлый год мы много раз встречались и разговаривали, Фаррер-тя, — сказал Ота. — И я не верю, что когда-нибудь отказывался общаться с тобой. Что касается твоей семьи… В первый раз у меня не было выхода. Совет собирался отказать мне, и был шанс, что ваши женщины могут стать союзниками. Во второй раз Ана сама пришла ко мне. Я не искал с ней встречи.

Фаррер посмотрел на Оту серо-зелеными глазами, такими же загадочными, как море.

— Что привело тебя сюда, высочайший? — спросил Фаррер.

— До меня дошли слухи, что решение ссудить мне корабли ослабило твою позицию в совете. И я надеялся предложить какую-нибудь помощь.

Фаррер затянулся и показал на пруд, дворцы, окружающий мир. Потом заговорил, и дым трубки, казалось, сделал его слова твердыми и серыми.

— Я потерпел неудачу. И это знаю. Меня заставили силой согласиться на союз между нашими домами, как и половину других советников. Обо мне не стали думать хуже, за исключением тех немногих, кто по-настоящему поддержал твой план. Они никогда не думали обо мне хорошо. А потом я дал соблазнить себя и стал помогать тебе, так что те, кто полюбил Ану после ее маленькой речи, решили, что мной правят капризы девушки, еще не достигшей двадцати зим. И, хуже всего, я не могу сказать, что они ошибаются.

— Ты любишь ее, — сказал Ота.

— Я люблю ее слишком сильно, — сказал Фаррер с мрачным выражением на лице. — Это дает мне возможность не обращать внимания на собственные мысли.

На мгновение мысли Оты задрожали и понеслись на запад — к Идаан и ее охоте. Он с трудом вернул их назад.

— Город, который ты помогаешь защитить, бесценен, — сказал Ота. — Люди, чьи жизни ты спасаешь, не посчитают тебя хуже, услышав мудрые слова от твоей дочки.

— Да, — хихикнул Фаррер, — но они не советники, верно?

— Да, не советники, — сказал Ота. — Насколько я понял, ты вкладываешь деньги в сахар. К востоку от Сарайкета есть плантации сахарного тростника, но большая часть того, что у нас есть, идет из Бакты. Там земля намного лучше. Если Чабури-Тан падет, последствия почувствуем не только мы, но и все Западные земли.

Фаррер неопределенно хмыкнул.

— Просто удивительно, как много бактианских товаров течет через Чабури-Тан. Не так много, как через Сарайкет, но все равно очень много. До острова легко добраться. Это хорошее место для торговли с югом. Обаром, Эймоном. И Дальним Гальтом, кстати. Ты знаешь, что почти вся руда из Дальнего Гальта проходит через порт Чабури-Тана?

— Меньше, с тех пор, как ты поднял налоги.

— Не я устанавливаю эти налоги, — сказал Ота. — Я назначаю руководство порта, Обычно они платят определенную сумму за эту привилегию и потом пытаются вернуть деньги, пока не истек срок их полномочий.

— И как долго длятся их полномочия?

— Пока императору нравится, что они занимают это место, — ответил Ота. — Пока я считаю, что они хорошо работают, поддерживая порт и поток кораблей, идущих через него. Тогда они могут занимать свои посты годами. Но, если они плохо управляются с делами и требуется флот, чтобы спасти город, их можно заменить.

Хмурое лицо Фаррера было самым приятным, что видел Ота за утро. Правда состояла в том, что гальт нравился Оте не больше, чем он гальту. Их нации давно враждовали друг с другом, и, несмотря на все усилия Оты и Иссандры, их поколение умрет врагами.

Но как бы мало Фаррер не нравился Оте, то, что он делает сейчас, предназначено для людей, которые еще не родились, не зачаты. Ота играет в долгую игру, которая будет длиться дольше, чем ему осталось жить.

Гальт кашлянул, цыкнул зубом и наклонился вперед.

— Прости меня, высочайший, — сказал он официальным тоном. — Но о чем мы говорим?

— Я назначу тебя или твоего представителя присматривать за портом Чабури-Тана, — сказал Ота. — Это, как мне кажется, продемонстрирует, что я действительно стремлюсь объединить наши народы, а не только хочу заполучить ваших дочерей.

— И тогда совет решит, что мной управляют не только дочь и жена, но и император. Что он купил меня, верно? — Тон Фаррера был скорее веселым, чем агрессивным.

Ота вынул из рукава маленькую книгу и протянул ему.

— Отчет о работе порта Чабури-Тан, — сказал Ота. — Мы — империя павших городов, Фаррер-тя. Но раньше мы стояли так высоко, что, падая все эти годы, мы все равно находимся выше большей части мира.

Гальт зажал трубку между зубов и взял протянутую книгу. Ота ждал, пока Фаррер листал тонкие страницы. И увидел, как брови гальта взлетели вверх, когда тот добрался за итоговых сумм за четверть года, и еще раз, за полгода.

— Ты захочешь ответной услуги, — сказал Фаррер.

— Ты уже ссудил мне корабли, — сказал Ота. — И своих моряков. Давай посмотрим, какое впечатление это произведет на совет.

— Ты можешь позволить себе потратить так много золота, чтобы заставить их ревновать?

— Я знаю, что Ана-тя не хочет выходить замуж за Даната. Я надеюсь, что это может изменить ее позицию. Поэтому я без сожаления отдаю золото деду моего внука, — ответил Ота.

— А если она не изменит своего решения? — нахмурился Фаррер. Его глаза сузились, словно у купца в порту, услышавшего о подозрительно выгодной сделке.

— Тогда я сделал плохую ставку, — сказал Ота. — Мы все играем, Фаррер-тя, с утра до вечера.

Фаррер Дасин не ответил, но расслабился, засмеялся и сунул книгу за пояс. Ота принял позу конца встречи. С оттенком положительного результата, который Дасин, скорее всего, не заметил, но Оте было все равно. Он сделал это как себя, так и для гальта.

Дорога во дворцы показалась короче, его не так преследовала ностальгия. Вернувшись в свои комнаты, он разрешил переодеть себя в официальную одежду, и началась долгая медленная дневная работа. Двор традиционно жужжал, как ритуалами, так и требованиями. Из-за постоянных домыслов о судьбе договора с гальтами, каждая грань политической и экономической жизни империи колебалась, как мачта корабля в бурном море. Ота делал все, что мог, чтобы залить маслом бушующие волны. И, по большей части, ему это удавалось.

Стояла середина осени. До раннего заката Ота увидел, как главы гальтских и хайемских гильдий каменщиков обсуждают контракт, по которому уже принял решение гальтский Верховный Совет. Он принял двух членов Верховного Совета и троих из высших семей утхайема. И — самое яркое мгновение дня — появился внешне совершенно невозмутимый представитель Обара, который принес подарки и уверения в добрых отношениях между его маленькой страной и городами Хайема.

Никаких посыльных от Идаан или Эи. Вероятно его сестра все еще в дороге, мчится из Сарайкета в Патай. Нет никаких оснований ожидать письмо так скоро; тем не менее, когда слуга вошел в покои со сложенным листом, живот Оты скрутило, пока он ломал печать.

Вечер начался с банкета в честь Баласара Джайса и того, что гальтский Совет называл вторым флотом, а утхайем — пренебрежительно и в беседах между собой — другими кораблями. В большом зале развевались прекрасные одежды и шелковые флаги. Музыканты и поющие рабы, скрытые за занавесками, наполняли воздух нежной музыкой гальтских композиторов. Свет фонарей из цветного стекла вселял чувство принадлежности к другому, более нежному миру. Ота сидел на высоком помосте, рядом с Баласаром. Данат, одетый в официальное черно-золотое платье, сидел среди высших утхайемцев. Там была и Шиия Радаани. Ота заметил Фаррера и Иссандру, сидевших вместе с другими гальтами, но не смог найти Ану. Он попытался не нервничать и не думать об ее отсутствии.

Еда и напитки были приготовлены лучшими поварами, которых Ота сумел найти. Классические гальтские блюда были сделаны если не легкими, то менее тяжелыми; плюс блюда, приготовленные в духе всех городов Хайема; все они подавались вместе с пиалами лучшего вина, которое мог предложить этот мир.

Мир, вот что говорил Ота этим праздником. Мы посылаем наших солдат и моряков сражаться и умирать вместе, так что пусть будет мир между нами. Если не может быть мир во всем мире, пускай, по меньшей мере, мир будет здесь. Ему нравилось, что молодые люди обеих стран сидят вместе и разговаривают; его беспокоило, что так много мест утхайемцев остались пустыми.