"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 273

— Маати-кво, — сказала она. — Я не ожидала, что сюда кто-то придет.

Он принял позу извинения, она просто отмахнулась. В холодном свете месяца она выглядела призрачно. Казалось, что глаза и рот андата поглощают свет, его кожа светилась. Маати подошел ближе.

— Мне кажется, что меня гложет беспокойство, — сказал он. — Сегодняшний ужин мне показался… неловким.

— Я тоже думала об этом, — сказала Ванджит. — Им трудно. Ашти Бег и остальным. Мне кажется, им очень трудно.

— Что ты имеешь в виду?

Она пожала плечами. Андат на ее бедре что-то прожурчал, с восторгом рассматривая собственные пальцы, коротенькие и бледные.

— Все они вложили в это так много времени, так много сил. И, вдруг, они видят, что другая женщина закончила пленение и получила ребенка. Могу себе представить, как это грызет их. Ашти больно, и она сорвалась. Когда-то я знала одну собаку. Ее переехала повозка и сломала ей спину. Она выла и стонала всю ночь. Вы бы подумали, что она просила о помощи, но она пыталась укусить любого, кто подходил близко. Ашти-тя очень на нее похожа.

— Ты так думаешь?

— Да, — сказала она. — И вы не должны думать о ней плохо, Маати-кво. Я сомневаюсь, что она вообще понимает, что делает.

Он сложил руки на животе.

— Не думаю, что и для тебя это так просто, — сказал он. Он хотел проверить ее, хотя не мог сказать в точности, как. Лицо Ванджит осталось ясным и безоблачным, как небо.

— Все совершенно, — сказала она. — Далеко не так трудно, как я думала. Хотя я сильно устаю от него. Но не больше, чем мать от новорожденного. Я уже думала об именах. Моего двоюродного брата звали Сиит, и он был примерно в том же возрасте, когда пришли гальты.

— У него уже есть имя, — сказал Маати. — Ясность-Зрения.

— Я имею в виду личное имя, — сказала Ванджит. — Которое будут знать только мы двое. Ну и вы, я думаю. Вы для него — почти отец.

Маати открыл было рот, и тут же закрыл его. Рука Ванджит скользнула в его, ее пальцы обвились вокруг его ладони. Она улыбнулась, настолько искреннее, настолько невинно, что Маати только покачал головой и засмеялся. Десять вздохов они оставались единым существом — сидящая Ванджит, стоящий Маати и андат, нетерпеливо извивавшийся на ее бедре.

— Как только Эя пленит Ранящего, — сказал Маати, — мы сможем вернуть все назад.

Ванджит издала негромкий звук — то ли кашель, то ли вздох, то ли смешок — и выпустила руку Маати. Он посмотрел вниз. Ванджит глядела на него и улыбалась.

— Это будет хорошо, — сказала она. — Но ей будет очень тяжело это сделать. Я бы хотела, чтобы мы как-то облегчили ей работу.

— Мы сделаем все, что в наших силах, — сказал Маати. — Этого будет достаточно.

Ванджит не ответила, а потом подняла руку и указала на горизонт.

— Самая яркая звезда, — сказала она. — Она уже взошла над деревьями. Вы ее видите?

— Да, — сказал Маати. Это была одна из тех бродячих звезд, которые медленно проходят по ночным небесам.

— Вокруг нее есть луны. Три.

Он засмеялся и покачал головой, но Ванджит не присоединилась к нему. Ее лицо осталось спокойным и холодным. Смех Маати умер.

— Звезда с… лунами?

Ванджит кивнула. Маати снова посмотрел вверх, на золотое сияние над деревьями. Сначала он нахмурился, но потом улыбнулся.

— Покажи мне, — сказал он.

Глава 13

Флот покинул Сарайкет в первое по-настоящему холодное осеннее утро. Дюжина кораблей с яркими парусами и реющими с мачт флагами, как Империи, так и Гальта. Ота, стоявший на берегу, уже не мог различить отдельных моряков и солдат, толпившихся на далеких палубах, а тем более Синдзя, хотя и одетого в яркий костюм командира. Корабли Фаррера Дасина еще стояли на якоре, как и другие гальтские суда, которые пообещали участвовать, но еще не были готовы отплыть.

В последний раз они виделись с Синдзя меньше полторы ладони назад, перед тем, как тот сел на маленькую лодку, чтобы в последний раз оглядеть флот. Ота удобно устроился в чайной на набережной, ожидая церемонии прощания с флотом. Дым фонарей десятилетиями оставлял копоть на стенах здания, пол усеивали пятна — память о пролитом вине. Сидя за задним столом, Ота чувствовал себя как павлин в курятнике. Синдзя, влетевший через открытую дверь, был одет в блестящее зеленое платье, с мочек ушей свисали золотые сережки, с шеи — шелковые шарфы. В сравнении с ним Ота почувствовал себя не таким смешным.

— Ну, это твоя последняя возможность прекратить операцию, — сказал Синдзя, падая на стул напротив Оты так же небрежно, как обычный собутыльник. Ота пошарил в рукаве и вытащил письма, адресованные утхайему Чабури-Тана. Синдзя взял их, посмотрел на яркие нити, зашивавшие каждое из них, и вздохнул:

— Я бы почувствовал себя лучше, если бы флот возглавил Баласар.

— Мне кажется, ты решил, что он поступит лучше, организовывая подкрепления.

— Согласился. Я согласился. Он решил. И это имеет смысл. Фаррер-тя и все остальные, кто последуют его примеру, проглотят это лучше, если ими будет командовать гальтский генерал.

— И ждать, когда они будут готовы… — протянул Ота.

— Безумие, — проворчал Синдзя, пряча письма в рукав. — Мы и так слишком задержались. Я не говорю, что план плох. Я бы хотел, чтобы это была замечательная, умело созданная схема, предполагающая, что Баласар-тя идет первым, а я следую за ним и смотрю, потопили ли пираты всех и каждого. Есть что-нибудь из Чабури-Тан?

— Ничего нового, — сказал Ота.

— Достаточно честно. Мы пришлем письмо, как только окажемся там.

Последовало молчание, незаданные вопросы тяжело повисли в воздухе, как дым. Ота наклонился вперед. Синдзя знал о списке Идаан; Ота рассказал ему о нем в порыве откровенности и сейчас об этом сожалел. Синдзя знал, что не стоит спрашивать об этом там, где их могли подслушать, но неодобрение отразилось на его лице.

— Есть подвижки в деле с Обаром, — сказал Ота. — Ашуа Радаани подкупил их посла и добыл список людей, которые ведут переговоры. Они хотят, при поддержке Обара, отделить восточные города от Империи. Две дюжины людей в четырех семьях.

— Хорошая работа, — заметил Синдзя.

— Он просит разрешения убить их.

— Звучит очень хорошо, предполагая, что это правда и сам Радаани в этом не замешан.

— Слишком хорошо, — ответил Ота. — Я приказал привезти их всех в Утани. Я хочу поговорить с ними.

— А если Радаани откажется?

— Тогда я приглашу только его, — сказал Ота. Синдзя принял позу одобрения. Ота какое-то время думал, что еще можно было бы сделать.

— Другое дело?

— Рассматривается, — сказал Ота.

Его люди втайне проверили четырех людей из списка Идаан и объяснили странности в их поведении. Один скрывал от жены, печально известной взрывным характером, полдюжины любовниц. Двое других договорились подорвать торговлю стеклом на севере, построив мастерские рядом с залежами квасцов в Эдденси. Четвертый появился и в списке Ашуа Радаани, так что никакой связи с Маати не имел.

Синдзя ясно дал понять, что самое умное — проверить действия Эи. Если именно она поддерживает Маати, лучше побыстрее найти ее и остановить всю эту историю. Если не она, лучше об этом узнать и спать спокойно. Холодный логичный довод, и Ота знал, что означает его сопротивление. Дочь повернулась к дяде Маати. Отвернулась от отца. Боль от этой потери было почти невозможно перенести.

— Хорошо, — сказал Синдзя. — Мне лучше уйти, пока матросы не упились настолько, что не смогут отличить рассвета от заката и не высадят нас в Эймоне. Если я не вернусь обратно, позаботься, чтобы мне поставили статую.

— Ты вернешься обратно, — сказал Ота.

— Ты говоришь так только потому, что я всегда возвращался, — улыбнулся Синдзя. Потом нахмурился. — Проследи, чтобы Баласар отплыл побыстрее. Эти корабли могут устроить большое представление, но бой с пиратами будет коротким.