Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ) - Еслер Андрей - Страница 66

Декабрь уверенно подходил к концу, а вместе с этим старая традиция празднования начала нового года набирала какие-то просто бешеные обороты. В моё время всё было гораздо менее торжественно. Хотя моим временем правила война, праздновать было некогда и особенно нечего, а здесь всем заправляет мир, что создает совсем другое восприятие у населения…

Город постепенно преображался, всё вокруг накрыла пелена снега, плотным ковром присыпав улицы и дома. В первые дни снегопада дорожники сбились с ног, пытаясь предотвратить коллапс дорожного движения, к которому, несмотря на все их усилия, всё равно привел абсолютно неожиданно выпавший в больших количествах в декабре в России снег.

— Разгильдяйство, как оно есть, — слегка по-стариковски ворчал я, пробираясь по сугробам к машине: в такую погоду на клинке лететь, конечно, можно, но крайне неприятно. Шлифовать лицо снегом на большой скорости — то ещё удовольствие. Особенно, когда в этом нет никакой необходимости.

Я наблюдал со стороны, как на домах появляются яркие гирлянды, создавая ощущение, что все попали в детскую сказку, чуял запах мандаринов, который почему-то стойко сопровождал этот праздник даже глубоко в Сибири.

Снующие по улицам города люди стали больше улыбаться, в целом в воздухе как будто концентрировалось ожидание чуда.

Но только вот я прекрасно понимал один простой момент: чем ближе праздники, тем меньше у меня времени, данного свыше. И говоря «свыше», я не имел в виду бога или ещё какую-нибудь мифическую сущность, нет. В моём случае всё было прозаично и более чем реально, речь шла о расследовании императора.

Та фора, которую мне невольно дали, утекала сквозь пальцы, как песок. Обо мне ненадолго забыли, потому что император вовсю готовился к ежегодному балу, плюс отложенный, но не отменённый турнир. Не провести такие громкие мероприятия было бы губительно для образа властителя, народу стоило явить контроль и высшую милость. Хлеба и зрелищ, как говорится. Однако после смерти Стаса Морозов должен был понимать, что, произойди подобное с наследником ещё хоть одного рода, и его власть вполне может пошатнуться. Да и повторного прорыва посреди танцевального зала императорская репутация может и не пережить. Поэтому приготовления велись нешуточные, в том числе в плане безопасности.

Так что продолжающаяся активность Светлого меня не удивляла, он вновь наведался к Милославскому, только на этот раз уже не один, а в компании Молота. Видимо, для прибавления физической весомости своим словам, так как мастером в переговорах Миша никогда не был. Его таланты применялись там, где переговоры уже заканчивались.

Я одного понять пока не мог: эти двое вылезших из своих нор и стряхнувших с себя пыль и плесень старых паладинов были напрямую связаны с Морозовым, или же меня сейчас окучивают в два разных расследования от двух противодействующих сторон? Вот уж не хотелось бы попасть между молотом и наковальней… Тем более, что Молот на сцене уже появился.

Но со стороны Милославского я был защищен, этот человек не смог бы меня предать, даже если бы захотел, так что тут я был спокоен, да и поводом для вопросов к Олегу был не только лично я, но и та группа на клинках, которую он явил во время защиты деда от придури Морозова. Когда в один момент является человек с семью десятками незарегистрированных клинков и встаёт на защиту рода Митрофановых, это само по себе внушительный звоночек. Неудивительно, что императора заинтересовал подобный прирост оружия, чьё изготовление уже считается невозможным. И я был готов к интересу, всё-таки подобная демонстрация была запланирована, другой вопрос, что обсудить эту тему с Морозовым мы так и не успели, тот прорыв на балу смешал мне все карты. А ведь я хотел показать императору, что дружить с родом Митрофановых гораздо выгоднее, нежели пытаться нас задавать. Как минимум потому, что клинками я могу и поделиться. А эта валюта стояла выше денег.

Поэтому я ожидал со дня на день получить приглашение на зимний бал, с требованием явиться туда в добровольно-принудительном порядке, и на нём-то уж точно меня возьмут за пуговицу и потребую объяснить наличие столь большого количества драгоценного оружия. Как и потребуют поделиться. И тут вопрос был лишь в том, как много проблем я успею насобирать к тому моменту, что смогу ли заработать на клинках хоть что-нибудь, или придётся ими банально откупаться, чтобы не повесили на меня всех собак.

Но внешние изменения коснулись не только общего вида города. В академии тоже начались приготовления, а вместе с тем последовали и другие странности. На занятиях, где мы создавали функции в демонической слезе и готовились к поездке в заповедник, я стал получать некоторые дополнительные задания от преподавателей. Вроде бы и невзначай, но, проходя мимо, мне на стол клали небольшой листочек с описанием того, что я должен сделать дополнительно к основной работе, выданной всем. И вроде бы ничего сложного, но больше никому такие бумажки на стол не перепадали.

Та же Лебедева хмурилась, но лишь пожимала плечами в ответ на мои вопросы — она не знала, откуда пришла такая команда. Впрочем, я догадывался, всё больше замечая на себе пристальные изучающие взгляды ректора, особенно в столовой, где преподавательский состав нет-нет, да наведывался на общий обед или завтрак.

Я старался делать вид, что ничего не замечаю, вообще прикидывался шлангом и не отсвечивал, но у Старика всегда был очень тяжёлый взгляд, я почти физически ощущал, как он прожигает мой затылок, а потому скрывать свою осведомленность становилось всё сложнее.

Было ли это как-то связано с расследованием императора? Или с тем, что Светлый разбередил незажившую рану? Ведь я был и на том балу, где убили жену Старика, это и могло стать спусковым механизмом для подозрительности старого паладина. Вот бы только никому из них в тугие головы не пришла мысль, что это я виноват в прорывах, раз умудряюсь быть на месте каждого, иначе ведь жизни мне не дадут. А переубедить этих толстолобиков всегда было очень сложно.

Но был и ещё один возможный вариант причины повышенного внимания к моей персоне: приготовления к турниру вновь вошли в активную фазу, которая была приостановлена из-за смерти Стаса. В итоге все расследования обстоятельств спустили на тормоза, списав на случайное стечение обстоятельств.

Китайская империя клятвенно заверила академию и Морозова в том, что не имеет ничего общего с заговорщиками, и этого хватило, чтобы организовать холодное перемирие и возобновить турнир. Другой вопрос, что я, как представитель пострадавшей стороны, мог что-нибудь устроить… И не сказать, что они были абсолютно неправы, подозревая меня в подобном.

Казалось бы, жизнь била ключом, но я остро чувствовал, как вокруг моей шеи затягивается петля, и готовил мыло… чтобы выскользнуть из неё в последний момент, узнав, наконец, кто за всем этим стоит…

Дома тоже было не всё так спокойно, как хотелось бы. Саранский по-прежнему сидел взаперти, тщательно изучаемый одарёнными рода, но сказать что-то дельного, чтобы помочь семье, не мог, ведь, будучи одержимым, свершенно не помнил, что творил.

После тотальной проверки всей документации портового офиса нашлась парочка мутных контрактов за подписью Андрея, ещё столько же с подписью Григория, но сколько ещё найдется подобных подводных камней — никто и предположить не мог. Как бы люди деда ни искали, найти ещё хоть кого-нибудь, кого можно было хотя бы заподозрить в одержимости «змейками», не удалось. Но поверить, что таких засланных казачков было всего лишь двое, я не мог. И в данном вопросе мы пока что зашли в тупик.

Пока я варился в событиях, на связь неожиданно вышел глава рода Меньшиковых и сообщил, что к нему приходил ни кто иной, как один из сильнейших паладинов — Молот. Сначала, мило улыбаясь, как он один умеет, просто поинтересовался моим первым посещением древнего разлома, а затем и вовсе попросил полный список посещений.

Меньшиков дураком не был, быстро смекнул, куда дует ветер, подчистил всю информацию и на голубом глазу сказал Молоту, что списки удаляются каждый месяц. При этом его семья неожиданно и дружно улетела отдыхать в Италию без обратных билетов. Геннадий откровенно намекнул, что от него в копилочку светлейших и могущественнейших героев всея Руси не упадёт и крупицы информации обо мне. Этот шаг Меньшикова порадовал, пусть на самом деле я и ожидал чего-то подобного, но всегда приятно увериться в том, что сделанное тобой добро имеет особенность возвращаться многократно.