Изыди, Гоголь! (СИ) - "Nemo Inc." - Страница 32

-- Noli nothis permittere te terere (Не позволяй ублюдкам принижать тебя), -- одобрительно киваю уже я.

К сожалению, вряд ли кто-то из присутствующих понимает лексикон юного Гоголя. Но внимание я на себя обращаю.

-- Господин Ворон… -- задумчиво произносит Буран. -- Не желаете чего-нибудь выпить? Кофе, чай?

-- Кофе, -- киваю я. Вторые сутки без сна не проходят даром для моего тщедушного тельца.

-- Агата? Север?

Жена патриарха просит воды, брат же отказывается.

Связавшись с секретаем, Буран откидывается на спинку кресла и разглядывает мою маску. Очевидно, пытается заглянуть за иллюзию. Но куда там местным магам-недоучкам.

Наконец патриарх Зиминых говорит:

-- Перво-наперво, благодарю, за терпение. Сами понимаете, после похищения моей дочери у меня возникла бычья куча неотложных дел.

Постучавшись, входит секретарь с подносом.

Девушка лет двадцати пяти на высоких каблуках и в короткой юбке с черными чулочками. Походка молодой лани, губы опытной любовницы. Все время, пока секретарь находится в кабинете, Агата сверлит ее презрительным взглядом.

В Российской империи запрещено многоженство. В моем мире Орден тоже пытался навязать эту дрянь, но мы, колдуны и ведьмы, успешно отстаивали свободу любви и плотских утех. В основном, плотских утех. Здесь же Ковена, к сожалению, нет.

Впрочем, насколько я понимаю, запрет на многоженство отнюдь не мешает местной моли блудовать. Особенно дворянам. Ведь одно дело какие-то там любовницы, служанки и секретарши, а другое -- жена!

Но похоже на то, что Агата не принимает такое разделение. Теперь понятно, в кого Ольга такая собственница.

Когда бедная секретарша, в которой чуть не прожгли взглядом дыру, уходит, я пробую кофе.

Редкостная дрянь. Но допускаю, что мой вкус искусил кофе с плантаций Барона Субботы.

Отставив чашку со своим кофе, Буран продолжает:

-- Да, дел было много. И одно из таких -- восстановить картину произошедшего в зале.

Патриарх Зиминых наклоняется над столом и сплетает пальцы в замок.

-- Судя по докладам и личным свидетельствам моих близких, вы пытались помешать похитителям и, вероятно, пострадали. Пострадали за мою дочь.

Буран заглядывает мне в глаза. Плохая идея.

Он не выдерживает давления прожитых мною веков и отводит взгляд. Поджимает губы, мнется.

Агата фыркает:

-- Он не любит признавать, что был не прав или что ему была нужна помощь.

Взяв стакан обеими ладонями, дворянка тоже заглядывает мне в глаза. Но если мужчин мой взгляд, обычно, пугает, то вот женщин…

-- Спасибо вам, господин Ворон, -- твердо кивает Агата. -- От Зиминых, и лично от меня.

Только после этих слов она сглатывает ком в горле и робко отводит взгляд. Похоже, материнский инстинкт выше инстинкта размножения.

Патриарх Зиминых бросает на жену негодующий взгляд. Мол, кто разрешал тебе влезать, женщина?

Наконец он вздыхает:

-- Моя жена права. Посему благодарю вас от лица рода Зиминых. Сейчас союзники важны для нас как никогда. И именно поэтому…

Буран прищуривается и делает неопределенный жест рукой.

-- Прошу, снимите эту… маску.

Так вот зачем меня только что обхаживали! Так дорого продать пустые благодарности? А ловко он это придумал, я даже сначала не понял!

На моем лице проскальзывает ухмылка.

-- Мне и в ней хорошо.

Агата сокрушенно выдыхает, на лицо Бурана ложится тень.

Он откидывается на спинку кресла и говорит:

-- Тогда я буду вынужден считать ваше заступничество сговором с похитителями с целью втереться в доверие к моему роду.

Брат патриарха с начальником родовой гвардии напрягаются. Агата так и вовсе восклицает:

-- Буран! Ты в своем уме? Ты же видел, в каком состоянии был господин Ворон, когда…

-- Да, видел, -- обрывает Буран. -- А теперь я вижу, что выглядит он очень даже бодрым и свежим!

-- Спасибо, стараюсь, -- усмехаюсь я и отпиваю еще кофе.

Обожаю семейные ссоры.

Агата, глядя на мужа исподлобья, тихо произносит:

-- Ты ищешь врагов, там где их нет.

-- Там, где их нет? Очнись, женщина! -- патриарх всплескивает руками. -- На нас не просто напали, нашу дочь не просто похитили. Наши враги знали все дороги к имению, знали все о наших патрулях, даже об охранных системах в нашем хранилище!

Агата отворачивается. Буран, посверлив ее взглядом, выдыхает:

-- Это предательство, Агата. Говоришь, ищу врагов там, где их нет? Да я сейчас даже Ледовикину не могу доверять!

Начальник гвардии, прошляпивший дочь патриарха, склоняет голову.

В кабинете воцаряется тишина. Каждый думает о своем. Недолго, потому что я вскоре хмыкаю:

-- Довольно оптимистично. На вашем месте, Буран Казимирыч, я не доверял бы ни родным, ни даже самому себе.

-- Что это значит? -- хмурится Буран, а за ним и остальные.

Я задумчиво наклоняю голову вбок, подбирая слова.

-- Полагаю, Агату Павловну можно в расчет не брать. Редкая мать в каком-либо деле поставит под удар своего ребенка.

-- Вот уж спасибо, -- фыркает Агата.

-- Но что насчет вашего брата? -- продолжаю я. -- Не помню, чтобы он вообще был на празднике.

Север опережает брата.

-- Я был, но недолго. Вышел на задний двор покурить. Там я и столкнулся с… -- он пытается пошевелить рукой в люльке, из-за чего морщится. -- С похитителями.

-- Защитный артефакт остановил три из четырех пули, -- вставляет мрачный Буран. -- Если бы не он, мой брат бы погиб.

-- А четвертая пуля? -- спрашиваю я, не отрывая глаз от Севера.

-- На нее заряда артефакта не хватило.

-- Можно сказать, мне повезло, -- криво улыбается брат патриарха.

Под моим взглядом он съеживается и отводит глаза.

-- Конечно, -- киваю я и отворачиваюсь. -- Ну, а что насчет вас, Буран Казимирыч. Вы куда-то пропали прямо перед налетом в бальный зал.

Буран резко подается вперед и упирается руками в резные подлокотники своего кресла.

-- Ты обвиняешь меня в том, что я похитил собственную дочь? Советую подумать перед ответом.

Меня волной обдают магические возмущения, а температура в кабинете заметно падает. Не похоже, чтобы этот мальчишка давил своей силой специально. Скорее, у него просто такая натура -- вспыльчивая.

Как ни парадоксально.

Я ловлю взгляд Агаты, которая ежится от холода, и вздыхаю:

-- Тяжело же живется, когда вокруг одни враги.

Короткого движения моей руки, которая даже не отрывается от подлокотника, хватает, чтобы развеять все возмущения и привести магический фон в порядок.

Все присутствующие на миг замирают, прислушиваясь к своим ощущениям, то и дело бросая на меня удивленные взгляды.

Даже патриарх Зиминых смотрит на меня другими глазами. Вряд ли тонкий контроль над потоками маны в окружающем пространстве убеждает его в моей силе. Но точно заставляет взять себя в руки и спокойно меня выслушать.

Я говорю:

-- Мне не верится, что вы могли похитить свою дочь, Буран Казимирыч. Но я допускаю, что вы или любой другой человек из вашего рода мог попасть под действие чужой магии.

Я бросаю короткий взгляд на Севера, но, похоже, никто этого не замечает.

-- Ментальный маг? -- спрашивает удивленный Буран.

Он бросает взгляд мне за спину.

-- Редкий зверь, -- отзывается Ледовикин. -- Я о таких только слышал.

-- Вы знаете такого? -- спрашивает патриарх Зиминых.

-- Знавал нескольких, -- я пожимаю плечами, -- но это точно не они.

-- Почему же?

Как минимум, потому что они из другого мира. Как максимум, потому что…

-- Я убил их. Не люблю, знаете ли, когда лезут ко мне в голову.

Север ерзает на диване.

-- Хм, ладно, -- протягивает Буран и откидывается на спинку кресла. -- Отставим это в сторону. Лучше скажите, вы слышали что-нибудь о предупреждениях, разосланных нашим гостям? Если кратко, в нем говорилось, что во время праздника на нас нападут, и целью нападения будет кража, цитирую, "самого ценного сокровища Зиминых".