Ступень третья. Часть первая (СИ) - Видум Инди - Страница 46

Он уставился на меня своими блеклыми глазами в ожидании ответа, пришлось выдавить:

— Я бы и рад держаться подальше, но обстоятельства…

И даже руками развел, показывая огорчение.

— Да, тебе особо не попрыгать, — покивал Мальцев. — Но предложение о дружеской поддержке от нашего клана все равно в силе.

— Взамен чего? — осторожно уточнил я.

— Дружеская поддержка, Ярослав, не предполагает чего-то взамен, — довольно закхекал Мальцев. — Исключительно из хорошего расположения к тебе. Разве что в надежде, что ты поможешь моему клану, когда меня не станет.

Сказано это было пафосно, но Мальцев, несмотря на видимую дряхлость, был стариком крепким и живучим. Ему удобно было казаться немощным. Но казаться — не значит быть.

— Вам рано говорить о смерти.

— О смерти говорить никогда не рано, — отрезал он. — Или ты боишься принимать на себя какие-то обязательства?

— Я никогда никому в помощи не отказывал — осторожно заметил я. — Если проблема с Андреем пока не решена…

Фразу я не закончил, потому что врать не хотелось, а так собеседник сам додумает. Он и додумал.

— Я верю, что решится. Но я хочу быть уверенным в будущем, Ярослав. Дай клятву.

Клятву давать категорически не хотелось, тем более что предполагался вариант, записанный у Мальцева на листочке, который он подвинул ко мне по столу. Клятва была магической и наверняка с кучей подводных камней, часть из которых я могу обнаружить глубоко в будущем.

— Игнат Мефодьевич, вы же понимаете, что император это посчитает нарушением запрета на договоры с другими кланами? — как можно укоризненней спросил я.

— Чегой-то? — удивился он. — Где договор, а где клятва?

— Разве клятву предполагается заключить не как часть договора? — заметил я. — Более того, если я даю клятву по вашему выбору, тогда и вы должны дать по моему.

— Вот тогда точно получится договор, — недовольно пожевал губами Мальцев. — Вот всем ты хорош, Ярослав, кроме возраста. Пятнадцать лет — ни то ни се. Десяток бы тебе еще набросить — в самый раз было бы.

— Возраст — дело наживное, Игнат Мефодьевич. Я почитаю на досуге вашу клятву, подумаю.

Я сложил листок и намеревался засунуть в карман, чтобы посоветоваться хотя бы с Серым, на что меня пытались подписать, но Мальцев с неожиданной прытью выдрал у меня бумагу из рук и сбросил в верхний ящик стола.

— Утомил ты меня, — буркнул он. — Не в моем возрасте выдерживать гостей так долго. Иди уж. Но в гости захаживай, не забывай старика. И коли проблемы будут, тоже обращайся, помогу. Верю, что моих не оставишь. И без всякой клятвы верю. Хороший ты парень, Ярослав. Жаль, не мой внук.

Выскочил я от него, как ошпаренный. Понять бы еще, что это вообще было и куда пытался меня затянуть этот старый паук.

— Чего хотел Мальцев? — сразу спросил меня Постников. — Мутный он типус.

Об этом он говорил и по дороге, явно обеспокоенный этой поездкой.

— Не то слово, — согласился я. — Походу, хотел нас в сателлиты к Мальцевым захапать. Пытался заставить меня клятву дать. Я ее до конца рассмотреть не успел, только верхние пару строк. — Не дал? — забеспокоился Серый.

— Что я, идиот, клятвами разбрасываться? — удивился я. — Конечно, нет. Поехали, время не терпит.

Но сначала мы заехали в квартиру. Если уж торчать в поместье, то хоть делом заниматься, а не просто валяться, тупо таращась в потолок. Даже чтобы переделать для Тимофея облюбованную бандуру, много чего было нужно, в том числе ингредиенты и накопители. И если одну из лабораторий Вишневских я могу в ближайшее время приспособить под свои цели, то ингредиенты мне нужны свои, проверенные. А не мутные от мутного клана.

Дух-хранитель просигнализировал о нездоровой активности вокруг квартиры и выразил разочарование, что никто не влез больше. Но он и без того выглядел обожравшимся, так что поневоле задумаешься — не перекармливаю ли я его. Домашним питомцам, вне зависимости от того кошки они, собаки или духи-хранители, лишняя еда на пользу не идет. Дух должен быть всегда настороже, а обожравшийся и реагирует позже, и не столь внимателен.

— Ярослав, что там происходит в поместье? — ко мне спустился Олег. — По телевизору показали, что купол сняли. И что уже кто-то пытался захватить.

— Так, наверное, еще показали, что захватчиков увезли?

— Это тоже. Но Вера беспокоится.

— Дело на контроле у императора, — сделал я морду кирпичом. — Так что никто на наше поместье больше не покусится. Порешаем бытовые вопросы и можно переезжать.

Олега я успокоил в достаточной степени, чтобы он опять вспомнил про обещанную насадку. Но развить тему не успел, потому что к нам спустилась мама и расспросы начались по новой. Ее я тоже успокоил тем, что наш клан теперь под присмотром императора. Про медальку и зачисление в гвардию я говорить не стал: первое придется чем-то объяснять, а второе пока вилами на воде писано и очень хотелось бы, чтобы там и осталось. А то с Ефремова станется даже почетное зачисление превратить в непрекращающуюся отработку. Связь я им сделаю, а вот дальше пусть сами как-нибудь.

Глава 22

В квартиру к потенциально нашему программисту мы поднялись вдвоем с Постниковым, оставив Серого в машине. Постников вообще рвался сначала сходить один, но я это пресек: если уж мне работать с кем-то, этого кого-то я должен увидеть сам. И разговор проводить тоже сам, пусть он даже будет непростым. Другое дело, что разговора не получилось.

Дверь нам открыла жена Стаса, яркая блондинка, почти полностью готовая к выходу. Разве что шубку, длинную, из неизвестного мне меха, оставалось застегнуть. Прихожая была заставлена чемоданами, сумками и коробками. Дама нашему появлению, мягко говоря, не обрадовалась. Открыла она наверняка только потому, что ждала кого-то другого, потому что на лице ее сияла ослепительная улыбка. Увидев нас, Лапина испуганно ойкнула и сразу попыталась захлопнуть дверь перед нашими носами. Но Постников не дал, оттеснил ее сначала от двери, потом от входа так, что я тоже смог пройти. Но стоять там особо было негде — все заставлено вещами.

— Уезжаешь? — бросил Даниил.

— Уезжаю, — с вызовом бросила она. — Не бойся, за Стасом будет кому присмотреть. Его мамаша должна вот-вот подъехать.

— А ты?

— А я пас. Я не нанималась на калеку всю жизнь тратить.

Жена Стаса говорила громко, ничуть не переживая, что услышит муж, теперь наверняка почти бывший, ничуть не пытаясь смягчить для него горечь. Но тот молчал, никак не давая понять, что слышит разговор.

— А как же любовь? — насмешливо спросил Постников. — Кто мне в уши лил: люблю, жить без него не могу.

— С того времени Стас сильно изменился. Иди ты в жопу, Постников, — вызверилась она. — Какое тебе дело до нас? Мы больше не в вашем клане.

— Может, мы со Стасом будем еще в одном клане. С тобой так точно нет.

— Может, вы еще ему руки отрастите? — зло бросила она.

— Может, и отрастим, вас спрашивать не будем, — вмешался я в эту милую беседу. — Даниил, мы сюда приехали не вмешиваться в чужую семейную жизнь, а поговорить со Стасом.

— Ну так и говорите. А я подожду Руслана на улице, — бросила жена Стаса и протиснулась мимо нас, обдав тяжелым ароматом духов. Дорогих, наверное, как все, что на ней было, но от этого не менее противных.

— Руслана? Склянкина? —неожиданно уточнил Постников.

— А кого еще стоит ждать от Баженовых? — презрительно бросила она перед тем, как начать спускаться по лестнице. — Единственный надежный мужчина во всем клане.

Постников сделал мне знак молчать, но я и сам не собирался сообщать этой особе, что ждать ей придется долго, потому что Склянкин оказался замешан в покушение на императора, а это дело зело подсудное. Но пусть постоит, поморозится, поудивляется, почему ей на звонки не отвечают. Или отвечают, но следователи. Еще и соучастие припаяют…

И сразу появились мысли, так ли уж случайно Склянкин отправил программиста туда, куда отправлять не должен был, и так ли случайно тот пострадал. Возможно, любовники вообще планировали, что тот отдаст богу душу и не будет больше стоять на их пути к счастью?