Пробуждение Силы. Том II (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 51

Достойно выдерживаю приветствие, даже не моргнув глазом, но для этого приходится приложить немало усилий. Крепче Камня, как всегда, помогает преодолеть чужую мощь. Постепенно становится легче. Я ускоряю шаг, чтобы нагнать Текору.

— Не отставай, — оборачивается он ко мне. — Если сможешь.

Его силуэт тут же растворяется, но ауру так легко не спрятать. Жадно втягиваю в себя запах глубинного леса, и это дарует заряд свежих сил. Лёгкий Шаг буквально окрыляет. Ноги не касаются земли, когда я мчусь между деревьев, цепляясь за кору Оплетающим Побегом.

Техника послушна моей мысли. Формируя точный образ в голове, уверенно создаю его наяву. Получается воплотить далеко не всё желаемое, но это уже не простые корни, а юные побеги, способные стать почти чем угодно.

Текору быстр и хитёр, спору нет. Он меняет направление, пытается запутать, заводит в лесные ловушки, где растительность готова сожрать. В этом чувствую не коварство, а лишь его желание оценить мою истинную силу. Однако оторваться от меня у него так и не получается. Я лишь отпускаю его на несколько мгновений, которых хватает, чтобы разобраться с надоедливыми растениями.

Вскоре мы останавливаемся у древесного гиганта, напоминающего скалу. Тень широкой кроны непроглядным покровом ложится на землю, блокируя солнечный свет. Других растений возле исполина мало, только трава, да мелкие кусты.

Парень тяжело дышит, а его лицо покрыто потом.

— Кажется, я начинаю верить, что ты смог разобраться со сбрендившим Ортаном, — сипло выдаёт Текору.

Просто киваю. Слова не нужны.

Пробежка не далась мне столь легко, как может показаться. Я тоже вспотел, но по крайней мере не хриплю, как загнанная лошадь. В лесу во время использования Дыхания Леса могу выдерживать намного большие дистанции.

— Впечатляющая скорость, — замечаю я. — Ещё хочешь помериться силой?

— Ага, дыхание, только переведу, — отмахивается он. — Я вообще-то пытался удрать от тебя.

— Плохо пытался, раз ауру не скрыл.

Отряхивая одежду, выдираю колючки и липкие семена из ткани.

— В кронах же тогда смог затаиться.

Собеседник никак не реагирует на мой комментарий. Значит, на бегу не способен маскироваться. Безусловно хорошая способность для лучника и разведки, но не для ближнего боя.

Тем временем Текору простирает руки к вершине дерева и с ноткой торжественности объявляет:

— Добро пожаловать в мою скромную обитель!

Меня оплетает толстый побег, и земля рывком уходит из-под ног. Хозяин спешит за мной, карабкаясь по дикому плющу, окутавшему массивный ствол.

На счёт жилища он не соврал. На толстых ветвях покоится гнездо в мой рост. Приходится сгибаться, чтобы оценить внутреннее убранство. Так что я лишь заглядываю туда, пока хозяин, пыхтя, спешит домой. В углу лежанка из сухой травы, а рядом с ней высохший пень служит подобием стола. Интересно, тяжело ему было затаскивать его наверх?

— Не соврал, — хвалю его и хлопаю по плечу, от чего тот чуть не падает.

Текору заглядывает в человеческое гнездо, будто я что-то мог там утащить и через минуту возвращается с угощением. Несколько кусков вяленого мяса — невеликое пиршество, но это не мешает мне принять их с искренней благодарностью.

Только тот, кто никогда не голодал, не знает настоящую цену еде. Прекрасно помню, когда около тринадцати лет назад урожай сгубила какая-то хворь, и Лесные Холмы едва выжили. Спаслись мы тогда только охотой, рыбалкой, а также запасом сушёных грибов, орехов и ягод.

— Угощайся, — бросает он и исчезает где-то в ветвях над жилищем.

Через пару минут на толстую ветку передо мной опускается корзина с дикими овощами и фруктами. Некоторые даже я затрудняюсь назвать.

Лучник присаживается рядом, ест без апетита и молчит.

Наконец, со вздохом начинает свой рассказ. Чем дольше он говорит, тем чётче я понимаю, насколько сложно принять правильное решение даже богоподобным практикам. Таким, как создательница этого леса, Сакура. И насколько могут быть непредсказуемыми последствия.

Ещё четыре поколения назад нынешний клан Алой Сакуры был лишь жалкой боковой ветвью рода, к тому же далеко не самой сильной. Однако по завету Сакуры каждый член клана мог вкусить волшебный плод, дарующий развитие и силу. Плоды были доступны даже чужакам, если те связывали себя узами брака с представителем клана, но только после рождения первого ребёнка. Единственное правило и оно же самое великое искушение — плод можно было съесть лишь раз в жизни. Один человек — одна Кровавая Вишня.

Пока Крайл, глава побочной ветви, не нарушил этот зарок. Он первым вкусил две ягоды, вместо положенной одной. И осознал, что можно стать гораздо сильнее. Тогда зачем себя так ограничивать?

Понимая, что лидер рода не одобрит этого, Крайл, скрыв своё имя, начал распускать в клане слухи среди доверенных людей о возможности усилиться. Идея обрела популярность. Не сразу, но многие прониклись мечтой стать ещё сильнее.

Потомки легендарного практика древесной стихии век от века, влачили своё существование на окраине Империи. Не жалкое, но явно далёкое от величия. Сила вскружила голову Крайлу, пробуждая в нём непомерные амбиции. Количество его сторонников росло быстрее моих побегов. Всё больше членов клана нарушали табу ради могущества.

Когда эта информация дошла до Карнато, истинного потомка ученика Сакуры, было уже поздно. Сторонники Крайла склонили большую часть клана на свою сторону, пообещав им плоды, а остальных попросту уничтожили.

В жестокой схватке Карнато погиб. Уцелел лишь его единственный сын. Он сбежал в Кровавый Лес, сумев спасти записи и наследие клана — его подлинную историю.

Новый клан Алой Сакуры быстро погряз в жестокости и безумии. Презрев прошлое, в погоне за силой они ели всё больше плодов древа, теряя рассудок и человечность. Несмотря на это, клан становился всё сильнее, обретая богатство и власть. Крайл даже смог к концу своей жизни занять место Наместника провинции.

Вот только изменился и лес. Он стал злее и опаснее. Особенно в самом сердце. Чем ближе к Кровавой Сакуре, тем враждебнее относились к «гостями» жители леса. Если прежде они не трогали членов клана, то теперь стали нападать с особой жестокостью.

И уже сын Крайла в один из походов за драгоценным плодом не вернулся обратно. Ключ от сада, где росла Кровавая Сакура, безвозвратно исчез, а по лесу протянулся кровавый след, опоясывающий заветное место. Теперь никто не мог беспрепятственно войти в это место. Всех, кто пересекал черту, ждала смерть.

— Животные не просто стали нападать на людей, верно? — сощурившись, смотрю на рассказчика. — С ними ещё что-то стряслось?

— Сначала они вели себя, как и прежде.

Текору берёт из корзины крупное яблоко и впивается в него зубами, прожевав продолжает:

— Однако со временем часть зверей, что жили внутри кровавого следа, стали меняться.

— Они словно охвачены безумием, — вспоминаю я.

Лучник кивает.

— Да, животные стали больше походить на людей… На тех, от кого они защищали сад, — он расправляется с одним плодом и берётся за другой. — И это не пошло им на пользу. Раньше они никогда не ели больше положенного, а после потери ключа стали. Будто только так теперь способны защитить древо. К тому же, они утратили духовные ядра, наполнившись этой красной дрянью, — добавляет он после долгой паузы.

Чем больше мы болтаем, тем больше он мне нравится. Парень знает, что такое долг и честь в отличие от своей семейки. Это не может не радовать. Значит, не весь клан сбился с Пути.

Свою историю Текору рассказывает неохотно. Постоянно увиливает, уводя разговор в другое русло. Больная тема, понимаю. И всё же я пользуюсь этим шансом, чтобы выудить необходимую информацию. Заодно удаётся разговорить и этого отшельника.

Его предок обосновался в лесу, став последним защитником великого древа. Он мешал предателям пройти к Сакуре, за что и поплатился. Силы оказались неравны. Ребёнок покойника унаследовал волю отца и пошёл по его стопам. На эту ветвь рода, словно легло проклятие. Как только наследник набирал силу, его родитель погибал.