Обещания, которые мы собирались сдержать (ЛП) - Мерфи Моника - Страница 66

Угрозы — это неразумно. Я знаю, что это не так. Но это все, что я хочу сделать, когда думаю о Сильвии, приближающейся к Сильви.

— Я знаю, — говорит Уит, берясь за ручку двери. — Я тоже скажу ей о Сильви. Как ей нужно оставить ее в покое.

— Она не послушает, — говорю я, зная, что говорю правду. — Она сделает все возможное, чтобы попытаться вернуть ее в свою жизнь.

— Я упомяну о возможности запретительного приказа. Но я не буду упоминать о том, что ее будущий зять поджидает ее. Это все испортит. — Он выходит из машины и поворачивается ко мне лицом. — Не делай глупостей.

Он закрывает дверь, прежде чем я успеваю ответить, и это хорошо.

Я не хочу давать обещания, которые, как я знаю, не смогу выполнить.

Глава 33

Сильви

Я приезжаю в дом Ньюпорта поздним утром в пятницу, и волнение охватывает меня, когда я вхожу в дом. Фойе залито теплым солнечным светом, все чисто, сверкает и красиво. Слуги выстроились в ряд и ждут, чтобы поприветствовать меня, когда я вхожу в парадную дверь, словно мы попали в чертово аббатство Даунтон.

С этим домом связано так много воспоминаний. Большинство из них хорошие. Лишь несколько негативных. Так много семейных праздников было проведено здесь. Лето тоже проводили здесь, пока мама не купила дом в Хэмптоне, и мы всегда ездили туда.

Я не была в Хэмптоне уже много лет. Я считаю, что это ее территория. Она получила дом при разводе и может им распоряжаться. У меня нет никакого желания ехать в Хэмптон.

Вообще никакого.

Я тепло обнимаю всех знакомых слуг и пожимаю руки тем, кто пришел недавно. Некоторые из них даже кланяются мне, что заставляет меня чувствовать себя неловко. Мне не нужна вся эта помпезность и обстановка, как моим родителям. Отец просто ожидает этого, а моя мать абсолютно этого требует.

После всех формальных приветствий я убегаю в свою спальню, рухнув на огромную кровать, как только закрываю дверь. Я смотрю на замысловатый потолок, на картину в центральном круге, которая датируется началом девятнадцати сотен, и понимаю, что никогда в жизни не оставалась в этом доме одна.

Это даже приятно.

Не то чтобы я была одна. Здесь так много слуг, что моя мать не осмелилась бы ничего со мной сделать. Не то чтобы она знала, что я здесь, но…

Она могла бы. У нее везде шпионы.

Спенсер приедет ко мне сегодня днем. Вообще — то, он должен быть здесь в течение часа, так как выехал с работы раньше. Пробки были не такими плохими, как обычно, когда я выезжала из квартиры, поэтому я приехала раньше, чего он не хотел. Я знаю, что он беспокоится о том, что может появиться моя мать, но она не знает, что я здесь, и, кроме того, на территории много людей.

Со мной все будет в порядке.

Мы проведем здесь выходные и отправимся обратно либо поздно вечером в воскресенье, либо рано утром в понедельник. Он также упомянул, что нам предстоит долгий разговор о том, что он делает для бизнеса своего отца. Он поклялся, что расскажет мне все, не упуская ни одной детали.

— Я расскажу тебе обо всем в выходные, — сказал он вчера за ужином. — Когда мы будем одни и нам никто не помешает.

Я почти не хочу знать. Он так много говорит об этом, что я боюсь услышать подробности. Но с другой стороны, возможно, это не так уж и важно. Это как когда что — то чрезмерно рекламируется. Все восторгаются определенным фильмом, который вы так хотели посмотреть, а когда вы, наконец, идете в кинотеатр, вы понимаете, что ничего особенного в нем нет, и разочаровываетесь.

Я боюсь, что именно это произойдет с его объяснением. Возможно, все не так плохо, как он это преподносит.

Мой телефон звонит, когда я собираюсь спуститься вниз в поисках обеда, и я вижу имя Роланда, мелькающее на экране.

— Роланд! Как дела? — приветствую я его.

— Вымотался после того, как гонялся за кошкой по всему участку, — ворчит он, выглядя совершенно вымотанным, что является его обычным настроением.

— Вы поймали ее?

— Поймал, но она меня здорово поцарапала. — Я слышу непрекращающееся мяуканье на заднем плане и не могу удержаться от смеха.

— Я слышу, как она жалуется вам.

— Скорее, она жалуется на меня. Она совсем не довольна мной. И, вероятно, она не будет довольна тобой, когда приедет в город. — Он колеблется. — Вы уверены, что хотите взять ее к себе? Она какая — то дикая.

— Я приручу ее, — говорю я с уверенностью.

— Это не так просто. И она злая, как черт. — Снова раздается мяуканье, и я клянусь, что она гремит клеткой. — Я беспокоюсь о том, как доставить ее к вам, мисс Ланкастер.

— Я уже все для вас подготовила. Если только вы все еще готовы ехать, — сказала я ему.

Я арендовала машину для Роланда, чтобы он проехал через всю страну с Белкой, поскольку его старый грузовик, скорее всего, не выдержит. Как только он приедет сюда с кошкой, я куплю ему билет на самолет — первым классом — и отправлю его домой. Это займет время в его жизни, но летом у него довольно свободный график, сообщил он мне.

— Вы улетите первым делом утром? — спрашиваю я его.

— Да, мэм. И я надеюсь добраться туда к пятнице. Это будет долгий путь, но у меня есть поводок для кошки. И хорошая, удобная переноска. Она будет в хороших руках.

— Я в этом не сомневаюсь. Я с нетерпением жду встречи с ней. И с вами тоже.

— Вы просто хотите свою кошку.

— Это правда, — говорю я с легким смешком.

Спенсер был права. Я хочу этого, я хочу того, я хочу всего.

Включая его.

Учитывая, как меня воспитывали, мне всю жизнь потакали. Деньги — не предмет, и я знаю, что могу быть довольно требовательной.

Но если вы можете заплатить джентльмену — пенсионеру, у которого в жизни не так много событий, за перевозку дикой кошки, к которой вы испытываете влечение, через всю страну, то почему бы и нет?

Я не могу дождаться, когда Белка будет здесь, со мной. Мне нужно что — то мягкое и плюшевое, чтобы любить. Хотя она не звучит особенно мягкой или милой.

Ну что ж. Я заставлю ее полюбить меня. У меня это хорошо получается.

Посмотри на Спенсера. Я практически навязала ему свою любовь, пока у него не осталось выбора, кроме как полюбить меня в ответ.

После легкого обеда я вздремнула минут двадцать, а когда проснулась, Спенсера все еще не было. Я проверяю свой телефон и вижу, что он прислал мне сообщение о том, что на дорогах ужасные пробки и он должен скоро приехать.

Лучше бы ему поскорее приехать. Мне уже скучно без него.

Я брожу по коридорам, разглядывая портреты старых Ланкастеров на стенах. Основатель Август занимает самое видное место на вершине лестницы, где его видят все, и каждый раз, когда я смотрю в его глаза, я дрожу. Они жутко похожи на мои. Светло — голубые и яркие. Я обхватываю себя руками, проходя мимо каждого портрета, рассматривая их, пока не оказываюсь перед фотографией моей семьи. Одна из последних, сделанных перед разводом моих родителей.

Мама сидит на стуле в центре, мой отец стоит прямо справа от нее, его рука лежит на ее плече. Уит возвышается позади нее, высокий и худой, выражение его лица мертвенно — серьезное. Каролина стоит перед нашим отцом, ее волосы убраны назад в пучок балерины, ее розовые губы изогнуты в едва заметной улыбке.

А слева от мамы стою я, угрюмая девушка, которая выглядит так, будто ей лучше быть где угодно, только не там. Я худая и бледная, на мне свитер, хотя я помню, что мы фотографировались летом, в библиотеке этого самого дома. Я надела дополнительный слой, чтобы не выглядеть такой хрупкой, но это было бесполезно.

Я — кожа да кости, почти прозрачная. Моя мама протянула руку в последний момент, как раз когда камера щелкнула, поймала мою руку и держала ее так крепко, что было видно, как ее ногти вдавились в мою кожу.

Это ужасная фотография, на ней изображена наша семья, которая рушится, но мама, как обычно, цепляется за меня. Она также позаботилась о том, чтобы повесить ее на стену. Это бельмо на глазу, чтобы напоминать мужу о разрушениях, которые он произвел тем летом. К концу лета она узнала, что он изменял ей больше года с матерью Саммер.