Нет покоя в "корейских лесах". (Шаг третий) (СИ) - "Happalo" - Страница 43

Ведущий Чха кивает, соглашаясь со сказанным. Он лично не знаком с Лю УнХаком, но много слышал об этом человеке.

— Кстати, забыл спросить… Вы узнали, что случилось с девочкой, которая должна была представлять Школу Искусств Сонхва? — задаёт вопрос ЮСан, вспомнив давешний разговор.

— Сонсенним Пак находился в крайнем раздражении, когда я его набрал, но он всё же ответил…

ЮСан облокотился на стол и наклонился вперёд, показывая искреннюю заинтересованность.

— Мне и самому, признаться, было крайне любопытно, из-за чего она не смогла сегодня выступать. Всё оказалось до банальности просто, сонбэ. Ким Лалиса заболела. Прискорбно. Ведь мой друг именно её расхваливал на все лады, говоря, что она самая быстрая среди его подопечных. ДжонГук безусловно хорош и даже очень. Но хотелось бы понаблюдать за лучшей…

— Вот даже как, — задумался ЮСан. — «ДжиСоп ничего такого не говорил. С другой стороны… он мог и не знать.»

Мужчина мысленно уже делал наброски будущей статьи, которую ему заказали в редакции одного из спортивных журналов. Этакая своеобразная подработка, что приносит дополнительный доход и позволяет оставаться в тренде.

Место действия: студя танцев, где тренируются парни из It’s Us

Время действия: двадцать шестое октября. Вечер

Заканчивается трек, и мемберы группы расслабляются. Лалиса, валяющаяся на скамейке у стены с планшетом в руках, косит взглядом и, отложив девайс, вяло хлопает, выражая своё отношение к результату.

Девять дней «блаженства» и отдыха пролетели совершенно незаметно. Что, откровенно говоря, прискорбно. Я бы ещё столько же дома повалялся. Только что без чесотки… Первые четыре дня чуть на стены не кидался от этой заразы, а потом ничего… — полегчало. Сегодня первый день после болезни ходил в школу. Ну, что я могу сказать. Сонсенним Пак смотрел на меня, как на врага народа из Пукхан (Северный Хан — так называют жители республики Корея своих северных соседей из КНДР.). Мне ничего не оставалось, как кланяться и извиняться, извиняться и кланяться. Желания великого, ясен пень, не было, но местный «этикет-с», растудыть его в качель, заставляет откинуть некоторые предрассудки. К тому же, я за это время привык к поклонам. Проще его сделать, чем потом выслушивать всякое в свой адрес. И ладно, если только в свой… Ведь, собаки снулые, имеют наглость ещё и в родителей «плюнуть» словесно. А мне это категорически не нравиться! Вот и пришлось приспосабливаться, чтобы не «вступать в кучу» каждый раз. Сонсенним Кан отнеслась к ситуации с моей нежданно-негаданной болезнью более философски:

— В жизни всякое бывает, — улыбнулась она, когда я заглянул в класс. — Плохо конечно, что ты не смогла выступить. Уж больно мелодия красивая. И играешь прекрасно. Всё же главное, что выздоровела. Да и конкурс не последний был. Подготовимся лучше, и тогда ты покажешь свой истинный уровень.

Мне только и оставалось вполне искренне её поблагодарить и «свинтить» оттуда по-быстрому. А то, мало ли? Загонит ещё с ходу на репетиции. Не хочу! Лучше позже… Или вообще без них обойдусь.

Ким ДжонГук ходит «гоголем» и получает всеобщее внимание и похвалы до сих пор. Но тут как бы… всё заслуженно. Занял первое место по городу с рекордом для школьников. В его адрес сонсенним Пак и слова лишнего не говорит. Просто смотрит с гордостью и всем в пример приводит. Всё заслуженно. Спору нет. А вот мне все эти побегушки совсем чёй-та разонравились. Не-хо-чу! Не хочу и всё тут. И так дел хватает: тренировки с парнями — раз, пишу книгу — два, подготовка к сунын идёт полным ходом, несмотря на то что до него больше чем полгода — три, ещё и вокал подключился — четыре. Так что с меня хватит и того, что уже есть.

С вокалом дела обстоят странно. Плохого вроде бы ничего нет. Однако, всегда присутствует «но». И вот оно-то как раз меня чутка коробит. Оказывается, со слов, сонсеннима по вокалу у меня слишком глубокий голос, да ещё и с хрипотцой. Что, опять же с его слов, звучит: «Отвратительно!»

— «Вот козёл»! — подумал я тогда, когда он высказался подобным образом.

Помягче-то никак нельзя? Я всё же ребёнок по местным меркам и понятиям. К тому же, девочка. Хочется мне этого или нет, неважно. Просто стало обидно за «слабую» половину человечества. Сам-то поёт так, будто ему на мошонке потоптались предварительно. Точно козёл! Или кастрат.

Местная, в смысле корейская, тема с вокалом вообще довольно своеобразна. Здесь любят и предпочитают исполнение в высоком диапазоне. Причём не важно, речь идёт о мальчике или девочке. Споёшь грудным голосом, все скажут:

— Фе-е-е! Какая гадость! Не красиво.

И чего им не нравится? Есть ведь певцы с прекрасным баритоном, про бас вообще молчу. Иногда слушаешь, и прям до мурашек по коже. Но… в Республике Корея и тем более в K-POP индустрии ты нафиг никому не нужен, если поёшь низким тембром. В конце-то концов, не все же могут фальцетом «верещать». А местным по боку. Не можешь? Свободен! Вот и весь разговор. Я-то вроде как могу, если поднапрячься. Приходится напрягаться. Учёба как-никак.

— Не понравилось? — с вопросом вылез ДжинСу. — Где-то ошиблись? Снова я?

— Нет, ДжинСу-оппа. Всё прекрасно! Вы великолепно отработали программу. Я ничего такого не заметила.

— А чего такая кислая тогда? — к разговору подключился ХоВон, подошедший к своему рюкзаку и доставший оттуда бутылочку с водой.

— Не знаю, — покосился я на парня. — Настроение просто не очень.

— Обиделась из-за того, что завтра с нами не пойдёшь? — вытерев потное лицо полотенцем, немного настороженно поинтересовался ДжэДжун.

Я приподнялся, опираясь на локти, и глянул на троюродного брата. Тут дело такое… У него завтра день рождения, и они с парнями собрались праздновать «на полную катушку». День не простой, потому что парня «бьёт» по голове совершеннолетие. Жаль не меня. В общем, братишка уходит в загул, а парни из группы решили его в этом поддержать. Ладно ДжинСу и ЮнХо — они совершеннолетние, а вот остальные мемберы пока ещё официально числятся в детишках. Как, впрочем, и я… По крайней мере, по законам Республики Корея. Так вот… Эти, не побоюсь данного термина, «перцы» собрались устроить что-то вроде хвесика (Хвесик — слово иероглифического происхождения, обозначающих «фирма, компания» и «еда, трапеза». Понятие это совсем не новое, и появилось впервые не в коридорах корейских промышленных гигантов, а в далеком конфуцианском прошлом, когда считалось, что, разделив трапезу с собеседником, можно лучше его понять и стать ближе друг другу.) Короче говоря, решили парни, не мудрствуя лукаво, нажраться всей компанией. А вот конкретно про меня как бы и позабыли. Не, я-то не против. Позабыли и позабыли. Мне же лучше, честно говоря. Знаю, чем заканчиваются пьянки для девчонок в компании парней. Насмотрелся в детдоме в своё время. Да и не только там… ДжэДжуна оставляем за скобками. Брат — все дела… Но остальные-то самцы пубертатного и постпубертатного периода на месте. Вон взять хоть ВиЧана. Как-то странно он на меня поглядывает последнее время. Потому и «НИ-НИ-НИ!» парни, давайте уж как-нибудь без меня. «Мы», то бишь я, — девочки нынче воспитанные, правильные и вообще «не такие».

— «Ага. „Вы“ вообще никакие»… — промелькнула в сознании гнусненькая мыслишка.

Посмотрел на себя в спортивках, футболке оверсайз, кедах и кивнул.

— «Точно! Иной термин и подобрать-то сложно. Если же вспомнить, как говаривал один знакомый старикан», — задумался, а когда вспомнил, губы растянулись в улыбке.

— «Ни сиськи, ни письки и жопа с кулак.»

Не знаю как, но всё-таки удержался и не заржал. Правда при этом лицо пришлось напрячь, сделав его, таким как у людей, желающих покакать вот прямо сейчас и здесь. Данная метаморфоза на лице Лалисы не была упущена присутствующими.

— Мы с тобой послезавтра в ресторанчик сходим, — подался вперёд ХоВон, отреагировав первым.

— Я куплю тебе, что захочешь, — это уже ДжэДжун начал разбрасываться обещаниями.