Мы из Кронштадта. Том 1 - Берг Николай - Страница 19

– А я слыхал, что неизвестно, какой формы годендаг был – замечаю я.

– Глупости – вот он, – и викинг показывает грубую, но внушительную дубину с шипами – Самое то, если умертвие одинокое – выключает сразу.

– А ты, похоже – из реконструкторов?

– А что, заметно? – широко ухмыляется викинг.

– Ну, я вот заподозрил. Только почему бороды у тебя нет?

– Между нами – колется и щекочет. (Парень заговорщицки подмигивает). Не могу привыкнуть. Но викинги и безбородые были. А так да, из реконструкторов. Потому и жив остался. Доспех хоть и старомодный, а вполне от зубов защищает. Да и тут польза – покупатели лучше подходят. Хотя жарковато в нем, это признаю.

Тут викинг прекращает чесать со мной язык, потому что, видя меня, стоящего у столика, по стадному инстинкту начинают подходить другие покупатели, и один из них тут же покупает сакс – недлинный, злого вида меч с односторонней заточкой…

Кроме викинга и мужика с топорами, тут много и других, но – не мое это. Попадаются – вот удивительно – шашки в ножнах и – не удивительно – катаны. Как же мы без катан… Никак, самое распространенное у нас оружие было, куда там…

Ноги сами выносят к огнестрелу. Калаши, СКС-ы и прочие ППШ обхожу стороной – эка невидаль. А вот там, где пистолеты – там любопытно. Вот тут всякого богато. Наверно, и в Абхазии такого не было. Мой коллега, любивший там отдыхать из-за малолюдства и дешевизны, сильно удивился, когда хозяйского сына отец послал на рынок за гранатами. И гранаты оказались не фруктами этими, сок которых, по странному мифу, якобы восполняет кровь, а наоборот – обычными наступательными, которые как раз кровушку-то убавляют. Тут гранат нет, зато полно самых разных патронов на любой вкус, ружей, винтовок самого различного сохрана – вплоть до копаных, покрытых раковинами от ржавчины убожеств, – пистолетов и причандалов ко всему этому. Я тут видел и парабеллумы, и кольты, разумеется – наганы и ТТ, куда более редкие машинки вроде «Баярдов» и «Астр», но самоделок гораздо больше. Опять же, самых разных – от грубейшего и нелепого исполнения самопалов и уродливых пистолетов-пулеметов, глядя на которые сомневаешься в том, что они хотя бы первый выстрел переживут, до качественных, мастерски сделанных. Есть тут и такое, только стоит безумно дорого.

Я уже давно облизывался на товар, продаваемый одноногим мужиком – револьверы под разные патроны, но такие элегантные, что кошелек просто из кармана вон лезет. Уже знаю, что мужик – просто продавец, а делается это на Арсенале, тут же в Кронштадте. Черт, красивые револьверы. Особенно мне нравятся почему-то маленькие, умещающиеся в ладонь малокалиберные. И смотрю, появились еще симпатичные поделки – тоже малышки, двуствольные, очень компактные. Вроде бы их «Дерринджерами» зовут. А судя по стволу, патроны-то скорее всего от ПМ. Серьезные малышки. Определенно разорюсь, но такой куплю. Хотя сначала надо бы с ребятами посоветоваться – что они скажут. В принципе, у меня уже есть «Малыш», тоже куда как годный для скрытого ношения. Но все равно руки чешутся…

Как толковал мой приятель: «Реакция мужчины в оружейном магазине и в женской бане одинакова. Глазом бы все поимел, а вот руки коротки и их всего две».

Пока общаюсь с угрюмым одноногим продавцом, рядом – через три стола, на которых лежит всякая охотничья фигня: гильзы, дробь, ложа и приклады, а также гладкоствол разных видов, но по-моему, в основном очень дешевый и не шибко качественный (уж не наши ли стволы, к слову?), да еще какие-то несерьезные винтовки-мелкашки, начинается странная сцена.

Внимание привлекает трубный и назойливый голос, очень знакомый. Навязчиво просвещает убогих и неразумных посетителей в своей непререкаемой правоте старый знакомый – тот самый Фетюк. Ага, ну точно, культпоход в Колоколамске, не иначе.

– 7,62 мм патрон с уменьшенной скоростью пули УС в 1962 году принят на вооружение. Условное наименование – «7,62 УС», индекс – 57-Н-231У. Этот патрон предназначен для стрельбы из автоматов АК, АКС, АКМ, АКМС, АК-103 и АК-104, это даже дети малые знают, это азбука. Обозначается – вот черный наконечник пули, зеленый ободок. Известная вещь – всякий, кто разбирается в оружии назубок, знает, стыдно такое не знать…

Но я не слушаю читаемую высокомерным тоном лекцию, которой со священным трепетом и почтением к высказываемой мудрости внимает толстяк-продавец и еще несколько зевак, оказавшихся рядом. За Фетюком у того же стола стоит некто Енот, в том самом гопническом прикиде, причем я как-то сразу его не узнаю. Человека обычно встречают даже не по одежке, скорее – по телодвижениям, и для каждого человека это как визитная карточка – походка, жестикуляция, мимика, осанка. Можно человека переодеть, а его все равно узнают именно по этим признакам. Тут же Енот движется совсем иначе, чем обычно. Вместо скуповатых движений – какая-то вихлястость, мотает Енота, как на шарнирах марионетку, егозливый он какой-то, почесушный. И ростом вроде меньше, и сжупленный какой-то. Но сто пудов – это точно он, хотя я даже первые минуты и сомневаюсь.

– Что этот деятель тут разоряется? – спрашиваю у одноногого.

– А он как на обед идет, так сюда заворачивает, хоть часы проверяй. Консультации тут дает. Совершенно бесплатно, между прочим – ставит меня на место продавец, сам внимательно прислушивающийся к лекции.

Ладно, кладу обратно на стол аккуратную игрушечку серьезного калибра и двигаю домой. А то что-то подзадержался.

На самом выходе из скверика меня неожиданно окликает чисто, но бедно одетый старичок. Его товар – жалкие разрозненные пожитки, расставленные на куске клеенки прямо на земле.

– Молодой человек, купите бокалы!

Останавливаюсь, смотрю. В центре клеенки и впрямь стоят два хрустальных бокала на длинных ножках, один – повыше и покрупнее, другой поменьше и изящнее. Сначала мне кажется, что они покрыты тонким рисунком, но присев и приглядевшись, вижу, что это сеточка мелких белесых трещинок, от возраста. Дедок очень вовремя меня остановил – пить хорошее вино из стальных термокружек как-то нехорошо. А больше посуды у нас и нет, в общем: то, что осталось от прошлых хозяев, пришлось выкинуть, потому как вся их посуда лежала слоем осколков на кухне, а частью и в прихожей. Не знаю, что уж там у них происходило, да и сами они куда делись.

– Ну, знаете, а с чего мне их покупать? Сейчас в городе такого добра навалом. Любого, – спрашиваю я продающего, вертя в руке тот бокал, что повыше.

– А это не любые товары, – немного волнуясь, говорит старичок.

– И чем же? (А бокал хорошо лег в руку. Удобно).

– Жена купила их в день нашей свадьбы. Свадьбы-то и не было, конечно – сбегали в ЗАГС во время обеденного перерыва, расписались. И знаете, эти бокалы оказались счастливыми – нам все время везло, и тут я с женой согласен в том, что они нам принесли счастье.

– Хорошо счастье, если вам их приходится продавать, – замечаю я словоохотливому собеседнику.

– Всему свое время. Было сначала – селедка, водка да молодка. Потом – кино, вино и домино. Увы, сейчас уже подошло к «кефир, клистир и сортир». Кефир из бокалов не пьют. Но нам повезло, а то, что жена из квартиры захватила и бокалы, хотя более важные вещи пришлось бросить, тоже, знаете, многозначительно. Как вы считаете – есть у вещей аура? Ведь не зря же с мертвых вещи не снимают – чревато. Потому те бокалы, что в мертвом городе – они без ауры, причем в лучшем случае. А вот у этих – точно аура счастливой семейной жизни есть. Я вам ручаюсь, – очень уверенно говорит старичок.

– И как проверим? – улыбаюсь я.

– Я здесь часто стою. Особенно когда погода хорошая. Много новостей. Польза тоже есть – то с тем познакомишься, то с этим. Представляете, удалось с внуком связаться. И у него все живы. (Старичок привычно понижает голос, говорит тихо, осторожно) Он у нас ракетчик, так представьте, в их городке сразу ввели карантин – и у них если кто умирает, то не восстает нежитью. Не заразились они, вот ведь как.

– Очень интересно. А где этот городок?