Гремучий коктейль 4 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 38

— «И тебя не смущают межрасовые союзы?», — внезапно спросил лорд в моей голове.

— «С чего бы?», — удивился я, — «Что эйны, что гоблины почти не отличаются от человека, разве что размерами, цветом кожи и формой ушей с зубами. Плюс — они разумны и цивилизованы. Обычную дикую гоблиншу, вроде той, которую я убил возле Каскада, воспринять, конечно, сложно, она как обезьяна по интеллекту, а вот здесь что не так? Ты сам, насколько помню, был женат на полубогине, на девушке из иного измерения, на двух одержимых демонами гомункулах…»

— «Нет, гомункулы были наложницами. И… я не осуждаю твои мысли»

— «Еще бы. Вон какая фигуристая. И низенькая. Вполне понимаю Костю, хоть он и не вовремя это всё затеял»

— «Ну, мы в другом мире, участвуем в состязании, в котором вполне может появиться смертельный риск. Шансы на выживание у твоего друга не такие уж и высокие в таком случае. Он вполне мог решить взять от жизни побольше, пока может»

— «И то верно…»

Не вовремя, зато напомнило мне, что все происходящее вокруг — отнюдь не соревнование, а постановка книги. Я могу стараться победить, могу прилагать все силы, использовать ум, хитрость, сноровку, но это не даст ничего. У Книги Вермиллиона свои планы. Хотя это не значит, что я не могу, как мои дражайшие родственники ранее, провернуть кое-что своё под шумок. Когда придёт время.

— Человек! Мы скоро придём! Ну давай поделаем детей! Ты нравишься Датаре! Очень нравишься! Ты не такой огромный, как остальные!

Дожил, у меня вымаливает секс юная девушка, с которой знакомы менее дня. Почему я нахожу это… очень правильным? Отказаться, конечно, придётся, я человек женатый! Да и грудь у Кристины начала бурно расти…

— Никаких детей, только вперед!

— Плохой человек…

Преодолев небольшую ленивую речушку, из которой зеленокожую похотливую тумбочку пришлось буквально выдирать, ибо она затеяла ловить рыбу, я снова достал хавн, прорубившись через привольно раскинувшиеся заросли иномирового хвоща. Затем пришлось преодолеть рощу деревьев другого вида, на которых гнездились особо голосистые птахи, и мы с грустной спутницей вышли на…

— Почему-то я даже не удивлен… — вздохнул я, рассматривая внушительный деревянный городок, настолько новый, что трава между домами, прямо на проходных улицах, была лишь слегка вытоптана. При том, что населения было много — как деловито бегающих гоблинов, так и растерянно прогуливающихся людей. Хорошо одетых, с украшениями, вертящих головами и щелкающих клювами.

Не поляков. Совсем не поляков.

А еще, за всеми этими домами, людьми и гоблинами, в сумерках, возвышалось нечто эпически здоровенное, обложенное строевыми лесами. Эпически? Ну лишь для здания, созданного из дерева. Здоровенный такой колизей. Колизеище, со стенами высотой метров в десять-двенадцать, не меньше!

Неторопливо ковыляющий навстречу нам с Датарой Сарпан Клайшенг заставил меня нахмуриться. Отлично у них поставлена разведка.

— А вы не торопились… — тут же выдал седой гоблин, тщательно осматривая со всех сторон мою надувшуюся как мышь на крупу подругу по недолгому переходу, — Совсем не торопились!

— Решил сохранить силы, — ухмыльнулся я ему в ответ, — Вдруг вы бы погнали нас сразу на третий этап? Кто знает…?

— До него еще где-то неделя, — блеснув очками, гоблин махнул рукой в сторону колизея, — Мы же не варвары, Дайхард Кейн! А вы могли бы и поторопиться или… хотя бы провести время получше?

— Предпочту не иметь ничего общего с вашим миром, Клайшенг, поморщился я, — Вы играете в слишком опасную игру с теми, кто привык видеть в иномирцах либо слуг, либо мертвецов.

— Поправьте меня, князь, если я ошибаюсь, — седой гоблин, никогда ранее не проявлявший интереса в обычном разговоре, стоял, преграждая мне путь, — Но вам же приказано победить? Как и всем Номинантам? Почему же вы медлили?

— Я думал, — доверительно сообщил я надоедливому гоблину, заставляющему меня стоять, вспотевшим, после марша длиной более четырнадцати часов.

— Оу? — на зеленом лице не дрогнул ни один мускул, — И над чем же, если не секрет?

— Пытался понять, не смогу ли я самостоятельно отыскать ваш портал? — улыбнулся я, — Видите ли, Сарпан Клайшенг, ревнитель может выиграть в этом состязании двумя способами…

Закрыть портал. Отсечь Гарамон от Сердечника. Исполнить данные еще в академии клятвы. Неплохой вариант одним махом разрубить мировой головняк.

— Вам бы этого не простил повелитель, — гоблину определенно не понравился мой ответ. Впрочем, как и любому, кому угрожало бы уничтожение.

— Вполне вероятно, — ухмыльнулся я, — Зато я вполне бы смог стать героем для всего мира.

Невнятная беседа, в которой Сарпан явно хотел выяснить больше, чем сказать, подошла к концу. Гоблин сделал приглашающий жест рукой, и я последовал за ним, пронаблюдав, как раздосадованная Датара чапает себе, сердито обрывая венчики у цветов, куда-то в свежепостроенный город, но другим маршрутом. Меня провели в огороженный частоколом микрорайон, часто застроенный двухэтажными бараками, а затем, доведя до ближайшего, выдали ключ и адрес от номера на нас пятерых. Задрав голову, я посмотрел на верх — по плоским крышам зданий патрулировали серьезные хорошо вооруженные гоблины.

— Вы бы не добрались до портала, — напоследок пробурчал Клайшенг, — Ни с той, ни с этой стороны!

— А не совершаете ли вы ту же ошибку, что и люди по отношению к вам, м? — вздохнул я, — Сарпан, при всем уважении к дипломатическим способностям вашей расы, вы не учитываете того, что двадцать-тридцать полноценных волшебников смогут спокойно выжечь всю зараженную вашим влиянием территорию. И закрыть портал. Всего хорошего.

Бараки оказались неказистыми лишь снаружи. Каждый из них представлял из себя четыре больших и неожиданно комфортабельных номера с одной огромной залой и пятью закутками с кроватями. Очень неплохо. Два подъезда, а значит, к нам на этаж могут подняться лишь свои, другим тут делать нечего. С безопасностью все неплохо.

В зале своего номера я обнаружил Зальцева, Пиату и Парадина, дующих пиво и режущихся в карты. Все трое отчаянно зевали, но явно собирались бодрствовать до более позднего времени.

— О, Кейн, — вяло поприветствовал меня Матвей, — Ты опоздал.

— А я не спешил, — улыбнулся я, — Все успешно дошли?

— Почти, — подал голос Владимир, — Гоблинша, провожаемая вот этой маленькой шулершей, пожаловалась, что та её заболтала.

— Это она еще легко отделалась, — тут же покивал я, — могла и изнасиловать!

Приложившийся к кружке Парадин поперхнулся, обливая всех вокруг пивом. Эйна, которой досталось больше всего, гневно завопила, Зальцев, попытавшийся вскочить на ноги, не удержался на них и грохнулся на пол, а я, вслух порадовавшись, что мне теперь точно покажут дорогу в местную баню, оказался в перекрестье не самых доброжелательных взглядов. Так, буду ложиться спать — заберу с собой в спальню обувь, на всякий случай.

Костя пришёл ночью. Помятый, бурчащий себе под нос ругательства, измазанный болотной грязью… и с засосами. Посмотрев, как миниатюрный блондин падает лицом вниз прямо в зале, а возле него начинает суетиться всклокоченная Пиата, мы переглянулись и разошлись по койкам. Команда снова была в сборе и ей предстояла неделя отдыха.

С утра, правда, пришлось принять участие в революции. Не совсем настоящей, скорее в предваряющих её дебатах, но затеяны они были самым настоящим франком. Молодой и чрезмерно ухоженный человек издавал вопли на разных языках с самого утра, из-за чего вокруг него быстро собралась внушительная группа участников соревнований. Люди там были дикие, ни разу не цивилизованные, поэтому, вместо того чтобы набить крикуну морду, его принялись слушать. Мы тоже. А куда деваться? Не добраться же теперь сквозь всех до него. Стрелять нельзя — гоблины бдят.

Так вот, франка обуревали нехорошие чувства в том, что с нами со всеми поступают несправедливо. Мол, мы даже не знаем своего места в соревновании! Не видим собственных достижений! Не знаем, кто лидирует, а кто в отстающих! Так дальше жить нельзя! Мы не пешки! Мы благородные воины на службе своей страны!