Спаситель (СИ) - Прохоров Иван - Страница 112

Безхвостьев равнодушно взглянул на Коротышку.

– Федор Ильич! – подскочил тот. – Ты убо разумеешь, еже значит сие! Третье належание и яко сведали идеже будем!

– Еже во еже? – нахмурился Безхвостьев.

– Крыса посреди нас! – сердито прошептал Рогаткин. – Во-ся!

– Да из самого ближнего круга. – Подтвердил Голохватов. – Обаче яко оне сведали иде отайная ловитва буде? Токмо четверо ведали, да един из них сегодня помер.

Безхвостьева утомил такой напор, он рассердился.

– Да еже вы от меня хотите, я не разумею! Он во-то перед вами был. – Безхвостьев протянул руку и сжал в кулак, будто схватил кого-то. – Бери не хочу! Да один, а не с войском и еже бы вы мне сказываете?! Улетел на шаре матерь твою за ногу?! Прямо из-под носа!

Голохватов с Рогаткиным переглянулись.

– Федор Ильич, да поне весно еже он цинам возит товар на шарах по воздуху.

Боярин развернулся у расписных дверей воеводских хором.

– А коли так, – сказал он вдруг сердито, – егда он и впрямь кое-что ведает о сем мире поболе нас!

Сказав эти слова Федор Ильич вошел в хоромы и закрыл за собою дверь.

***

Весь вечер Федор Ильич пил водку и хмуро глядел в окно на вьюгу, много размышлял, пытаясь отыскать ответ почему с таким трудом выстроенная жизнь не приносит прежней радости, а тянет все на какую-то дрянь.

До полудня выехал он тайно в Балатовскую слободу с четырьмя рындами. Верный помощник и телохранитель разузнал где хоромы зимние купца Томилина, что не составило труда – большой двор с двухэтажным теремом и амбаром на краю слободы нельзя не заметить.

На дворе встретил их только конюх-старик, которого Варвара всегда возила с собой. Оставив своих людей во дворе, Безхвостьев спешился, бросил поводья конюху и поднялся по крыльцу на высокий первый этаж.

В тереме было хорошо натоплено, но пусто и как-то тихо.

– Варвара! – позвал Безхвостьев.

Никто не ответил, хотя ему показалось, что в соседней горнице кто-то есть – там скрипнула половица.

– Идеже ты?

Федор Ильич вошел и обомлел – за большим столом в коморе сидел Завадский.

– Где она? – задал глупый вопрос боярин, хотя сам уже все понял.

Он обернулся и увидел, что двери в сени спиной подпирает страшный разбойник с топором, который постоянно строит гримасы.

– Уехала. – Сказал Филипп.

– Амо?

– Туда, где ты ее не найдешь.

Безхвостьев к этому моменту уже сумел взять себя в руки – выпрямился, расправил плечи.

– Твоих рук дело? – спросил он как можно увереннее.

– У каждого свои слабости, – уклончиво ответил Филипп.

– И какие у тебя?

Завадский улыбнулся.

– Ты же не дурак, Федор Ильич, – вместо ответа сказал он, – ты понимаешь, что не смог бы ничего подобного построить.

Безхвостьев усмехнулся.

– Разумеешь ты большой человек?

– Нет, – ответил Завадский, – не больше тебя. Слушай, Федор Ильич, вонми как говорится, я знаю, ты немного расстроен, но у меня нет времени на пустую болтовню. Загляни под рогожу.

Только теперь Безхвостьев заметил, что на столе что-то лежит, накрытое большим куском материи.

Федор Ильич подошел, приподнял край. Под рогожей блеснули серебряные слитки. Безхвостьев вопросительно посмотрел на Филиппа.

– Еже ты хочешь?

– Ты вернешься в Москву и сдашь это в Сибирский приказ. Ты скажешь, что в Сибири появился новый промысел, который прибыльнее продажи меха примерно в десять тысяч раз. Ты расскажешь об этом новому царю, который только прибыл из Европы и остро нуждается в деньгах на реформы и на войну со шведами. Ты порадуешь его добрым известием и добьешься, чтобы он выдал мне монопольное право на торговлю опиумом с Цинской империей.

Безхвостьев прыснул от смеха.

– Чаю губа не дура!

– Знаешь, я мог бы вообще этого не делать, – Завадский кивнул на стол, – ведь теперь я могу доставлять товар по территории другой страны, мне даже остроги ваши не нужны, хотя я в любом случае их заберу. Вопрос сейчас о тебе. Ты хочешь быть человеком будущего или потеряться в прошлом?

Федор Ильич прищурился, задумчиво глядя на Завадского.

– Какова цена?

Филипп медленно поднял подбородок.

***

Голохватова ни свет ни заря вызвал к себе Федор Ильич Безхвостьев. Место встречи донесли – тайное, якобы стало известно кто все сливает врагу – толока в лесу в пяти верстах к северу от Селенгинского острога. Уже в дороге конный экипаж приказчика догнал Рогаткин, несущийся во весь опор с двумя рындами.

– За мною? – спросил Голохватов.

– По велению Безхвостьева.

Приехали вместе. На толоке никого. Приказчик крутил рыжей головой присматривался.

В этот момент на другом краю показались люди. Рогаткин первым узнал тунгусов.

– Засада! – Коротышка пришпорил коня, развернулся, но в этот момент стрела пронзила его шею.

Конь понес мертвого Рогаткина на дорогу.

Голохватов этого не видел – он глядел на приближающихся всадников, но и они расплывались и сливались в какую-то однообразную серо-бордовую массу. Приказчик ощутил резкую боль и со стрелой в сердце сполз с коня.

***

Весной Филипп, наконец, вернулся в Храм Солнца. Город благодаря усилиями старцев серьезно преобразился, но все еще напоминал богатое село. Надо будет заняться развитием градостроительства подумал Завадский, подходя к своей избе.

Сердце отчего-то забилось. Еще через сени он увидел люльку в форме мини-струги, подвешенную к перекладине под потолком. Внизу для подстраховки кто-то набросал сенных подушек. Завадский подошел к ней, сверху посмотрел на младенца. Тот не кричал, а только шевелил крохотными ручками и ножками, глядя на Филиппа большими небесно-синими глазами. Завадский глубоко вздохнул и поднял взгляд на дверной проем в соседнюю комнату. Тени ветвей безмятежно покачивалась на крашеном полу.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ