Водный клан - О.Шеллина (shellina) - Страница 6

– Вот же гадство какое, прямо-таки вселенского масштаба, – процедил я сквозь стиснутые зубы, и пошевелил замерзающими пальцами ног. – Ладно, посмотрим, что здесь за зомбилэнд, и надеюсь, что я не прав в своей оценке происходящего.

Поежившись, я вытащил из кармана нож, раскрыл его, и, крадучись, направился к зданию. Зачесалось лицо, и я, поднеся руку к щеке, обнаружил, что на мне все так же надет респиратор. Решив на всякий случай его оставить, продолжил свой путь, отмечая про себя, что физически чувствую себя гораздо лучше, и даже боль в руке, которая беспокоила меня до этого, куда-то делась.

Наверное, это было важно, но, может быть, я просто стал расхаживаться, после долгого лежания, когда у меня просто все тело затекло, включая руку, а теперь наконец-то отпустило. Больше меня волновал вопрос о том, кто я. Но также я прекрасно понимал, что вряд ли получу ответ на этот вопрос прямо сейчас, только, если сам вспомню.

Под ногой что-то хрустнуло. Опустив взгляд, я увидел, что наступил на высохший скелет какой-то мелкой зверушки, наверное, мышки-полевки. Что-то с этим местом явно не так. Теперь я шел, стараясь тщательнее осматривать не только окрестности, но и землю под ногами. Вроде бы пока подобных сюрпризом больше не попадалось, и я подошел к зданию, останавливаясь перед приоткрытой, словно приглашающей меня войти дверью.

– Ну, если так настойчиво просят, почему бы и не зайти, – я тряхнул головой, прогоняя настойчиво лезущие мысли о всякой чертовщине. Вот только я не верил во все эти абры-кадабры, да и зомби были под вопросом. Я скорее поверю в какую-нибудь радиацию, или что-то типа этого. И иду сюда не просто, чтобы погреться, а, чтобы попытаться понять, что здесь произошло. Ведь может так оказаться, что я имею ко всему этому отношение, и, запустив ассоциативную цепочку мой разум вспомнит наконец, хотя бы мое имя.

***

Овчинников стоял и мрачно разглядывал пустую кровать с валяющимися как попало проводками системы жизнеобеспечения.

– Ну? – он повернулся к стоящему с отвисшей челюстью Алдышеву и нахмурил брови. – И как вы это объясните? Где тело? Или вы не просто проворонили смерть Савы, но еще и умудрились от тела быстренько избавиться? Если это произошло не слишком давно, то лучше скажите, куда вы его дели, пока не стало слишком поздно.

– Я… – Алдышев принялся метаться по палате, даже нагнулся и заглянул под кровать, разумеется, не обнаружив там никаких признаков Савельева. – Я ничего не понимаю, – наконец, он вылез из-под кровати, и сел на пол. – Мистика какая-то.

– Вы абсолютно уверены, что он умер? – Овчинникову не нравилась вся эта ситуация в целом.

Он не мог себе представить, что Савельев перестал бороться и просто ушел, из-за какого-то скачка напряжения. Это было не то, что на него не похоже, сколько иррационально, потому что никаких предпосылок к летальному исходу не наблюдалось.

Да даже система жизнеобеспечения была подключена только частично, потому что по какой-то до сих пор не установленной причине сердце Виталия билось совершенно без каких-либо вмешательств извне, но вот с дыханием были определённые проблемы. И элементарный скачок напряжения вряд ли мог как-то на нем отразиться. Может и прав Алдышев, называя это все мистикой.

– Я уверен, да. Я все проверил. Никаких реакций на раздражители, ни дыхания, ни сердцебиения, а зрачки не реагировали на свет, – Алдышев встал с пола. – Он был мертв окончательно и бесповоротно, и я надеялся с вашей помощью успеть выделить необходимые клетки, которые могут быть еще живы, чтобы использовать их для рождения наследника.

– Если бы Эльза согласилась вынашивать ребенка мертвеца, – усмехнулась Светлана. – Вот только для мертвеца, это тело оказалось довольно шустрым. – Она закрыла глаза, а когда открыла, то они начали напоминать два озера беспросветной тьмы. – Не бойтесь, просто не мешайте мне, – даже ее голос изменился, обдав присутствующих могильным холодом.

Алдышев смотрел на нее с опаской, и лишь Овчинников наблюдал за действиями жены с легкой полуулыбкой, застывшей на губах. Но все-таки находиться рядом с магом, призвавшим дар смерти, было очень неприятно. По палате прошелся ледяной ветер, вызывающий целые полчища мурашек на коже. Когда он стих, Светлана слегка пошатнулась, отпуская дар и устало произнесла.

– Идиот.

– Простите, что? – Алдышев поджал губы.

– Если здесь и была смерть, то, скорее всего, клиническая. Я не зафиксировала полноценной смерти кого бы то ни было. Поэтому я могу с чистой совестью вас спросить, Евгений, где, мать твою, Сава?

– Я не знаю, – Алдышев заметно растерялся. – О, господи. Так он был жив? И мы ему ничем не помогли. Какие же мы кретины, – он ударил себя ладонью по лбу. – Но, приборы не фиксировали жизненной активности, и мы с Егоровым провели все положенные тесты… Как же так?

– Не знаю, – Светлана пожала плечами. – Возможно, что-то вроде кратковременного синдрома Лазаря. Я не уверена на все сто процентов. Вам не за мной надо было бежать, а за тем, кто даром жизни владеет. Только вы даже мужа моего подключили к моим поискам, теряя драгоценное время, – она покачала головой, укоризненно глядя на горе-ученого.

– Но, где он в таком случае? – Алдышев, в который раз, оглядел комнату и заглянул под кровать.

– Что здесь происходит? – раздался от двери голос Эльзы.

Она пришла сюда, приняв, наконец, весьма непростое решение: Алдышев должен был получить добро на извлечение и заморозку определенного материала из тела ее мужа, а Светлана могла проводить на нем свои бесчеловечные эксперименты.

Какого же было ее удивление, когда она нашла Егорова, волочащего по коридору целую вязанку, состоящую их тел крысюков, и направляющегося явно не в ту лабораторию, в которой он должен был неотрывно думать над тем, как помочь Виталию. На ее вопросительный взгляд, Егоров философски пожал плечами и ответил.

– Прорыв, надеюсь, что последний, – и побрел дальше. При этом он выглядел еще более сумасшедшим, чем при их встрече в канализациях, если такое в принципе было возможно.

Теперь, вот все те, кто пытался как-то помочь Саве, столпились вокруг его кровати, словно произошло нечто из ряда вон выходящее. Сердце на секунду замерло, пропустив один удар, но потом застучало сильно и часто, приводя Эльзу в состояние близкое к панике.

– Эм, Эльза, дорогая, ты только не волнуйся, – протянул Овчинников, и она покачнулась, потому что эти слова и этот тон могли означать только одно – случилось что-то непоправимое.

– Что с ним? – она решительно оттолкнула Алдышева и уставилась на пустую кровать. Тряхнув головой, словно прогоняя наваждение, Эльза, прищурившись, обвела взглядом обоих Овчинниковых и остановила взгляд на Алдышеве. – Где мой муж? Что вы, твари, с ним сделали?!

Глава 4

Войдя в здание, я остановился у дверей, вглядываясь в царящий вокруг полумрак. Внутри этого здания было как бы ни холоднее, чем на улице, во всяком случае, более промозглей. Кожа тут же покрылось миллионом мурашек, а белый халат служил очень плохой защитой от пробирающего до костей холода. Я прислушался, в какой-то момент мне показалось, что где-то в глубине, может быть даже на других этажах, послышался шорох и звук, похожий на льющуюся воду, когда она стекает, например, по ступеням вниз. Но буквально через несколько секунд эти звуки прекратились.

Я простоял довольно долго на одном месте без движения, но больше насторожившего меня звука слышно не было, и тогда решил, что мне все-таки показалось.

Я сделал шаг от двери, все еще раздумывая, нужно ли мне идти дальше внутрь, потому что болтаться в темноте, не имея ничего, что могло бы помочь мне с освещением, было не слишком мудрым решением, как внезапно раздался щелчок и пространство вокруг меня залил холодный белый свет.

От неожиданности я вздрогнул, и принялся озираться по сторонам. Лишь спустя минуту до меня дошло, что освещение включилось, реагируя на движение. Я сделал шаг назад и свет погас. Понятно, где-то здесь датчики движения и установлены, остается надеяться, что подобное присутствует не только конкретно в этом месте.