Князь Немертвый (СИ) - Зарецкая Рацлава - Страница 30

— Прости за это. — Даже не смотря на князя, я понимала, за что он извиняется.

— Пустяки. Я сама это сделала.

— Будет шрам…

— Не страшно. Купишь мне широкий браслет с большими камнями.

Князь тихо хохотнул, и я с трудом подавила желание взглянуть на него.

— Сколько я проспала? — спросила я ни столько ради интереса, сколько ради того, чтобы отвлечь себя от странных мыслей, которые вгоняли меня в краску.

— Четыре дня.

— И все четыре дня ты был рядом.

— А ты как думаешь?

— Это был не вопрос…

Не выдержав, я посмотрела на князя, на губах которого застыла полуулыбка.

— Много увидела за это время?

— О чем ты? — спросила я, прекрасно понимая, что князь имел ввиду.

— О моих воспоминаниях.

— Не все, — призналась я. — Разве можно уместить воспоминания из жизни, длинною в восемь столетий, в каких-то жалких четыре дня?

В ониксовых глазах князя вспыхнули озорные искорки, от чего мое сердце пропустило удар.

— А вот я видел все, — произнес он с хитрой улыбкой.

— Что? — пискнула я, совсем забыв об обратной связи во время укуса — не только человек видел воспоминания кусающего его вампира, но и вампир видел воспоминания человека, чью кровь он пил.

Боже, помоги мне не стать помидором!

— Ты прожила совсем немного по сравнению со мной, так что мне удалось увидеть все твои воспоминания, — продолжил князь. Кажется, ему нравилось дразнить меня. — Увы, понравилось мне не все.

В голову почему-то сразу пришел момент нашего с Димой поцелуя, а за ним то, как Дима сделал мне предложение. Однако, возможно, князь имел ввиду то, что я частенько подслушивала его разговоры и делала то, что он запрещал.

— Пить хочу, — буркнула я, прервав разговор, который совсем мне не нравился.

— Я принесу. А еще куриный бульон. Тебе надо поесть. — Князь поднялся и вышел из своей спальни, оставив меня одну.

Наконец я облегченно выдохнула. Пить мне, конечно, хотелось, но не так уж сильно. Просто это был повод спровадить князя хотя бы ненадолго, чтобы прийти в себя.

На письменном столе стояло небольшое зеркало, и я, осторожно поднявшись, заглянула в него. На щеках, как я и думала, алел румянец. Лицо было бледным, как у князя, а глаза почему-то блестели.

Я села на постель и осмотрелась. В спальне князя я была впервые — до этого лишь заглядывала внутрь, не успев толком ничего рассмотреть. Теперь же я могла изучить ее вдоль и поперек.

Мрачные темно-коричневые тона, полное отсутствие картин и минимум личных вещей на виду: лишь книги на полках, свечи, бумаги на письменном столе и чернильница с пером. У стены кресло и торшер. Кровать широкая, дубовая, без балдахина. Рядом — две тумбочки, на которых стояли подсвечники.

Я потянулась к ближайшей ко мне тумбочке и выдвинула верхний ящичек. В нем лежали свечи, золотые часы с цепочкой и уже знакомый мне оберег.

Обернувшись к приоткрытой двери, я замерла и прислушалась. Шагов князя не было слышно, поэтому я взяла оберег за шнурок и, держа его на вытянутой руке, принялась внимательно рассматривать. Три закругленных железных усика, соединявшихся между собой в середине — вот и все, что из себя представлял оберег. Кажется, Велена назвала его «Огневиком».

— И чего он его бережет? — пробормотала я.

Поднеся оберег ближе к лицу, я коснулась его усиков свободной рукой. Перед глазами вдруг вспыхнул образ князя восьмисот летней давности. Мгновение, и я уже снова видела перед собой лишь его спальню.

Что это было? Недосмотренные мной воспоминания князя?

Оберег неприятно холодил руку. Казалось, что от него кожу даже немного покалывало, поэтому я поспешно убрала оберег на место и задвинула ящик.

Вскоре пришел князь с тарелкой бульона на подносе и стаканом воды. От запаха еды у меня в животе заурчало, а рот наполнился слюной. Не успел князь пристроить поднос на мои колени, как я уже накинулась на бульон, который показался мне самым вкусным первым блюдом из всех, что я ела.

— Сам готовил? — пошутила я, проглотив очередную ложку.

— Да.

— Я пошутила.

— А я нет.

Замерев с полной ложкой у рта, я вскинула удивлённый взгляд на князя.

— Есть что-то, что ты не умеешь?

Князь усмехнулся и кивнул.

— Есть, конечно.

— Например?

— Понимать тебя. Даже после того, как увидел твои воспоминания. — Князь печально улыбнулся и отвел взгляд в сторону.

К моим щекам снова прилил жар. Я уткнулась в тарелку и, быстро доев бульон, убрала поднос в сторону. Молчаливое присутствие князя давило на меня. Хотелось убежать в свою спальню или с головой забраться под одеяло. Первый вариант осуществить трудно, потому что на моем пути была преграда в виде сидящего на постели князя, а второй вариант был слишком детским. К тому же, под одеялом терпко-пряный запах, от которого мое сердце начинало биться чаше, наверняка еще сильнее, так что…

— Я сказал Диме, что ты цела, — внезапно нарушил тишину князь. — Он приходил пару раз. Просил сообщить сразу же, как ты очнешься.

— Сообщил? — сглотнув, спросила я.

— Еще нет. — Ониксовые глаза не смотрели на меня. Понять, что чувствовал князь, было сложно.

— Почему?

Князь долго не отвечал, глядя куда угодно, но только не на меня. Затем вздохнул и пожал плечами.

У того, кто прожил более восьмисот лет, не было ответа. Смешно. Прямо каламбур какой-то.

— Не можешь ответить или не хочешь? — уточнила я.

— Не могу…

Почувствовав внезапно появившуюся власть над сидящем рядом со мной мужчиной, я задала следующий вопрос:

— Зачем ты пришел за мной на кладбище?

— Разве я не мог не прийти? — тихо отозвался князь. — Они угрожали убить тебя.

— Они блефовали, и ты это знал. Оборотни бояться закона.

— Ну а я боялся за тебя, — не раздумывая, сказал князь.

После того, как я увидела его воспоминания, то поняла, что он вовсе не ненавидел меня и не презирал. Он просто хотел, чтобы мы остались друг к другу равнодушны, и чтобы он смог спокойно выпить всю мою кровь. Но план князя по сохранению равнодушия с терском провалился, он отказался от того, что жаждал всю свою долгую жизнь. Решил просто жить дальше и наблюдать за мной со стороны. Думал, что я всегда буду рядом — не как рабыня, разумеется, а как помощница, как племянница, как близкий человек. Но я снова спутала его планы, рассказав о Диме…

— Мне написать Берестову? — спросил князь.

— Ты точно не умеешь читать мысли? — воскликнула я, в который раз опасаясь за безопасность своего сознания.

— Нет, а что?

— Ничего…

— Ты думала о Диме? Хотела с ним увидеться? — предположил князь. В его голосе сквозило легкое недовольство.

Он не мог мне запретить общаться с моим женихом, но, кажется, князю это было неприятно. И от этого мне почему-то захотелось широко улыбнуться, однако я поборола этот порыв, потому что хотела обсудить еще один серьезный вопрос.

— Почему ты передумал пить мою кровь? — Я очень стеснялась спрашивать об этом, но чувствовала, это сделать необходимо, иначе мы с князем никогда не расставим все точки над i.

— Ты не только подслушала наш с Генрихом разговор, но еще и видела мои воспоминания. Тебе ли не знать ответ на свой вопрос. — Князь смущенно посмотрел на меня. Ему тоже было неловко обсуждать это.

— Я ушла до того, как ты пояснил причину, по которой я тебе больше не нужна.

— А зря, — усмехнулся князь, опустив взгляд на свои ладони, что лежали на коленях, — ведь тогда бы ты не рассказала мне про Диму, и ваша помолвка не состоялась бы так быстро.

— Жалеешь о ней? — незамедлительно спросила я.

— О ком?

— О нашей с Димой помолвке?

Я думала, что князь снова пожмет плечами и скажет, что не может ответить на это вопрос, но внезапно он оторвал взгляд от своих ладоней и пристально посмотрел на меня.

— Я жалею лишь о том, — низким голосом произнес он, прожигая меня взглядом своих черных глаз, — что я не человек. Тогда бы не было у тебя никакой помолвки с Берестовым. Да и самого Берестова бы не было в твоей жизни.