Исчёрканная - Стрельченко Дарина - Страница 8

Она вернулась к порогу, надела кроссовки. Иляна молча смотрела на неё от стола. Маргарита только теперь заметила, что у неё на шее намотан шарф, а сама она закутана в огромный меховой жилет.

– У тебя хоть какие-то таблетки есть?

– У меня простуда. С таблетками лечится за неделю, без таблеток – за семь дней, – ответила Иляна в нос.

Маргарита взялась за дверную ручку.

– Спасибо, что пришла.

Маргарита усмехнулась. Спросила – просто так, вовсе не интересуясь, – просто хотелось, чтобы Иляна улыбнулась:

– Почему у тебя этот зверь одноглазый? Фёрби?

– А-а. Его Антон украл у Кати и бросил в унитаз. Катя после этого не захотела его отмывать. А я постирала, только глаз намок и отклеился. И он не заводится больше. Но всё равно милый.

«Его Антон украл у Кати и бросил в унитаз».

Гляибля. Гляибля. Гляибля. Страх и тьма поднимались, как вода в засорившемся сливе. Выше и выше. К горлу. К носу. Захлёстывая.

– Рита! Рита, ты что?

Она опомнилась, сидя на кровати Иляны. Из носа шла кровь. Во рту был железный привкус.

– Что с тобой? Принести воды? – хрипло спросила Иляна, рукавам вытирая нос.

– Себе лучше салфетку принеси, – пробормотала Маргарита, наклоняя голову вперёд. Было противно, и дышать получалось плохо, но кровь постепенно остановилась. Иляна исчезла куда-то, потом вернулась, сунула в руки носовой платок – вроде чистый.

– Что с тобой? – повторила она.

– Не знаю. Может, разволновалась, – ответила Маргарита, испытывая смущение, растерянность и досаду.

– За меня, что ли? – вручая ей кружку с водой, фыркнула Иляна. В ноздре надулся пузырь.

– Высморкайся, – велела Маргарита. – Ну, считай, за тебя.

– С чего это тебе за меня волноваться?

– С того, что у меня была подруга. Дура, как ты. И она плохо кончила. – Маргарита залпом проглотила тёплую воду. – Не хочу, чтобы с тобой было так же.

Иляна помолчала. Забрала кружку. Села на табурет у стола.

– Ну… ладно. Но ты зря волнуешься. Всё со мной офигенно.

– Ну и хорошо. – Маргарита встала и пошла к дверям. – Извини, что натоптала.

– Ничего. Я тоже дома в кедах хожу, – ответила Иляна.

– У тебя кто-то ещё из взрослых тут есть?

– Брат, – ответила Иляна и скривилась.

Маргарита постояла на пороге, прислушиваясь к себе.

– Ну пока?..

– Пока.

***

Вернувшись из «Дворика», что-то начёркав по литературе и кое-как ответив на вопросы по английскому, Маргарита устроилась на подоконнике. Из щелей дуло, но она заткнула самую широкую подолом длиннющей кофты и прислонилась к косяку. Март всё ещё не хотел сдаваться, вовсю шёл снег, но сквозь тучи прорывался розоватый мягкий закат.

Отчим с матерью ругались за стеной. Но здесь, по крайней мере, действительно можно было найти, что поесть. И не пахло так жутко – по крайней мере, постоянно. И входная дверь всё-таки закрывалась на замок.

Маргарита представила Иляну и поняла, кого она ей напоминает. Маленького жирафа. Жирафёнка – с огромными глазами с длиннющими ресницами, на тонких ногах на хрупких копытцах.

Маргарита закрыла глаза, чувствуя, как внутри ворочаются злоба и жалость. Совсем как март борется с весной. Совсем как витязь на распутье. Распутье есть, но дорог – ни одной.

Что она может сделать для Иляны? Ничего. Как и для Лены.

Что она может сделать для себя больше того, что делает? Ничего.

Ночью, когда отчим затих, а мама, судя по всполохам из-под двери, смотрела телевизор без звука, Маргарита пробралась на кухню за цитрамоном. Разболелась голова. Воды в чайнике не было, пришлось запить цитрамон из-под крана.

У Иляны ведь наверняка нет никаких лекарств. Наверняка у неё и чая нормального нет, не говоря о лимоне, о сахаре. Тётя придёт с суток и завалится, пьяная, рядом с дядей. Брат… Непонятно, что у неё за брат. И где у неё родители? Откуда она вообще такая? Информатика, физика, английский. Домики, звёзды. Фёрби из унитаза.

Нельзя. Нельзя!

Маргарита забралась в кровать, укрылась до подбородка. Слёзы стекали из глаз за уши, кожу щипало.

«и так будет всегда»

«и ты ничего не сделаешь с этим»

«что бы ты ни делала, всё будет впустую»

«таких, как ты, миллионы»

«и так будет всегда»

Глава 7. Глаз

Март перевалил за середину, Иляна вернулась в школу, Маргарита получила во «Дворике» премию. Отчим пил, мать плакала, и если что-то менялось – то только сокращалось число дней до окончания школы, после которых должно было начаться что-то другое. Что – Маргарита не знала. А вот Иляна знала очень хорошо. Когда после третьего урока в класс пришла завуч с какими-то тестами, она аж заёрзала на стуле.

– Ты чего? – прошептала Маргарита.

– Это тесты на подготовительные курсы в институт. Если хорошо напишешь, возьмут бесплатно.

– Ты туда хочешь?

Иляна посмотрела на неё, как на идиотку.

– Конечно.

– Зачем тебе? Ты ж и так куда угодно поступишь. Сдашь ЕГЭ на сотки, и всё.

Иляна вздохнула и посмотрела на Маргариту как на ещё более глупую, чем ей думалось. Объяснила шёпотом:

– Кроме ЕГЭ есть дополнительные баллы. За эти курсы, например.

– Чёрных, Иванова! Опять болтаем? – одёрнула историчка. – Серьёзную работу будем писать! Сосредоточились все!

– А перемена? – спросил кто-то. – Звонок уже был.

– Звонок для учителя, – в один голос ответили историчка, завуч и Иляна; правда, Иляна – едва слышно, уткнувшись в парту.

Завуч уже раздавала листы, проверяя, чтобы никому не досталось по два. При её приближении Иляна замолкла, напряглась и слегка придвинулась к Маргарите.

– Эй… ты чего?

Перед ними легли пустые бланки, но, вопреки обыкновению, Иляна не придвинула лист к себе тут же. Молча сидела, глядя куда-то в сторону всё то время, пока завуч объясняла, что это за работа, на что она влияет и почему важно «забыть о ваших делишках на перемене, сосредоточиться и выложиться на все сто».

Расслабилась Иляна, только когда завуч ушла.

– Да что такое с тобой? Корягу эту директорскую, что ли, боишься?

Иляна помотала головой и взглянула в листок – сначала в свой, потом в Маргаритин. Спросила с надеждой:

– Ты же попробуешь решить?

– Какой смысл? Я на эти курсы не собираюсь. В институт всё равно не поступлю.

– Попробуй, а? – попросила Иляна. – Может, вместе будем ходить.

Маргарите показалось, будто она только что захлопнула за собой дверь Иляниной квартиры; только что вырвалась из запахов перегара и безнадёги. Она впервые пожалела, что после колонии даже не пыталась вникать в учёбу по-настоящему.

– Я всё равно не смогу.

– Я за тебя решу, – быстро сказала Иляна. – Сначала твой, потом свой. Подвинь так, чтобы я видела…

Маргарита, не очень-то веря в успех, подвинула свой тест к середине парты. Иляна придвинулась ближе. От её балахона – сколько их у неё было одинаковых? Неужто один и тот же носит? – пахло пылью и чем-то сладковатым, как будто сухими листьями, забытыми в словаре.

Пока Иляна строчила в черновике ответы для Маргариты, Маргарита водила по листу ручкой для отвода глаз. Допустим, получится. Допустим, Иляна решит оба теста, их обеих возьмут на курсы. И что? На что ей это? Она даже завуча толком не слушала, что за курсы-то, на какой факультет. Ну, раз Иляне так надо, – наверное, что-то с информатикой или физикой. Но она-то, Маргарита, что там забыла? Вылетит в первый день. Да ещё и место чьё-то займёт.

Она покосилась на Иляну и вздохнула. Иляна писала, феньки на запястье елозили по листу. Маргарита сообразила вдруг, что на уроках слышит этот звук постоянно: сухой, рассыпчатый. Как будто баюкает.

***

На следующий день в обед Маргарита стояла в очереди бесплатников одна. Подумала было, что Иляну опять подкараулил кто-то из старшеклассников, и мысленно решила, что, если та не появится через пять минут, – пойдёт искать её по туалетам и тупикам.

Прошло пять минут. Иляны не было.