Отыгрывать эльфа непросто (сборник) (СИ) - Кондратьев Леонид Владимирович - Страница 169

Ссешес после этих слов задумчиво облокотился на стол, заваленный обрывками проводов и радиодеталями, выпотрошенными хозяйственным Олегом из различного рода радиохлама попадающегося иногда дроу и другим членам отряда, и с крайне задумчивым видом произнес:

— Хмм… Шаманизм говорите? В принципе при постоянной подпитке жизненными силами кровных родственников некоторые духи могли бы и выжить. Только вот призыв какого-нибудь дальнего предка, причем видимо моего, из-за межмировых барьеров и оплата ему, а без оплаты эти сволочи — я о духах — не работают, обойдется в такую уйму энергии, что гекатомбой не отделаешься и даже одной… Это считать надо…

Раздумья Ссешеса прервал вопрос Олега.

— А гекатомба?

Не отвлекаясь от каких то своих подсчетов и заумствований дроу буркнул:

— А, не обращай внимания — это меня опять откат от языкового амулета дергает. С магией разума вообще по нормальному только иллитиды работают. Вообще-то такие вещицы, как использованный мной амулет у них и закупают, хоть дела с ними вести и опасно… Вроде это перевод на какой-то ваш язык фразы or’shanse ravhelen d’ gol… — После этих слов, произнесенных как будто бы про себя, Ссешес очнулся и уверенным голосом произнес. — Примерно пару тройку миллионов! — Тут дроу запнулся и как бы оправдываясь, быстро перевел тему. — В общем достать твою батарею будет очень сложно, да и затраты будут в разы, если не на пару порядков выше чем при изготовлении ее аналога. А для этого нам будет необходимо…"

Вот примерно такие воспоминания пробегали в голове Олега, когда он чуть ли не размахивая стаканчиком с чаем, пытался убедить дроу расстаться еще с парочкой кристаллов для изготовления системы электропитания к его обожаемой технике.

— Пехотный диапазон прослушивать надо? Надо! — загибать пальцы у радиста получалось конечно намного хуже чем у старшины, но он старался, тем более что если старшина периодически уламывал на что-нибудь полезное такого зубра и хомяка как Дух Чащи, то Олегу было немного полегче, так как в отличии от лешего дроу поддавался уговорам… Иногда… — Связь с Центром держать надо? Надо! Вот и я об этом. Плюсом я тут на коленке приемничек соорудил, чтобы летунов слушать можно было, что наших, что немчуру эту клятую. И чем все это богатство питать? Этого кристаллика, который ты соорудил только на северок и хватает, да и то если его полдня в костерке держать! Да и я уж и так и так извращаюсь с помощью вибропреобразователя из накального анодное добываю. Но это же куром на смех! Так что надо или мощность поднимать или еще пару тройку таких батареек. И срочно…

Состояние дроу, уставшего до звездочек, мелькавших перед глазами, после многочасовой тренировки навязанных ему ученичков, уже уменьшившихся на четыре организма, можно было даже не озвучивать. Видимо этим и объяснялась его пассивная позиция в этой беседе больше смахивающей на монолог, совмещенный с вымогательством. Впрочем, в таком или почти таком же состоянии был не только Ссешес. Многокилометровый выматывающий марш, подкрепленный хорошей нагрузкой в виде переносимого груза, вышиб дух не только из дроу или устало прилегшего Кадорина, но и из других участников этой не покривя душой эпопеи. Ведь в лагере и в подземелье Дома на пару дней оставалось только три живые души — Васю, закопавшийся среди своих пробирок Роман, в очередной раз пытающийся доказать изначально химическую природу алхимических преобразований и этот вот увлеченный "Маркони", готовый вынуть душу за какую-нибудь особо нужную ему радиолампу. Которых у него в хозяйстве, на взгляд Кадорина и Ссешеса, было вполне достаточно. Во всяком случае, заказываемые с каждым самолетом из центра ремкомплекты и НЗ Олег успевал куда-то оперативно девать, что как ни странно положительно сказывалось на надежности и качестве радиосвязи. С одним комплектом "Северка" Олегу все же пришлось расстаться, со слезами на глазах запаковав и отдав в руки Кадорина. Правда, не по своей воле, но с приказом Центра не поспоришь. Переданная радиостанция выступала в виде так называемого "тортика" без которого приличные люди в гости к соседям не ходят. Особенно если хоть и не преднамеренно, но этим самым соседям ранее было сделано несколько мощных подлянок.

А дело заключалось в том, что совместные вечерние беседы Духа Чащи, ВаСю и как ни странно Кадорина привели к своему закономерному результату. Леший поделился несколькими довольно подозрительными скоплениями, как он выразился "людишек подозрительных вельми". Ну а ВаСю, с невинным видом подливающая чай собеседникам, извлекла из глубоких рукавов своего одеяния, довольно интересную бумажку, неизвестно каким образом попавшую в ее очаровательные, но от этого не менее цепкие руки. Хотя — почему не известно? Меновая торговля с соседними хуторами и отдельными "болотными сидельцами" хотя и небольшая, но имела место, позволяя Дому избавиться от некоторых излишек и приобрести необходимое, в добавок принося некоторую информацию об окружающем мире. Ну а слухи, так куда же без них. О том, что в данном районе и так творится разная чертовщина не в курсе были разве что глухие и слепые вдобавок.

Так что, сложив два плюс два, высокие договаривающиеся стороны сделали единогласное заключение. Да и какой еще вывод можно было бы сделать, имея на руках вот это:

"У гражданина Добролета для нужд Красной Армии изъят поросенок весом примерно 30 кг. Стоимость подлежит возмещению после войны. Комаров." Вдобавок оный гражданин Добролет, клялся и божился всеми святыми, что сразу-то он не признал, а вот уж на следующее утро вспомнил. Видел он этого Комарова, видел. В Пинском обкоме видел, когда с председателем колхоза по финансовым делам приезжал. И после вот такого вот агентурного донесения, предварительно получив разрешение центра во время очередного сеанса связи, Кадорин вознамерился сходить в гости. Один. Что ему закономерно не удалось.

Хронически не высыпающийся, больше похожий в последнее время на тень самого себя, дроу схватился за эту идею всеми конечностями. Правда с условием, что ученички будут сопровождать его и во время этой прогулки. Так как видите ли оставить их без присмотра, а самое главное без подпитки аур, он не может в принципе. Примерно на такой же подпитке в свое время находилась Васю. В смысле — может, но не на долго — умрут. Тем более что печальная статистика уже была. Процесс перестройки организма и насыщения энергооболочки, более или менее продуманный и осуществленный Ссешесом, отличался, как он в принципе и предупреждал, крайней нестабильностью и непредсказуемостью результатов. Хоть руководство СССР и прислало вполне адекватных и физически сильных молодых людей, но некоторые вещи нельзя было предугадать. У одного в процессе ритуала не выдержало сердце. Еще двое — просто сошли с ума и превратились в роняющих слюни и истошно орущих идиотов, впрочем проживших после этого не более часа, так как вызванное отторжением частички Духа Чащи изменение энергетического баланса нервной системы привело к дисбалансу в работе внутренних органов и скоротечной, хотя и крайне неприглядной смерти. Надо сказать, что даже наблюдая последние минуты жизни таких же как они сами подопытных, ни один из этих молодых комсомольцев не отказался и не устроил позорную истерику, на что в тайне надеялся дроу, просто из-за врожденного ехидства и довольно отвратительных воспоминаний человеческой половины, практически на корню убивающих даже предположения о возможном героизме индивидуумов людского роду-племени. И дело было даже не в приказе вышестоящего руководства, не в каких-то деньгах или других наградах. Жертвовать своим физическим и душевным здоровьем этих юношей заставляло нечто высокое, то что к сожалению практически перестало появляться в их потомках. Стискивая крошащиеся зубы на алтаре, или рыча от пронзающей каждую клеточку боли, они верили и отдавали всего себя ради своей родины, держась часто уже не на силе воли, а на той призрачной ниточке, которая связывает душу и тело. И видя такое самопожертвование, такой без сомнения героизм, Ссешес тщательно скрывал охватывающую его ярость, берущую свое начало, в чем дроу боялся признаться даже самому себе, в банальной зависти, подкрашенной легкой дымкой каких-то совсем уж не идентифицированных чувств.