Отыгрывать эльфа непросто (сборник) (СИ) - Кондратьев Леонид Владимирович - Страница 163

Все это могло бы обмануть недалеких людей и заставить их трепетать в ужасе. Но не меня. Ведь точно такое же отношение ко всему моему роду веками было и в Поднебесной. И даже оказанные императору услуги не прекращали шепотка среди челяди и обычных людей. Вот и сейчас, испуганные или, наоборот, излишне наглые взгляды, особенно среди новых учеников, царапают спину. И не только мне одной…

А страх? Первоначально мутная пелена его и для меня застилала яшмовое зеркало разума, заставляя думать о разном… Но оказанные недостойной, не имеющей ни одного ляна в рукаве, честь и доверие сказали гораздо больше, чем любые слова. В моем положении свадебный сговор и переход под тень сильного клана являются путем феникса, но сама щедрость такого предложения показала, что сей муж, обласканный Небесами, несравненен в чести своей и благородстве. Несомненно, в час его рождения Небесный владыка обмакнул перо феникса и начертал иероглиф счастья на яшмовой скрижали моей судьбы. Верная служба недостойной будет лишь слабой наградой столь благородному покровителю и защитнику.

Но тогда нельзя не упомянуть о другой стороне этого достойного мужа. Несомненно, одаренность в науке и живость разума есть его неоспоримые достоинства. Показав себя талантливым танцором с небесной кистью, он смог удивить меня еще больше, раскрыв окружающим в себе еще и талант осененного небесами учителя.

Способы которыми он воспользовался для обучения великому искусству небесной кисти этих полнейших бездарностей, незнающих даже основ каллиграфии и стихосложения, первоначально показались мне мало того что странными, но и варварскими. Примерно с помощью таких методов в Закрытом городе выращивали бойцовских собак. Ведь часть составов, которыми он каждодневно потчевал учеников, пришлось готовить как раз мне. И я не скажу, что нашла сразу извилистый путь понимания, чем же связаны обучение и именно такие составы, очищающие зеркало разума от морщин мыслей и заставляющие тело не замечать усталости. Но примерно через пару недель после начала, когда души учеников очистились и в них начало по капле проникать бесконечное Дао, владыка удивил меня еще раз, заставив трепетать перед его ученостью. Так вот одним ранним утром по его просьбе я подготовила алтарь для ритуала единения с духом и, волнуясь телом и душой, помогла его проведению.

Как все оказалось просто и вместе с тем буднично! Та тайна, над которой бились сонмы древних мудрецов, что заставляла императоров разорять свои сокровищницы, решалась до смешного просто и изящно! Конечно, нельзя обучить великому искусству танца с небесной кистью полностью лишенного благоволения небес… Как нельзя объять необъятное или вычерпать наперстком море… Но если полностью истощить и душевные и физические соки тела, заставив недостойных учеников вплотную приблизиться к царству Последнего Вана, то потеряв все низменные чувства и желания, они обретают невидимое и неслышимое, недоступное органам чувств, постоянное и неисчерпаемое, безымянное и бесформенное, то, что даёт начало, имя и форму всему на свете. Ведь даже великое Небо следует Дао. После остается только, совершив приличествующие дары или деяния, заслужив, таким образом, благоволение одного из ближних подданных Небесного Императора, попросить его разделить малую часть своего духа с подготовленными таким образом сосудами. Наполненная небесной Ци аура ученика становится идеальным холстом для опытного каллиграфа, позволяя недостойному сделать несколько малых шажков на пути великого небесного искусства. Несомненно, туди-шэнь, "дух земли", усыновленный сим благословенным Небесами мужем и наравне со мной являющийся теперь частью нашего клана, — это большая удача. И возможность добровольного использования его Ци являлась как бы не нефритовой пилюлей для проведения этого ритуала, позволив недостойным сохранить свой разум, оставив его, как говорится, "цельною яшмой" и не превратиться в одержимых кровью и буйством бесов.

Стоило только первому из учеников очнуться и заговорить, как я, к своему стыду, восхищенная столь невиданной ученостью сего мужа, волнуясь и телом, и душой, с осенней волной глаз послала нежность, чуть не сгорев после того от стыда, как только в мой, видимо, сжавшийся до гречишного зерна от увиденного, разум дошло, что же я сделала. К чести сего мужа, он ни словом, ни делом не показал, что увидел столь постыдное действо с моей стороны. Вести себя, как последняя служанка, как будто и не было сговора и не ожидаю я "вечера соединения чаш" — вот до чего я докатилась! И если у кого другого, например, у постоянно ощупывающего меня взглядом одного из младших со странным именем — Юрий, так обязательно бы разыгрались низкие мысли или не дай Небеса ему бы захотелось "распахнуть кушак", то в этом высокородном муже разум и ученость стоят выше животного начала.

Ах, если бы судьба связала меня красной нитью со столь достойным мужем в те времена, когда мой дед был еще жив! Несомненно, вместе мы бы придумали, как помочь старому Ва…

Ну а потом… Думаю, после такого доказательства учености против "клича сокола к подруге" в отношении меня не возникло бы никаких препятствий ни со стороны отца, ни со стороны деда. Даже, наверное, пришлось бы оттаскать за волосы старших сестер, чтобы не засматривались на "чужое поле"…"

Устремившая взгляд куда-то внутрь себя, уже успокоившаяся кицуне внезапно тихо хихикнула, прикрыв узкой ладошкой губы и еще раз очаровательно покраснела…

"Все же крупицы знаний, которые он роняет в унавоженную почву разума этих учеников, не смогут полностью распуститься в цветы, достойные взора Небесного Императора. Самое большое препятствие этому я вижу как раз в действие тех составов и зелий, которыми чуть ли не ежедневно приходится опаивать этих недостойных, для того чтобы избежать разрушения ауры, изначально не предназначенной для вместилища такого количества Ци. Но и с этим, если подумать, можно что-нибудь попытаться сделать…

Все — пора заканчивать, ведь еще чуть-чуть, и поднятая из объятий сна настойчивыми сигналами амулетов, на поверхность выйдет наименее уставшая троица — Сергей, Гена и этот Юрий. Ведь на сегодня у меня запланировано расширение грибницы, а для этого им придется перетаскать немало уже подготовленного Духом Чащи питательного грунта, в основном состоящего из опавшей листвы, хвои и болотного ила…"

16.09.1941 г. Подземелье Дома. Через несколько часов

На поверхности полянки, притулившейся в окружении болот и небольших озер, где то там, в глубине Белорусских лесов, легкий ветерок перебирал верхушки трав. Светило утреннее солнце. И только находящиеся в тени кустарника, покрытые покрывалом мха каменные блямбы выходов говорили о том, что под этим золотящимся в первых теплых лучах сентябрьского солнца травяном великолепии скрывается уходящее вглубь разветвленными щупальцами ходов, топорщащееся зонтиками подземных якорей и гроздьями залов подземелье. В котором, на третьем закатном уровне, на покрытом уже набившим оскомину шелке валяется дроу и пытается привести свои мозги в порядок после более чем двухнедельного мозгового штурма, к слову, больше напоминающего мозговое изнасилование. И если вы думаете, что его ушастая голова должна быть забита исключительно переживаниями относительно ситуации на фронтах, как, например, у человеческого контингента, устраивающего ежедневные посиделки у радиостанции в надежде поймать последние новости, то вы глубоко ошибетесь. Видимо, из-за послезнания и уверенности в том, что девятое мая никуда не денется, какие-нибудь тревоги в отношении преходящих побед германского оружия в ушастой голове просто не выживали. Там для них просто не было места. Уж очень насыщенными оказались последние дни. Да и часы, если честно.

Вот поэтому-то из "каморки", как про себя называл свои покои Ссешес, доносилось заунывное: