Блестящая девочка - Филлипс Сьюзен Элизабет - Страница 79

Кисеи ткнула ее в бок, заставляя обратить внимание на гостей.

— Видела Майкла и Саймона? — спросила она. — Они даже не обратили никакого внимания друга на друга. Надо же настолько не разбираться в мужчинах! А ведь оба очень сильно выделяются из толпы.

Действительно, огромный бритоголовый Саймон, самый заметный мужчина из гостей, казалось, поговорил уже с каждым, кроме Майкла. А за тем весь вечер, как тень, следовал Дэймон.

— Саймон и Майкл так хороши, — продолжала Кисеи, — что у меня невероятное искушение их свести. Ну просто нет никаких сил удержаться. — Ее глаза блестели.

— Это не наше дело, — покачала головой Флер.

— Ты абсолютно права.

— Майкл не вмешивается в мок) личную жизнь, и я тоже не собираюсь.

— Какая хорошая сестра.

Дэймон что-то сказал Майклу, и тот засмеялся. Флер наклонилась к уху Кисеи:

— А как насчет интимного ужина?

— С восторгом. Да, а разве ты не говорила мне, что пригласила Чарли Кинкэннона? Или мне показалось? — Кисеи пыталась говорить небрежным тоном, но Флер невозможно было обмануть.

— Ага.

— Ну и как? Ты думаешь, он собирается прийти?

— Даже не знаю. Хочешь, спрошу Уилла?

— Да не надо, мне это не так уж важно.

— Неужели?

Кисеи пожала плечами.

— Я думаю, он или гомик, или что-то у него не в порядке…

Флер подняла бровь. Кисеи прекрасно известно, что Чарли Кинкэннон никакой не гомик. Что за игру затеяла ее подруга сама с собой?

— Я слышала, что он встречается с Кристи Бринкли, — небрежно бросила Флер. Конечно, нехорошо так поступать с Лучшей подругой, но это случай особенный. Цель оправдывает средства. Чарли Кинкэннон слишком здорово подходит Кисеи, не важно, понимает это ее подруга или нет.

— Кристи Бринкли! Да она же на целый фут выше его!

— За ученым фасадом Чарли Кинкэннона скрывается весьма самоуверенный мужчина, дорогая. Не думаю, что его когда-нибудь беспокоила собственная внешность.

— О Боже, я лично никогда не считала Кристи привлекательной, — хмыкнула Кисеи.

Флер, совершенно серьезно глядя на подругу, кивнула:

— Страшна как черт.

— Ты думаешь, я это заслужила, да?

— Да, Божья кара, Магнолия.

Кисеи старательно придумывала, что бы поязвительнее выпалить в ответ, но в этот момент Уилл помахал Флер, приглашая подойти к репортерам. Она быстро обняла Кисеи и отправилась позировать перед камерами, отвечать на вопросы об агентстве и о грядущей выставке работ Майкла. Закончив, она направилась к подруге, но вдруг за спиной раздался мужской голос. Это был голос Шона Хауэлла.

— Привет, великолепная! — Он наклонился к ней, но коснулся не щеки, а поцеловал прямо в губы. Флер ощутила, как его язык прижался к ее нижней губе, прежде чем она успела отпрянуть. — Ты не против, что к тебе ввалились двое неприглашенных?

— Слишком поздно быть против. — Флер снова заметила, как сильно не подходит Шону лицо мальчика-подростка: ни сейчас, в двадцать девять лет, ни раньше, в двадцать два. Она слышала, что он, как ни старался, не сумел сделать карьеру. Шон задолжал Главному налоговому управлению четверть миллиона долларов и постоянно искал работу.

— Эй, это же настоящий бизнес, да? — Он водил рукой по ее спине, как парнишка-старшеклассник, желающий проверить, есть ли на девочке лифчик. — Я слышал, ты подбираешь клиентов, а мне как раз нужен новый агент. Может, сговоримся?

— Не думаю. — Флер уже хотела отправиться дальше, пройти мимо него, как вдруг до нее дошел смысл сказанных им слов. — Слушай, Шон, ты говорил о паре вторгшихся без приглашения. А еще-то кто? — Задавая вопрос, она уже со страхом догадалась, об ответе, но всем сердцем надеялась на; ошибку.

Господи, как ей сейчас хотелось ошибиться!

— У тебя в офисе сидит Белинда. Она попросила меня сказать, что ждет тебя.

Только не сегодня, подумала Флер. Хватит на сегодня! Внезапно ей захотелось убежать с собственного праздника. Но разве она могла поддаться подобной слабости?

Белинда стояла спиной к двери, рассматривая литографию Луизы Невельсон, которую Флер купила на доход, полученный от продажи палладия в марте. Стоило Флер увидеть аккуратную прямую спину матери, как слезы обожгли глаза, а острая тоска пронзила сердце. Она вспомнила, как бросалась в объятия Белинды, появлявшейся перед воротами монастыря, как утыкалась лицом в теплый изгиб ее шеи. Белинда была защитницей от монахинь, она говорила, что Флер самый замечательный в мире ребенок…

— Извини, детка, — тихо сказала Белинда, продолжая глядеть на литографию Невельсон. — Я понимаю, ты не хотела меня видеть на своем празднике.

Флер быстро выдвинула кресло и села за стол, желая защититься от нахлынувших болезненных чувств, которые принуждали ее кинуться через комнату и обнять ту, которая когда-то заботилась о ней больше всех на свете.

— Зачем ты пришла?

Белинда повернулась.

— Я пыталась заставить себя не приходить. Удержаться и не приходить.

Мать была в голубоватом костюме, украшенном белой норкой, в атласных туфельках на французском каблучке с бледно-голубыми ленточками, завязанными вокруг щиколоток. Туфли слишком молодежные для женщины сорока пяти лет, но на Белинде они выглядели прекрасно.

— С того вечера в галерее Орлани, когда я увидела розы, я пыталась держаться подальше от тебя, дорогая, но ничего не могла поделать с собой.

— Что эти розы означают, Белинда? Что они такое для тебя?

Белинда повозилась с замочком на вечерней сумочке, открыла ее и достала сигарету.

— Не надо было разбивать тот «роял», — выдохнула мать, вынимая золотую зажигалку и неуверенными пальцами высекая огонь. — Алексей люто возненавидел тебя.

— Ну и что? — Флер посмотрела в стол, кляня себя за дрожь в голосе. — Он ведь не мой отец.

В комнате воцарилось молчание.

— Я хотела тебе рассказать, — тихо проговорила Белинда. — О, Флер, сколько раз я собиралась открыть тебе правду о твоем настоящем отце. — Уставившись невидящим взглядом в одну точку, Белинда продолжила:

— Мы жили с ним вместе три месяца в «Саду Аллаха». Эррол Флинн был величайшей звездой, Флер. Негаснущей звездой. Он бессмертный. Как ты на него похожа.

Флер стукнула ладонью по крышке стола.

— Как ты могла лгать! Все эти годы! Почему ты не сказала мне правду, а вместо этого заставляла мучиться вопросом: почему отец отослал меня из дома, почему я ему не нужна?

— Я не хотела причинить тебе боль, детка.

— Причинить боль? Да твоя ложь гораздо больнее правды. Я постоянно думала, что сама виновата, если Алексей изгнал меня из семьи. Неужели ты не понимаешь?

— Но, детка, если бы я сказала правду, ты возненавидела бы меня.

Мать казалась хрупкой и беспомощной, у Флер не было сил смотреть на нее. Она встала из кресла, с трудом пытаясь овладеть собой.

— Объясни мне про розы. Скажи, зачем Алексей послал тебя ко мне. Он ведь тебя послал, да?

Белинда тихо, нервно рассмеялась.

— Он считает, что мое присутствие навредит тебе. Глупо, да? Я сама не понимала этого, пока не увидела розы в галерее Орлани. А там я догадалась, чего он хотел, отсылая меня в Нью-Йорк. Он хотел, чтобы я пришла к тебе, поэтому я и старалась держаться подальше.

— До сегодняшнего вечера.

— Я старалась изо всех сил. Я больше не могла выдержать.

Мне надо понять, можем ли мы начать все сначала. Я так скучаю по тебе, девочка.

Флер молча, напряженно смотрела на Белинду, пока та постепенно не сникла.

— Тогда я пойду, — сказала мать, направляясь к двери. — Будь осторожна с Алексеем и помни, я все-таки люблю тебя. Я не хотела тебе зла.

Флер потерла виски. Белинда так ничего и не поняла, хотя прошло столько времени. По щекам Флер потекли слезы.

— Ты сводничала.

Белинда смутилась.

— Но ведь то был не просто мужчина, а Джейк Коранда. Я бы никогда не отдала тебя другому.

Белинда поколебалась секунду-другую и выскользнула за дверь.