Блестящая девочка - Филлипс Сьюзен Элизабет - Страница 63

Она боялась, что кто-нибудь погибнет. Один из «родстеров» подошел к ней, и она спросила его: неужели концерты всегда проходят так?

— Нет, — ответил он. — Мы и не к такому привыкли в Штатах. Сегодня толпа полудохлая.

После шоу она стояла со Стю в подземном гараже, запруженном венской полицией, и считала лимузины. Группа вышла из дверей, все пятеро совершенно мокрые от пота; Барри схватил ее за руку:

— Надо поговорить.

Когда он потянул ее к первому лимузину, она запротестовала, потом увидела, как Стю смотрит на нее, и вспомнила правило номер один: члены группы должны быть всегда довольны. Это значит, надо перво-наперво ублажать Барри Ноя.

Может, это было бы не так плохо, окажись он не столь странноватым парнем.

Она влезла в лимузин, он потянул ее на сиденье рядом с собой.

В дверях возникла тень, загремели цепи, когда Саймон Кэйл забрался к ним. Вспомнив, как он крутил на сцене мачете, Флер нервно посмотрела в его сторону. Он закурил маленькую сигару и уставился в окно.

Лимузин выкатился из гаража; полиция с трудом сдерживала орущих поклонников. Вдруг молоденькая девчонка прорвалась через цепь охранников и кинулась прямо к лимузину. Стаскивая с себя рубашку, она обнажила подростковые груди. Полицейский поймал ее, прежде чем она успела добежать до машины, но Барри не обратил на происшедшее никакого внимания.

— Как я сегодня, а? — спросил он, открывая банку пива, которую принес с собой.

— Великолепно, Барри, — ответила Флер со всей искренностью, которую могла изобразить. — Просто здорово.

— А тебе не кажется, что я был не совсем? Эта чертова толпа сегодня какая-то затраханная.

— Не-а.

— Да, наверное, ты права. — Он отпил пива, потом сжал банку в кулаке. — Я хотел, чтобы Кисеи была здесь. Она не приедет ко мне в Европу, ты понимаешь это? Видишь, какая она ненормальная?

— Да, это о многом говорит, Барри.

С другого сиденья до нее донеслось что-то вроде хмыканья.

— А чем Кисеи занимается? — быстро спросила она.

— Говорит, что она актриса. Но я никогда ее не видел ни по телевизору, ни где-то еще. Черт, снова на меня накатывается эта депресуха.

Вот уж совсем не ко времени, подумала Флер.

— Ну тогда все ясно. Актриса, которая пытается найти работу, не может уехать из города в любой момент. Иначе она упустит шанс.

— Да, ты права. Я тебе сочувствую, я извиняю твою венерическую болезнь и все остальное.

Впервые Саймон Кэйл посмотрел на нее, и ей показалось, в его взгляде блеснул интерес.

Даже после всего увиденного сегодня она не была готова к столпотворению в вестибюле отеля. Хотя было твердо приказано не давать никому никакой информации, вестибюль был полон женщин.

Когда группа пробиралась к усиленно охраняемым лифтам, она увидела, как Питер Забель выхватил из толпы какую-то здоровенную рыжую девку, а Фрэнк Ляпорт, оглядев веснушчатую блондинку, поманил ее и жующую жвачку подружку. Лишь Саймон Кэйл спокойно прошел мимо толпы поклонниц.

— Я просто не верю своим глазам, — пробормотала она шепотом.

Но Стю услышал.

— Да. Одна надежда, что они не говорят по-английски. Можно будет хотя бы не разговаривать.

Флер посмотрела на него.

— Ничего более отвратительного я в жизни не слышала.

— Это мир рок-н-ролла, детка. Эти ребята — короли, пока они на вершине. — Он обнял одну женщину и направился к лифтам. Прежде чем двери закрылись, он крикнул:

— Держись поближе к Барри, он признался мне, что ты ему нравишься. Проверь одну из девиц, что пошли с Фрэнком. Не слишком ли молоденькая, мне не нужны проблемы с полицией. А потом сядь на телефон и выясни, сможет ли эта чертова Кисеи встретиться с нами завтра в Мюнхене. Скажи ей, что я заплачу двести пятьдесят за неделю.

— Эй, это же на полсотни больше, чем мне.

— Так ты одноразового пользования, детка.

Двери лифта задвинулись.

Флер оперлась о колонну. Мир рок-н-ролла… Уже час ночи, она без сил, и если сейчас не пойдет и не ляжет, то заснет стоя. Она собиралась забыть о Фрэнке и о его девках — они наверняка стоят друг друга. Она хотела забыть о Барри и его глупой Кисеи, взять и пойти спать. Утром она скажет Паркеру, что он был прав. Это работа не для нее.

Она поднялась на этаж, где располагались апартаменты Фрэнка Ляпорта.

Две девицы, которые были с ним, уже уходили, поэтому она как можно вежливее пожелала им «спокойной ночи». Потом Флер поднялась на другой этаж, где были комнаты Барри. Она с трудом переставляла ноги, шагая по коридору и мечтая о своей уютной комнате. Чистые простыни, тепло, вода…

Охранник Впустил ее, и она с облегчением увидела, что по крайней мере здесь все Одеты. Три девицы, из которых ни одна не казалась особенно осчастливленной, играли в карты. Барри растянулся на диване и смотрел телевизор. Лицо его осветилось улыбкой, когда ой увидел ее.

— Привет, Флер. Я только что собирался звонить тебе в комнату. Я уже думал, что ты забыла. — Он схватил с кофейного столика бумажник и, порывшись в нем, вынул листок и сунул ей. — Вот номер Кисеи. Может, позвонишь ей от себя? Мне надо поспать. Уведи двух проституток, когда будешь уходить.

Она стиснула зубы.

— Двух конкретных или любых?

— Да не знаю. Тех, которые говорят по-английски.

Через пятнадцать минут Флер наконец оказалась в своей уютной маленькой комнате. Она разделась, бросила страстный взгляд на кровать, но сняла телефонную трубку. Ожидая ответа, она смотрела на клочок бумаги в руке. Кристи. Кисеи Сью Кристи. О Боже!

После пятого гудка ответил сердитый голос с южным акцентом:

— Барри, клянусь Богом…

— Это не Барри, — быстро перебила Флер. — Мисс Кристи?

— Да.

— Это Флер. Новая секретарша «Неон Линкс».

— Это Барри просил позвонить мне?

— В общем…

— Не важно. Просто передай ему. — И ласковым голосом, с акцентом многих поколений, предшествовавших появлению на свет леди Кисеи Сью Кристи, она выпалила без запинки целый список указаний для Барри Ноя, не забыв упомянуть все его анатомические особенности. Контраст между голосом и словами был настолько разительным, что едва Кисеи договорила, как Флер расхохоталась. — Я тебя позабавила? — холодно спросил голос.

— Да. Ой, прости, просто ужасно поздно, я с трудом держу глаза открытыми. Если честно, ты высказала мои собственные мысли. Мужчины — это…

— …дерьмо, — закончила Кисеи Сью.

Флер снова стало смешно. Кисеи поддержала ее на другом конце провода. Когда обе успокоились. Флер извинилась за звонок.

— Все в порядке, — сказала Кисеи. — А сколько Стю предлагает на этот раз? В последних гастролях он обещал две сотни баксов в неделю.

— Сейчас двести пятьдесят.

— Не шути. Черт, я бы очень хотела поехать в Европу, и у меня скоро отпуск. Единственное, что я видела кроме Южной Каролины, — это Нью-Йорк и Атлантик-Сити. Но скажу откровенно, Флер, я скорее вообще покончу с мужиками, чем снова улягусь в постель с Барри Ноем.

Флер с минуту подумала, потом села на кровать.

— Ты знаешь. Кисеи, есть один способ. — Она объяснила свою мысль, они обсудили ее, и Флер, усталая, но довольная, повесила трубку.

Наутро, в половине седьмого, ее разбудил телефонный звонок.

Положив трубку, она ждала, что обычная тяжесть придавит ее. Но ничего подобного. Она чувствовала… А правда, как она себя чувствовала? Она ведь спала меньше пяти часов и должна была испытывать усталость. Но нет. Она хорошо отдохнула. Не ворочалась в кровати, не металась. Ни сердцебиения, ни снов о людях из прежней жизни. Она чувствовала…

Удовлетворенность.

Опершись о подушки, она еще раз все обдумала. Работа у нее ужасная. Люди кошмарные. Испорченные, грубые, совершенно бесчувственные и аморальные. Но несмотря на все это, она пережила первый день и хорошо справилась с работой почти в невероятных обстоятельствах. Даже лучше, чем просто хорошо. Она сделала великое дело. Ей ничего не поручили такого, чего она не смогла бы выполнить. Включая Барри Ноя. Она еще покажет Паркеру Дэйтону! Но Флер остановила себя. Черт! Да плевать ей на Паркера Дэйтона. Плевать ей на мнение о ней Алексея, Белинды или кого-то еще. Единственное, кому она должна что-то доказать, — это самой себе.