Ликует форвард на бегу СИ) - Политов Дмитрий Валерьевич - Страница 51

Особенно врезалась в память картинка прячущегося за двумя совсем еще крохотными ребятишками английского солдата с оружием наизготовку. Бр-р!

— Звери! — выкрикнул со злостью Женя Ловчев, сжимая кулаки. — Натуральные звери! Разве можно так — за детей, как за живым щитом?

— Уймись! — угрюмо посоветовал ему прикрепленный к команде чекист. — Не провоцируй международный скандал. Ходи, молчи, улыбайся. Без тебя разберутся.

— Да я…

— Ловчев, сядь на место!

Женька нехотя опустился на сиденье. Насупился, отвернулся и едва слышно продолжил бурчать что-то себе под нос. Совсем, как Юрка Семин, улыбнулся краешком губ Данила. Тот тоже почти всегда ходит и бубнит: бу-бу-бу! Вот бы их нос к носу свести и посмотреть, кто кого перебубнит?

— О, глянь, это же Бест? — толкнул его легонько в бок Еврюжихин. — Вон, на плакате.

— Где? А, да, точно, именно он. Магазин мужской одежды, вроде бы, рекламирует. Ха, а это ведь его собственный магазин.

— Ничего себе! — поразился Геннадий. — Живут же люди. Интересно, кому «дедушка Гава» поручит его опекать?

— Думаешь, сыграет в персональную защиту?

— К гадалке не ходи!

— Хм, — задумался Мельник. Прикинул и так, и эдак. — Знаешь, если мы в самом деле окажемся от игры в атаку, тогда я особых вариантов не вижу: Реваз с Капличным в персоналку, Шестернев — на подстраховку.

— Хочешь сказать, что выберет тактику в пять защитников? На фланги кого — Ловчева с Афониным?

— Вполне вероятно, — медленно кивнул Данила. — Вспомни, примерно такой состав на последней двусторонке был. И Капличный против меня играл постоянно. Явно ведь от Качалина задание такое получил. Кто там у ирландцев есть — длинный и мощный?

— Дуган. Да, точно, Дуган.

— Во-во, значит, он против него и выйдет.

— Погоди-ка, — призадумался в свою очередь одноклубник. — Это что же получается, мы с тобой в запасе? На тренировках-то все время в другой команде играли.

— Получается, так, — пожал плечами Мельник. — Но ты не переживай раньше времени, сборная только-только сыгрывается и Качалин, похоже, еще и сам не очень понимает до конца, кто ему нужен в основе, а кто — на лавке. Думаю, нам с тобой обязательно представят шанс показать себя.

— Ну, тебе-то уж точно, — поморщился Еврюжихин. — Как-никак, лучший бомбардир чемпионата.

— Брось, — вздохнул Данила. — Вот увидишь, в основе все равно не выйду.

Но на следующий день молнией полыхнуло известие о том, что матч вообще может не состояться! После утренней легкой тренировки на великолепном поле стадиона «Винздор-парк», футболисты советской сборной тихо-мирно прогулялись по вполне респектабельным кварталам возле отеля, прошвырнулись по магазинам, удивившись заоблачным ценам, и вечером, после второй очень напряженной двухчасовой тренировки, сидели дружной компанией в холле отеля. Вот тут-то диктор новостной программы вдруг ошарашил телезрителей, сказав, что, дескать, аж в парламенте решается вопрос: играть или не играть?

— Как это? — удивлялся Володя Мунтян. — Что значит, то ли сыграем, то ли — нет? Малой, ты точно все перевел, ничего не напутал?

Данила помотал головой.

— Точно. Этот крендель так и сказал, что, мол, специальный комитет в парламенте решает вопрос об игре Северной Ирландии с СССР.

— Ни х-хрена себе! — присвистнул Хмельницкий. — П-приехали, называется!

— Малой, а что еще говорят? — насели игроки на Данилу.

— Сказали, что окончательное решение будет завтра, — перевел Мельник бурную дискуссию диктора и специально приглашенного в студию какого-то местного футбольного специалиста. — Боятся волнений после матча, вот и хотят соломку подстелить. Предлагают чуть ли не рано утром играть. Глава их федерации футбола будет вести переговоры с нашим Гранаткиным. Ладно, парни, вы как хотите, а я в бассейн. Устал от этой болтовни. Кто со мной?

— Он же открытый, — удивился Шестернев. — Не боишься хозяйство себе отморозить?

— Ха-ха-ха!

— Эх вы, серость, — ухмыльнулся Данила, глядя с жалостью на товарищей. — Там же табличка специальная имеется: вода подогрета! Совсем, как в бассейне «Москва» — купайся, хоть зимой. Начинайте уже языки учить, пригодится в жизни. Вот, к примеру, купит тебя, Чайка[2], мадридский «Реал» и как ты будешь с тамошними партнерами изъясняться? Руками махать, как глухонемые в поездах?

Хмельницкий покраснел. Но потом, слегка заикаясь, ответил:

— Д-дурак ты, Малой! Пока мы д-доказываем всему миру, что только у нас в стране все с-самое лучшее, никого за границу не продадут! — Другие футболисты загомонили, в основном соглашаясь с киевлянином. Хотя, некоторые призадумались.

— Не скажи, — не согласился с ним Мельник. И вбросил пробный шар. — Вот, к примеру, попросит какой-нибудь западный делец товарища Брежнева отдать тебя или, вон, Жеку Ловчева в обмен на постройку автомобильного завода, и поедешь, как миленький! Вот увидишь, еще в коробку подарочную упакуют и атласными лентами перевяжут.

— Ты говори-говори, да не заговаривайся! — вспыхнул обидчивый Ловчев. — У нас в стране людьми не торгуют!

— Безусловно, — согласно наклонил голову Данила. — Но, с чего ты решил, что мы люди?

— Ты о чем? — уставился на него с подозрением спартаковец.

— Знаешь, есть такой коротенький анекдот: «Было у отца три сына. Двое умных, а третий — футболист».

Игроки снова дружно заржали. Да так громко, что какой-то чопорный джентльмен у стойки портье вздрогнул и оглянулся с возмущенным выражением лица.

— Парни, давайте потише, а то вон того красномордого «сера» сейчас инфаркт хватит, — попросил Мельник, улыбаясь.

Ага, щаз! Ржать начали еще сильнее.

В итоге, после длительных переговоров, на следующий день все же стороны смогли прийти к компромиссному решению: встреча должна была начаться 10 сентября в 17–30 по местному времени. Качалин на установке пояснил, что Гранаткин замотивировал такое решение тем, что советская сборная не может целиком и полностью сломать план подготовки и нарушить общепринятый интервал в сорок восемь часов для отдыха между последней интенсивной тренировкой и игрой. Немного его сократить — да. Но не рушить до конца.

— Малой, в город не хочешь сходить? — окликнул товарища Еврюжихин, когда футболисты сборной потянулись к выходу из конференц-зала, где и проводилось собрание.

— Иди без меня, — с сожалением ответил Данила. — Я разговор с Москвой заказал, так что жду звонка.

— Да ладно! — по-доброму ухмыльнулся Генка. — Опять своей попрыгунье-стрекозе трезвонишь? Влип ты, похоже, паря. Когда свадьба?

— Как только, так сразу, — туманно ответил Мельник. — Вали, бездельник. Иди, дербалызни пару пинт местного пивка. Только смотри, в пабе ни с кем не подерись.

— Иди на хрен!

Поднявшись на свой этаж, форвард оглянулся, проверяя, не увязался ли за ним следом кто-нибудь из игроков сборной. Нет, чисто. Юноша порывисто вздохнул, недовольно поморщился и нехотя подошел к угловому номеру, что располагался чуть поодаль от его собственного. Не успел он поднять руку, чтобы постучать, как дверь, едва слышно скрипнув, отворилась. На пороге стоял давешний комитетчик, что приглядывал за командой.

— Чего так долго? — недовольно поинтересовался он.

— Как смог, так и пришел, — огрызнулся Данила. — Собрание у нас было.

— Ну, заходи, — приглашающе взмахнул рукой чекист и посторонился. — У меня все давно готово, теперь дело за тобой.

[1] САФ — Сэр Алекс Фергюссон. Говорят, тоже мог залепить бутсой в лоб провинившемуся футболистуJ

[2] Чайка — прозвище В. Хмельницкого

Глава 25

1969 год. Сентябрь. Белфаст

Крик — короткий, придушенный, точно человеку пытались зажать рот, а он этому всячески сопротивлялся — раздался, когда Мельник почти добрался до нужного ему места. И, что самое поганое, доносился шум как раз из того переулка, куда футболист собирался по возможности незаметно свернуть.