Соблазненная роза - Филлипс Патриция - Страница 73

— Ты что-то об этом слыхала? — удивился Генри.

— Не об отце. Я слыхала о битве. И очень волновалась, что тебя тяжело ранили.

— Слава Богу, нет. И от кого же ты узнала про эту резню?

— От встречных солдат, когда те солдаты, которые меня схватили, таскали меня по всем дорогам.

— Что! — Генри вскочил, от его притворного спокойствия не осталось и следа. — Какие еще солдаты?

— Те самые, что напали на меня в Йорке.

— Но как они могли? Они пробрались в замок?

— Нет, это случилось поблизости от Бернемской усадьбы.

Теперь и Генри пришел черед вскрикнуть.

— Поблизости от Бернема? Так, значит, ты ехала ко мне?

— Твое письмо было таким нежным. Я поверила, что ты и правда меня любишь.

Конечно люблю. Милостивый Боже, и ты еще сомневаешься?

— Ты так со мною иногда обходишься, что не захочешь, да усомнишься, — с укором оказала она, чувствуя, что скоро ей придется вылезать. Холод уже добрался до всех косточек, а намокшие волосы прилипли к спине, точно ледяной панцирь.

Подумать только, ты поехала по первому же моему зову, пробормотал Генри, теплея взглядом. — Мне рассказали, как ловко ты провела старого Терлстона. Спасибо тебе за храбрость, ты так отчаянно старалась спасти Рэвенскрэг…

— Сделала все, что могла. Чтобы сохранить тебе замок.

— Я безмерно тебе благодарен. — Он улыбнулся ей и, наклонившись поближе, стал уговаривать: — Ну хватит, радость моя. Вылезай, вода уже совсем ледяная.

Однако Розамунда продолжала упрямиться, хотя знала, что долго так не выдержит. После их бурной ссоры ей совсем не хотелось paзгуливать перед ним в чем мать родила. Ей вдруг послышался тоненький смех Бланш, будто она, невидимая, пряталась где-то здесь. А ее собственный обман, как ей быть с ним?

— Почему ты назвал меня приплодом от дочки какого-то дубильщика? — строго спросила она.

«Уж не Бланш ли меня выдала», подумала Розамунда, хотя никак не могла представить, как этой ведьме удалось вызнать заветную ее тайну.

— Тебе незачем больше притворяться. Перед смертью сэр Исмей признался мне в своем… и в твоем… обмане. Не скрою, в первый момент эта новость буквально меня убила. Но потом я понял, что его признание ничего не изменило. Я люблю тебя, а не ту девушку, за которую ты себя выдавала.

Глаза у Розамунды стали еще больше от изумления и ужаса.

— Кто еще знает про меня? — еле слышно прошептала она, боясь услышать, что уже всему замку известно, что никакая она не дворянка. Теперь слуги снова начнут обливать ее презрением, пуще прежнего, она этого не вынесет…

— Ни одна душа. О любовь моя, клянусь тебе, что мне наплевать, что ты не дворянка. Когда я узнал, что ты родом из деревни, я даже еще больше стал тобой восхищаться. Ты умеешь читать и писать. У тебя острый ум. Ты в совершенстве овладела всеми навыками, которые необходимы знатной леди, не говоря уже о том, что ты самая прекрасная на земле женщина. Ты ведь просто волшебница.

Розамунда улыбнулась его слишком уж щедрым похвалам.

— Никакая я не волшебница. Сэр Исмей оплачивал мое содержание в Сестринской… то есть в Торпской обители. Монашенки научили меня читать и писать. Они даже пытались воспитать меня как леди. Одно время сэр Исмей всерьез намеревался — как только я стану взрослой — выдать меня за кого-нибудь из своих приближенных. Однако решил потом, что учить грамоте прижитую от простой крестьянки дочь — слишком дорогая причуда. Сестры отослали меня домой.

— И тебе пришлось жить в этой похожей на свинарник деревеньке. И с кем же ты там жила?

— С матерью и отчимом, и с младшими детьми. Я и не знала, что сэр Исмей мой отец. Правда, в деревне поговаривали, что мой папочка какой-то дворянин, но я не сомневалась, что это выдумки моей матери.

— И как же ты ухитрилась не выйти замуж? Ведь по деревенским понятиям ты давно уже была в поре.

Розамунда поняла, что больше не высидит в этой проклятой ванне. Она вылезла и, смущенно потупившись, позволила Генри укутать себя в теплое полотенце. Он старательно стал ее вытирать, потом взял другое полотенце и столь же заботливо обвязал им ее мокрые волосы, подобрав все прядки. Покончив с этим ритуалом, он нежно ее обнял. И теперь она стояла у огня, покоясь в надежном кольце его сильных рук.

— Генри, я должна еще кое-что тебе сказать. Теперь можно.

Его ладонь, поглаживавшая ей плечо, дрогнула. Он приготовился выслушать очередное леденящее душу признание.

— Что еще? О Господи, только не говори мне, что у тебя уже был муж.

— Мужа не было, но я была помолвлена с сыном кузнеца.

Розамунда с облегчением вздохнула, ибо это был последний ее секрет, ей показалось, будто тяжкая ноша свалилась с ее плеч. Она прильнула к его мускулистому плечу, Генри сел и усадил ее к себе на колени.

— Это Стивен, главарь тех солдат, ну… из леса.

— Тот белобрысый великан? Теперь мне многое стало ясно. Почему ты не рассказала о нем раньше?

— Как я могла? Пришлось бы тогда рассказывать и про все остальное. А сэр Исмей грозился страшно меня наказать… если я посмею его выдать. И еще я боялась, что ты не захочешь со мною знаться, когда откроется, что я не дворянка.

Генри крепче обнял ее и нежно поцеловал в щеку.

— Я всегда хочу с тобою… знаться, — сказал он, обдавая ее теплым дыханием, от которого по спине ее пробежала восхитительная дрожь.

— Поначалу я даже не догадывалась о его задумке. Он ведь мне что сказал: дескать, его дочери нужна прислужница. Я возблагодарила тогда Господа, что наконец-то могу сбежать из деревни, спрятаться от отчима. Ну а когда я поняла, для чего сэр Исмей хотел забрать меня с собой, было слишком поздно. Та его Розамунда, которая из Франции приехала, умерла, и он похоронил ее на Виттонском погосте, а на могильной плите велел высечь мое имя. Все деревенские не сомневались, что там покоится их Рози.

Генри даже присвистнул, оценив хитроумный замысел покойного тестюшки. Действительно, сумел отрезать Розамунде все пути назад.

— Однако если Стивен знал, что ты умерла, откуда же ему стало известно, что это не так?

— Говорят, после моих похорон он немного тронулся умом. Помнишь, мы возвращались в Йорке после прогулки? Он жил тогда со своими солдатами в лесу, вот и увидел нас. Он тут же меня признал и вбил себе в голову, будто ты украл меня у него — взял в любовницы. Мне кажется, что он решил, что и похороны были фальшивые, что ты затеял их, чтобы его облапошить, увести у него невесту.

— Стало быть, он уверен, что пытается вернуть то, что принадлежит ему по праву. Теперь я понял, отчего он так меня ненавидит. На самом деле ему нужен был не столько выкуп за меня…

— Да, да. Он хотел забрать деньги, а потом убить тебя. О любимый, пока Стивен жив, он не перестанет охотиться за тобой. Он хочет отомстить за меня.

— Разве он не понимает, что ты моя жена?

— Его это мало заботит, он вознамерился во что бы то ни стало вернуть меня и… и отплатить тебе. Он накажет нас обоих… за мою к тебе любовь.

Генри просиял и коснулся губами ее точеной шеи:

— Ты правда любишь меня?

— С первого взгляда.

— Значит, с нашей встречи в парадной зале?

— Нет, я увидела тебя гораздо раньше, на Эплтонской ярмарке. Я, конечно, не знала тогда, кто ты, и решила, что ты какой-нибудь принц. Я гак мечтала о своем принце ночами! Когда я поняла, что мой неведомый жених — ты, я подумала: мечта-то вдруг обернулась явью. — Розамунда опустила голову, устыдившись внезапной своей откровенности.

— Ты тоже — моя сбывшаяся мечта, — шепотом признался Генри, просунув руку под полотенце, чтобы погладить ее влажное тело.

— Ах, Гарри Рэвенскрэг, — еле слышно пролепетала она, от волнения у нее перехватило горло, — будь ты даже самим королем, я не смогла бы любить тебя сильнее… потому мне что острый нож делить тебя с Бланш… с любой другой женщиной.

— Ни с кем тебе не нужно меня делить. Можешь мной гордиться: во время нашей долгой разлуки я вел себя как примерный муж.