Королева блогосферы - Устинова Татьяна - Страница 3

Однако сложности, через которые мне пришлось пройти в юности, не позабылись. Я слишком хорошо помнила, что значит одной растить ребенка, жить на детское пособие вместо зарплаты, подрабатывать дворником, чтобы иметь возможность купить памперсы, но все равно иногда по нескольку дней сидеть только на молоке и хлебе из-за того, что банально нет денег.

После недавно отмеченного сорокалетия мне, похоже, предстояло зайти на этот круг еще раз. Если у меня с разницей в девятнадцать лет появится второй ребенок, то я опять стану мамой-одиночкой. На что мне жить, если я уйду в декрет? Где найти стоящую няню, если решу продолжить работу? Как разорваться между карьерой судьи и материнством? Как объяснить изменение нашей жизни Сашке? Поймет ли меня дочь?

Эти вопросы разрывали мне голову все последние дни отпуска. И сегодня, выйдя на работу, я так и не смогла избавиться от них и полностью сосредоточиться на деле, которое рассматриваю. Во-вторых, я просто не очень хорошо себя чувствовала. Начавшийся в последние недели токсикоз никуда не делся, так же как и сопровождающие его постоянная усталость и сильная слабость.

Мне даже пришлось положить в карман мантии небольшой пузырек с нашатырем, потому что я боялась опозориться и прямо в ходе судебного заседания упасть в обморок. Какие уж тут разборки с Говоровым? К счастью, никто моего болезненного состояния не замечал. Или это я так хорошо владела собой?

Однако на то, чтобы постоянно держать лицо, уходило столько сил, что их совсем не оставалось на другие, очень важные вещи. Вообще-то нужно было принять решение, говорить ли о ребенке Виталию. С одной стороны, я сознательно оборвала все контакты между нами, потому что у меня не было сил на выяснение отношений. С другой – Миронов не оставлял попыток добиться встречи со мной.

Миронов, как отец, имел право знать о том, что у него будет ребенок. Но я уже одного мужчину в своей жизни оставила без этой информации, и ничего страшного не случилось. Ни с ним, ни со мной, ни с Сашкой. Правда, отец Александры жил в другой стране, а Миронов рано или поздно узнает о том, что я жду ребенка, так что вся моя конспирология все равно не приведет ни к чему хорошему.

Но пока срок у меня еще небольшой – к концу отпуска десять недель, так что какое-то время я могу скрывать правду, где-то в глубине души надеясь, что проблема как-то «рассосется» сама собой. Инфантилизм, конечно, особенно для взрослой сорокалетней женщины, работающей судьей, но уж как есть.

Вторым важным делом, которое я постоянно откладывала, был разговор с Сашкой. Ее блогерство всегда вызывало у меня тревогу, а в последнее время она становилась все более острой. Раскрутив свой блог, Алекандра весьма неплохо зарабатывала на рекламе, однако вся ее деятельность была теневой, и это становилось небезопасно.

С моей точки зрения, если уж Александра шла таким путем, то после того, как ей исполнилось восемнадцать, было необходимо открыть ИП или хотя бы зарегистрироваться как самозанятой, чтобы вести учет доходов и платить налоги. Во-первых, я, как судья, должна иметь кристально чистую репутацию, в том числе и в той ее части, которая связана с моими близкими.

Во-вторых, это просто правильно и честно – платить налоги в бюджет государства. Я уже несколько раз говорила дочке, что ей нужно заняться оформлением необходимых документов, но Сашка, по своей привычке, все тянула и тянула. Я была полна решимости поставить точку в этом деле, однако из-за плохого самочувствия и тяжелых мыслей все откладывала разговор на потом.

Так, надо собраться с мыслями и вернуться к делу. Судья Кузнецова должна открыть судебное заседание.

– Прошу садиться. Судебное заседание Таганского районного суда города Москвы объявляется открытым. Слушается дело по иску Таганской межрайонной прокуратуры к гражданину Российской Федерации Прокопенко Денису Евгеньевичу о возмещении ущерба, причиненного неуплатой налогов и сборов лицом, привлекаемым к уголовной ответственности, а не организацией-налогоплательщиком. Секретарь, доложите суду о явке лиц, вызванных по данному делу.

К счастью, мне удалось собраться с мыслями и оставить все, что не относилось сейчас к рассматриваемому делу, за пределами зала заседаний. Мною были заслушаны доводы стороны защиты, которые подтверждали информацию, уже полученную судом из налоговых органов.

ООО «Колесо-Авто» до сих пор не ликвидировано и числится в Едином государственном реестре юридических лиц. Оно по-прежнему находится в конкурсном производстве и сохраняет возможность уплатить налоги самостоятельно. Для этого было необходимо, чтобы налоговая инспекция в безакцептном порядке выставила необходимое требование. Кроме того, к материалам дела прикладывалась инвентаризационная опись принадлежащих компании ценных бумаг, стоимость которых составляла сорок пять миллионов рублей.

Таким образом, общество с ограниченной ответственностью, как налогоплательщик, отвечало за сбор налогов и сборов в бюджет, а потому суд в данном случае не мог допустить привлечения к этой ответственности иного лица, предусмотренного законом. Кроме того, постановлением Конституционного суда от 28 октября 1996 года № 18-П человека нельзя признать виновным, если дело в отношении его прекращено по нереабилитирующим основаниям.

В результате я вынесла решение иск прокуратуры отклонить и, зачитав его и стукнув молотком по столу, увидела кислое выражение лица Никиты Говорова. Ну да, опять я развалила его дело, которое он считал не стоящим выеденного яйца. Я вглядывалась в его лицо, искренне недоумевая, как я когда-то, да что там, совсем недавно могла считать его привлекательным?

Ну да ладно. Выбирать правильных мужчин – это вообще не мое. Да и женское счастье в целом тоже, надо признать, не мой конек. Почему-то от этой мысли у меня на глаза вдруг навернулись слезы. Этого еще не хватало. Собрав свои папки со стола, я пулей вылетела в коридор, чтобы никто в зале не заметил, что судья Кузнецова непозволительно расклеилась. И, разумеется, тут же столкнулась с подругой Машкой.

– Закончила? – спросила она, радостно ухватив меня за рукав мантии. – Пойдем кофе попьем, я пирожные купила в честь твоего выхода из отпуска. Эй, ты чего? Почему глаза на мокром месте?

Да уж, от моей подруги ничего не скроешь. Даже и пытаться нечего.

– Да все нормально, – все-таки решила попробовать я. – Разрушила очередной коварный замысел Говорова. Отклонила его иск. Теперь предвкушаю новые неприятности, как будто мне старых мало.

– Ой, подруга, не финти, – проницательно заметила Машка. – Прошли те времена, когда ты рыдала из-за Никиты Говорова.

– Да я вообще из-за него никогда не рыдала, – возмутилась я поклепом.

– Тем более. Что, так с Виталием и не помирилась?

– Я и не собираюсь с ним мириться, – сказала я сердито. – Он меня обманул, а такое я не прощаю. Ты же знаешь.

– Знаю-знаю. И чего тогда ревешь?

– Да ничего я не реву. С чего ты взяла? Устала с непривычки. И из-за того, что я опять столкнулась с Говоровым, мне неприятно. Хочешь верь, хочешь нет. И от мысли, что я опять осталась одна, мне неприятно тоже.

– Да. Понимаю. Женщина не должна быть одна. Это неправильно. Хотя иногда я так замучиваюсь со своими тремя мужиками в доме, что мечтаю остаться одна хотя бы на пару дней.

– Вот я и осталась. Совсем одна. Сашка с Фомой сняли квартиру и съехали. Так что я, как Тося в «Девчатах», хочу – халву ем, хочу – пряники. Кстати, о пряниках. Какие ты пирожные, говоришь, купила?

– Твои любимые – корзиночки.

Я представила корзиночку с масляным кремом и судорожно сглотнула. Нет, мой беременный организм, пожалуй, не выдержит такого великолепия. Внезапно меня накрыла паника. И как я объясню Машке, почему не ем свои любимые пирожные? Она же сразу все поймет. Мамочки. Ужас какой. Спасите. Помогите.

Меня выручил мой помощник Дима, внезапно материализовавшийся в коридоре неизвестно откуда.

– Елена Сергеевна, вас Плевакин вызывает.

Я возблагодарила судьбу за то, что она подарила мне такого замечательного шефа. Анатолий Эммануилович Плевакин – председатель нашего суда, мой учитель и просто хороший человек. От него самого и его жены Тамары Тимофеевны я никогда не видела ничего, кроме добра. Вот и сейчас, вызвав меня по рабочим вопросам, он избавил от необходимости объясняться с Машкой по поводу пирожных.