Холли внутри шторма (СИ) - Алатова Тата - Страница 59

— Конечно, — благодарный Уильям смотрел на него с благоговением. — Я согласен на всё.

— «Всё» у меня есть дома, — с гримаской парировал Холли. — А вы ответьте мне на один вопрос: Нью-Ньюлин — колыбель мира или его могила?

— Колыбель, — воодушевленный Уильям прямо сейчас повсюду видел только хорошее. — К черту могилы!

— Прекрасно. В таком случае, не будете ли вы столь любезны стать со мной соучредителем нью-ньюлинского приюта для особенных детей?

— Да блин, — простонала Тэсса, — это же сколько бумаг оформлять придется!

Уильям молчал, и Холли взялся за уговоры:

— Ну, подумай сам, старина. У нас есть пустой пансионат, в котором можно разместить школу. Есть пустырь вместо кладбища, где отлично разместится спортивная площадка. Есть подводный тентакль, который может найти и привлечь сюда учеников и учителей. Есть деньги. А главное — у нас есть я. Открою класс живописи, потому что плох тот гений, который не породил еще более гениального ученика! Кажется, я дорос до того, чтобы делиться своим мастерством с другими.

— Камила выставила свой дом на продажу, — припомнила Тэсса. — Уильям, вы можете переехать туда.

Он недолго колебался. Улыбнулся светлой и доброй улыбкой.

— По рукам, партнер, — произнес он.

— Так странно, — протянула Фанни, — я ведь ненавидела эту газету. Сколько расстройств было из-за нее. А теперь даже жалко, что Камила ее закрывает. Может, она все-таки передумает?

— Вроде как сейчас ее мало интересуют дела деревни, — ответила Тэсса. — Прежде она воевала со всеми нами, а теперь у нее более интересный соперник.

Они ужинали впятером в замке. При этом стоило Фанни и все еще совершенно невидимому Кевину войти внутрь, как Тэсса тут же его спросила:

— Ну и отчего ты так сияешь?

— Это секрет, — важно объявила Фэнни. — Фрэнк, даже не думай глядеть нам в глаза.

— Понял, — легко согласился тот и за целый вечер ни разу не забыл об этой просьбе, Холли специально следил. В том, как Фрэнк ловко избегал встречаться с кем-то взглядом, чувствовался большой опыт. Холли стало так грустно, что он прослушал бо́льшую часть беседы и очнулся только тогда, когда заговорили о Камиле и кладбищах.

Обычно его мало интересовали такие дела, но из-за этого кладбища Тэсса вернулась домой побитой, и у него вырос внушительный зуб на Управление. Надо будет как-то помочь Камиле, вдруг понадобится тяжелая артиллерия вроде общественного мнения.

— Газета, — продолжала Фанни, — это неотъемлемая часть нашей жизни. Кого мы теперь будем все дружно ненавидеть, если Камила тоже станет отшельником?

Тут — не иначе перст судьбы — в дверь заколотили.

Фрэнк ухмыльнулся и пошел открывать, а вернулся с Йеном Гастингсом.

Старикашка вышагивал так гордо, как будто совершил что-то хорошее.

— Тэсса Тарлтон, — официально объявил он, — я пришел предупредить, что подал на тебя жалобы сразу в несколько учреждений. Не люблю, знаешь ли, что-то делать исподтишка, поэтому будь готова к тому, что скоро тебя уволят.

— Поужинаете с нами, Йен? — приветливо предложила она. — Холли, достань еще одну тарелку. У нас тушеная говядина и горошек.

Гастингс уставился на нее с таким недоумением, будто она заговорила на валлийском.

— Вот неймется человеку, — пожаловался потолку Фрэнк.

— А все потому, что ему заняться нечем, — посетовал Холли, открывая шкаф. — Все глупости от безделья.

— В самом деле? — глаза у Тэссы азартно вспыхнули. Она вскочила, подошла к Йену и подхватила его под руку: — Ну что вы там стоите истуканом, дорогой профессор. Садитесь быстрее к нам. Наверное, у вас получились хорошие жалобы, правда?

— Что, простите? — переспросил он обескураженно, покорно опускаясь на стул.

— Любите, значит, заниматься бумагомарательством? — нежно спросила его Тэсса и плюхнула Йену на тарелку солидный кусок говядины. — Иначе с чего это вас так разобрало? Вы же и сами были против программы кладбищ Утешения, а теперь так сильно возмущены тем, что у нас больше нет такого кладбища.

— Потому что все должно быть по правилам, — приободрился профессор, ступив на знакомую стезю. — Нельзя делать все, что тебе в голову взбредет!

— Прекрасно, — Тэсса похлопала его по плечу. — Принимай, Фанни, нового редактора «Расследований Нью-Ньюлина», раз уж тебе так дорога эта газетенка.

— Хм, — Фанни критически осмотрела кандидата, прищурилась оценивающе. — Вот так сразу? Может, он хотя бы тестовое эссе напишет?

— Я профессор, — вознегодовал Йен, — мне не нужно писать никакого тестового эссе… То есть что вы хотите сказать? Кто тут редактор «Расследований Нью-Ньюлина»?

— А он не будет злоупотреблять нравоучительными трактатами? — спросил Кенни.

Йен подпрыгнул и уставился на пустое место за столом.

Потом пригляделся.

— Вижу-вижу, — пробормотал он, — некое неуловимое марево. Кевин Бенгли, я так понимаю?

— Немного нравоучительных трактатов вам всем не повредит, — вдруг сказал Холли. — Все вокруг такие распущенные, ужас. Так что, профессор, ни в чем себя не ограничивайте.

— Ни в чем себя не ограничивать — это в чем? — уточнил Йен.

— Властью, данной мне самой собой, советом графства Корнуолл и жителями деревни Нью-Ньюлин, — торжественно провозгласила Тэсса, — я передаю вам, профессор, великий цветной принтер Камилы Фрост и пост главного редактора «Расследований».

— Ну, не знаю, — Фанни все еще сомневалась.

— Может, хотя бы кляузничать будет меньше, — заметил Холли.

— А главное, — добавила Тэсса, — наконец-то поближе познакомится с местными жителями, потому что как писать о тех, про кого ничегошеньки не знаешь?

— Хм, — Йен переводил взгляд с одного собеседника на другого, — друзья мои, такая честь, такая ответственность… Я очень польщен. Гкхм. В самом деле. И склонен согласиться.

— Склонен согласиться — это «да» или «нет»? — не понял Фрэнк.

— Это типа «ах, поуговаривайте меня еще немного», — томно объяснил ему Холли.

— Нет-нет, — поспешно воскликнул Йен Гастингс, — я абсолютно точно, на сто процентов согласен!

— Вот и ладушки, — кивнула Тэсса. — А что у нас на десерт?

Глава 34

Сварливая Бренда и невыносимый Джон сидели на заборе и наблюдали за тем, как Джеймс и Одри вычесывают альпак.

Рыжие близняшки, Лагуна и Мэлоди, по очереди катались на пони.

Артур и Жасмин играли на расстеленном на траве одеяле.

— Это была хорошая идея с фермой, — признала Бренда. — Посмотри, солнце сияет в небе, а дети наконец-то разговаривают друг с другом.

— Слышала, что теперь задумала Тэсса? — проворчал Джон.

— Приют для особенных детей. Вот и настанет покой нашей спокойной жизни, точно тебе говорю. Они вытопчут все мои грядки и сожрут все мои помидоры.

— Будут носиться туда-сюда с дикими воплями.

— Кто-нибудь обязательно упадет в море, а кто-нибудь сломает ногу.

— Залезут во все щели.

— Житья нам всем не дадут.

Артур повернул голову, засмотревшись на дикую гортензию, а потом крупный голубой цветок оторвался от стебля и упал прямо перед Жасмин. Она сосредоточенно попыталась засунуть его в рот, но Артур, смеясь, отвел ее ладошку в сторону.

— У них ведь появятся друзья, — сказала Бренда.

— Такие же не такие, — согласился Джон.

— В конце концов, ведь мы с тобой не вечные, старый ты пень. А Артур с Жасмин еще такие маленькие.

— Совсем крошечные.

— Джеймс с Одри ни за что не бросят их одних.

— Но и они ведь еще так молоды.

— Вообще бестолковые.

Они помолчали, греясь под теплыми лучами.

— Я вот думаю щенка завести, — поделился Джон.

— Только не охотничью породу, ну знаешь, из тех, кто роет норы.

— Подберем вместе.

— Ну не знаю, — раскокетничалась Бренда, — найдется ли у меня на это время.

— Мда… — вздохнул Джон. — Шумно скоро будет.

— Мда…

— Тэсса! Тэсса!