Холли внутри шторма (СИ) - Алатова Тата - Страница 23

Тэсса ощутила некоторое беспокойство вперемешку со жгучим любопытством: что на этот раз задумал обитатель морских глубин? Было ли ему одиноко и искал ли он себе новых друзей?

Прежде у него был Сэм, а потом — его сын Ричард, потом древнее чудище пыталось понравиться Мэри Лу, но только напугало девчонку.

И вот теперь, кажется, оно выбрало Мэлоди.

Мысль о том, что настолько могущественное существо отчаянно нуждалось в человеческом обществе, отчего-то больно ранила Тэссу. Это было как смотреть на большую и гордую птицу с подбитым крылом.

Не думая о том, как это выглядит со стороны, она сняла обувь и вошла в ледяную воду. Присела на корточки, протянула открытую ладонь, позволяя морю приласкать себя.

— Я тоже здесь, — сказала Тэсса негромко, — я тоже рядом.

Всплеснулась, встала на дыбы рядом волна — и вынесла на берег золотую диадему.

— Ну надо же, — поразилась Тэсса, разглядывая подарок. — Я теперь не только мэр и шериф Нью-Ньюлина, я теперь еще и его королева.

— Ух ты, — воскликнула Мэлоди, явно сраженная наповал столь щедрым уловом. — Как это у вас вышло? Р-р-раз — и заполучили цацку!

Что ей было ответить?

Для Мэлоди приключения только начинались.

И Тэсса молча пожала плечами, гордо нахлобучив диадему себе на макушку.

Лачуга Сэма действительно разительно преобразилась.

Тэсса придирчиво оглядела свежеокрашенные стены, новую бытовую технику, перестеленные полы и осталась глубоко озадаченной.

Как можно было протащить стройматериалы и стиралку с посудомойкой через всю деревню так, чтобы никто этого не заметил?

Кто мог это сделать и зачем?

— Подумаешь, дерево любви, — вынесла вердикт она. — Новые стеклопакеты на окнах — вот настоящее чудо.

Джулия, попивающая кофе на свежевыкрашенной кухне, с нескрываемым недоумением покосилась на сияющую изумрудами диадему, которая то и дело сползала с головы Тэссы.

Кажется, она сомневалась в нормальности всех жителей Нью-Ньюлина без исключения.

В управлении разрывался стационарный телефон.

Под его пронзительные трели Тэсса не торопясь открыла все окна, впуская в маленькое помещение морскую сырость.

Потом безо всякого смысла переложила бумажки на своем столе.

И только потом неохотно взяла трубку.

— Ее Величество Нью-Ньюлина у аппарата, — сухо объявила она.

— Тэсса Тарлтон? — резко спросил женский голос. — Это центральное управление кладбищ Утешения. Что за чертовщина у вас там происходит?

Значит, старикан Йен Гастингс настучал-таки про похождения неугомонного Малкольма куда надо.

Поморщившись, Тэсса поборола в себе желание бросить трубку и выдернуть шнур из гнезда.

— Чертовщина? — повторила она медленно. — Вы имеете в виду необыкновенное преображение лачуги Сэма?

— Что? Какой еще лачуги?

— Или дерево любви, выросшее из дохлой рыбы?

— Вы издеваетесь, Тарлтон?

— А может, речь идет об аномальном количестве осадков, выпавших на нашем берегу?

— Перестаньте морочить мне голову, — разозлилась невидимая собеседница. — Я говорю о покойнике, который самовольно покидает свою могилу среди бела дня! Это недопустимо!

— Совершенно с вами согласна.

— В Нью-Ньюлин уже выехали наши специалисты.

— Ждем с нетерпением.

— И давайте без этих ваших фокусов!

— Понятия не имею, о каких фокусах вы толкуете.

Положив трубку, Тэсса подошла к открытому окну.

— Понятно? — спросила она у моря. — Мы переходим на осадное положение. Закрывай границы, друг мой. Наглухо!

И она поправила корону на затылке.

Дома ее ожидал покойный Малкольм, который с самым небрежным видом сидел в кресле и читал газету.

— Дерево любви, — фыркнул он раздраженно, — фу-ты ну-ты! Лучше бы посадили дерево разлюбви. Фьють! И ты освободился от своих чувств навсегда. Порхай, как бабочка!

Под его ногами лежали комья земли.

Холли поглядывал на него с детским любопытством.

Фрэнк, который только пришел и еще не успел стряхнуть с себя запах стружки, — с угрозой и настороженностью.

Казалось, он вот-вот набросится на Малкольма, чтобы запихать его обратно в могилу.

Вероника только икала, сидя на верхних ступеньках.

Видимо, ее нервы окончательно расшатались.

И все это на трезвую голову!

Даже Тэссе захотелось плеснуть себе виски, но инквизиторский организм сложно было напоить.

— Ладно, — сказала она решительно, — Смиты, идите сюда.

— Ни за что к этому гаду не приближусь, — предупредила Вероника взвинченно.

— Да и мне неохота быть рядом с этой истеричкой, — расслабленно проговорил Малкольм.

— Почему у тебя на голове корона? — спросил Холли.

— Я могу сделать тебе скипетр, — хмыкнул Фрэнк, — красного дерева, например.

— Быстро, — приказала Смитам Тэсса.

Супруги — живая и мертвый — неохотно поднялись со своих мест и нерешительно приблизились.

— Так, — Тэсса поставила их перед собой и протянула вперед руки на манер папы римского, раздающего благословения. — Я спрашиваю тебя, Вероника Смит: отказываешься ли ты от этого мужчины? Клянешься ли ты никогда не посещать его могилу? Ни словом, ни мыслью не возвращаться к воспоминаниям о нем?

— Да ни за что, — возразила Вероника заносчиво.

— И я спрашиваю тебя, Малкольм Смит: клянешься ли ты найти в разводе покой и утешение?

— Вот еще, — мотнул головой он.

Тэссу их упрямство нимало не смутило.

— Таким образом, — торжественно провозгласила она, — властью, данной мне самой собой, центральным управлением кладбищ Утешения, инквизиторским орденом и советом графства Корнуолл, я объявляю вас бывшими супругами. Отныне, и впредь, и во веки веков вы разведены!

— Как это? — обалдело разинула рот Вероника.

— В смысле? — еще более ошалело завопил Малкольм.

Неосознанно они сцепились ладонями, прижались друг к другу плечами и смотрели на Тэссу, как на воплощение всего зла на земле.

— Только поглядите на них, — пожаловалась она, — сами же мне прохода не давали, требуя избавить их друг от друга. А теперь что с ними случилось?

— Я никогда не оставлю тебя в покое, — заверила Вероника Малкольма.

— Я буду изводить тебя даже после смерти, — заверил Малкольм Веронику.

— Ну разумеется, он вылез из могилы, — заметил Холли. — А кто бы не вылез, если бы его преследовали с таким маниакальным упорством?

— Ромео и Джульетта, блин, — буркнул Фрэнк, — с погоста, где встречают нас событья.

— Выметайтесь отсюда, — разозлилась Тэсса, которая ничего в Смитах не понимала, — у меня от вас голова кругом.

Так и не разъединив рук, бывшие супруги охотно двинулись к выходу.

— Я покажу тебе звезды над морем, — говорила Вероника.

Какие еще звезды! Небо заволокло тучами.

— Я покажу тебе цветы рядом с моей могилой, — говорил Малкольм.

Какие еще цветы, лето давно закончилось!

Тэсса устало закрыла за ними дверь и плюхнулась на диван.

— Ну? — спросила она сердито, будто Холли с Фрэнком были в чем-то виноваты. — И чего вы на меня так таращитесь?

— Ты у меня тоже дубина, — хмыкнул Холли, — как и этот громила. Угораздило же такого нежного цветочка, как я, распуститься среди непролазного буерака. То, что люди говорят, Тэсса Тарлтон, и то, чего они хотят на самом деле, — очень редко совпадает.

— Лихо ты, — пробубнил Фрэнк, — тяп-ляп, и готово.

— Вы что, решили объединиться против меня? — не поверила она своим ушам.

— Как можно, — округлил глаза Холли, — у тебя же власть, данная самой собой, центральным управлением кладбищ Утешения, инквизиторским орденом и советом графства Корнуолл.

— И блестяшка на голове, — поддакнул Фрэнк.

Переглянувшись, они вдруг захохотали, и Тэсса ощутила, как ее раздражение смывает теплой волной.

Дом — смеющиеся люди — закрытые двери — и никого постороннего внутри.

Хорошо-то как, если подумать.