Невеста дракона - Филлипс Патриция - Страница 41

Морган притянул ее ближе, защищая, лаская Изабель, молча обещая, что никто больше не сможет разлучить их.

Луна светила ярко, заливая серебристым светом стены. В спальне было почти светло. Изабель смотрела в окно на темные лужайки, на черные кусты вокруг пруда, по которому пролегла лунная дорожка. Яркое светило плыло среди облаков, словно корабль, оставляя на темной траве серебристый след. Все вокруг было таким красивым! Из-за постоянных дождевых облаков летом ночи были черными. Эта же ночь сияла серебром.

— Мне кажется, что луна светит только для нас двоих, — прошептала Изабель, когда Морган подошел и встал позади нее возле окна, крепко обняв за плечи.

— Я же говорил тебе, что сегодня совершенно особый день, — напомнил Морган, прижав ее к себе. Его рубашка была расстегнута, и Изабель приникла к его обнаженной груди. — Каждую ночь, когда ты будешь смотреть на небо, знай, что я тоже смотрю туда, — сказал он, вспомнив, что завтра снова будет в дороге. Только эту ночь они смогут побыть вместе.

Изабель спрятала лицо на его груди, задрожав от наслаждения, когда его черные курчавые волосы защекотали ее кожу.

— Зачем напоминать мне об этом?

— Прости, — с сожалением прошептал он, вдыхая пряный запах ее волос. Были времена, когда он сомневался, сможет ли снова обнять Изабель. — Мне так недоставало тебя… С возвращением, родная, — проговорил Морган дрогнувшим голосом.

Изабель подняла к нему лицо, и их губы встретились. Сначала его поцелуй был нежным, но в нем таилась скрытая страсть. Горячее прикосновение его губ воспламенило кровь Изабель, и ей захотелось слиться воедино с его телом. Морган гладил ее плечи, наслаждаясь их теплом сквозь тонкую рубашку. Он хотел продлить наслаждение, запомнить каждую ласку и каждое слово, чтобы хранить в памяти в течение долгих месяцев разлуки.

— Ты так и не сказал, понравился ли тебе ужин, — напомнила Изабель. Она погладила его лицо, потом запустила пальцы в густые, черные волосы.

— Наверное, у короля было хуже! Ты, кажется, опустошила сегодня все свои кладовые.

— Хотела тебя порадовать. Морган улыбнулся:

— Я получил огромное наслаждение.

— Чего же тебе еще хочется? — игриво спросила Изабель.

— Ах ты, шалунья! Сейчас я покажу тебе, чего хочу, — заявил Морган. Он быстро расстегнул ее рубашку и обнажил великолепную грудь. Кожа девушки отливала серебром в ярком лунном свете, и Морган содрогнулся от желания при виде этой соблазнительной красоты.

Его тело так прижималось к ее ягодицам, что Изабель поняла — он сильно хотел ее. Она выставила вперед свою грудь. Морган застонал от соблазна. Он жадно обхватил ее груди, стараясь быть нежным, хотя кровь закипела в его жилах. От его ласки темные соски Изабель затвердели. Она попыталась повернуться к нему, но ей это не удалось. Он осыпал поцелуями ее шею. Его губы были горячими и страстными. Волна желания заполнила Изабель. Девушка застонала, возбужденная близостью и ласками Моргана.

Изабель сделалась такой настойчивой, что Морган больше не мог сдержать ее напора и разжал объятия, позволив ей повернуться к нему. Их тела соединились, содрогаясь от желания.

Они не заметили, как оказались на кровати, среди груды покрывал и одеял. Морган снял с нее рубашку, восхищаясь шелковистой кожей. Он гладил округлые бедра Изабель, отчаянно пытаясь сдержать растущую страсть. Вместе они стянули его рубашку, затем он нетерпеливо скинул сапоги и расстался с остальной одеждой. Изабель отыскала ртом его губы. Поцелуи Моргана так воспламенили девушку, что она громко и страстно застонала. Руки у Моргана-задрожали от сдерживаемого желания.

— Милая, пожалуйста, — нетерпеливо прошептал он. Его голос стал хриплым.

Слишком долго они находились врозь, слишком много было страданий, слишком сильной была его страсть, чтобы он мог ждать дальше. Морган вошел в нее одним быстрым движением. Они двигались вместе, сливаясь воедино. Изабель обхватила ногами его бедра, отпустив на волю свою страсть. Горячая волна подхватила ее и унесла из залитой лунным светом комнаты в то восхитительное место их взаимного наслаждения, где она забыла обо всем, помня только настойчивый жар его тела и великолепие его любви.

— О Господи, как же я люблю тебя, — хрипло прошептал Морган.

Вместе они унеслись на волне наслаждения. Они парили от счастья, а затем спустились на землю, держа друг друга в объятиях. Их взаимные восторженные крики казались очень громкими в этой тихой комнате.

Нежась в лунном свете, Изабель удовлетворенно вздохнула, устроившись возле Моргана. Оказывается, рай был так близко, что до него можно было добраться. Губы Моргана стали мягкими от удовлетворенного желания, хотя его поцелуи оставались возбуждающими. Тесно прижавшись к нему, Изабель будто чувствовала, как течет по жилам его кровь. А глухой стук его сердца казался девушке восхитительной любовной песней.

Изабель вдруг припомнилась вся боль прошедших месяцев, и ей подумалось, что, может быть, стоило пройти через все это ради такого счастливого воссоединения. Морган снова был рядом, и они любили друг друга. Все можно было стерпеть ради безграничного счастья.

Улыбаясь в полумраке, Изабель заснула в объятиях любимого, убаюканная размеренным биением его сердца.

Наконец проснулись и снова занялись любовью. В этот раз они смогли продлить восторг и в полной мере насладиться им. Когда Изабель снова проснулась незадолго до рассвета, то увидела, что Морган не спал, а смотрел на нее, нежно гладя ее волосы, разметавшиеся по подушке. Девушке хотелось плакать. Она боялась потерять его. Когда они в этот раз занимались любовью, к их страсти примешалась печаль. У Изабель от избытка чувств полились слезы. Морган целовал ее, слизывая слезы, и крепче прижимал к себе любимую.

Скоро наступил рассвет. Шумное пение птиц, доносившееся с ближайших деревьев, свидетельствовало о том, что короткая летняя ночь прошла. С тяжелым сердцем Морган и Изабель позавтракали, а затем отправились в маленькую часовенку помолиться об избавлении от опасностей, которые подстерегали их впереди.

Когда все было готово для отъезда, Морган из конюшни прошел в дом. Он принес Изабель красивый персик, сорванный в ее саду. Девушка хотела сохранить персик как напоминание о своем возлюбленном. Морган настоял, чтобы она съела его. Он смотрел и смеялся — розовый сок стекал по подбородку Изабель. Потом Морган поцеловал ее, наслаждаясь персиковым вкусом ее губ. И он знал: если доведется ему когда-либо есть персик, он всегда будет вспоминать это летнее утро.

Солнце выглянуло из-за облаков, когда мужчины садились на коней. Изабель настояла, чтобы они взяли с собой побольше еды. Она так беспокоилась за Моргана! Он возвращался домой, чтобы, возможно, участвовать в сражении. А вдруг она больше никогда не увидит его?! Руки Изабель задрожали. Она горячо помолилась Богу, чтобы Морган невредимым вернулся к ней.

Любимый наклонился в седле, чтобы поцеловать ее в последний раз. Приподнявшись на цыпочках, Изабель потянулась к его губам. Ее охватило сильное желание прижать его к себе и никуда не отпускать. Но она понимала, что если расплачется, ему станет стыдно перед своими людьми. Поэтому она улыбнулась и пожелала Моргану счастливого пути. Напоследок она вложила ему в руку серебряный медальон.

— Пусть напоминает тебе о лунном свете, — прошептала Изабель. Его улыбка сказала ей, что он все понял.

Изабель отступила назад, когда всадники тронулись в путь. Зацокали подковы о камни, которыми был вымощен двор. Морган ехал впереди своего отряда. Они выехали на дорогу. У них будет много дорог, пока они не приедут домой, в Уэльс. Изабель долго смотрела им вслед. Морган обернулся, чтобы помахать ей в последний раз. Она стояла с платком в руках, надеясь, что он видит ее. Скоро всадники исчезли за деревьями.

По щекам Изабель струились горячие слезы. Пока Морган мог видеть ее, она не плакала, спрятав горечь разлуки глубоко внутри. Теперь уже можно было не казаться храброй. Она прижалась лицом к холодной стене и зарыдала так, словно у нее разрывалось сердце.