Восход над деревом гинкго - Кондрацкая Елена "MavkaShu" - Страница 18

– Я виноват, ясно? Я это и сам знаю. И не жду, что вы меня простите. – Макото обхватил ладонями колени и склонил голову. – Но я хочу помочь. – Он вскинул на Кёко хмурый, полный сожаления взгляд, а затем перевёл его на Райдэна. – Правда.

– Я иду в Обитель Звёзд – горы на северо-западе острова, – сказал Райдэн. – Ицуки проведёт меня к клану тэнгу, который обитает там. Кёко останется тут – готовить к битве Инугами.

– Надо вытащить Шина у этого пернатого, – встряла Кёко. – И уже потом куда-то двигать.

– Шин не хочет уходить от Акиры, – покачала головой Мико, и удивлённые взгляды обратились к ней. Пришлось рассказать о том, что видела во сне, о разговоре с Шином и пожаре, который устроила Кацуми. Умолчала Мико только о том, что Шин говорил о её собственной судьбе.

– Значит, Кацуми призвала Лису-Отступницу, – протянул Райдэн. – Надеюсь, эта громадина напугает императора достаточно, чтобы он отвёл войска хотя бы на время.

– Император не испуган, он зол, – послышался с энгавы низкий голос Ханзо.

Все ждали продолжения, но он молчал, будто бы уже сказал всё, что хотел. Не выдержав, Мико его позвала:

– Ханзо, пожалуйста, зайди к нам и расскажи, что знаешь.

Юри подскочила к сёдзи, распахнула их и потянула Ханзо за рукав. Тот нехотя подчинился, зашёл в комнату и сел на свободную подушку.

– И ради всех богов, сними уже эту жуткую маску! – проворчала Кёко, но Ханзо остался неподвижен.

– Что ты знаешь? – повторила вопрос Мико.

– Когда я встречался с другими Шинокаге, чтобы провести их к Кацуми, они сказали, что… принцесса Сацуки пропала. – Ханзо сжал кулаки. – Её Шинокаге мёртв. Император уверен, что принцессу похитили ёкаи.

– Ёкаи напали на императорский дворец? – На лице Кёко отразилось искреннее беспокойство: к Сацуки – младшей сестре Хидэо – она питала тёплые чувства.

– Насколько мне известно, нет. Но император уверен, что это их рук дело.

– Но зачем кому-то похищать принцессу? – спросила Мико. – И почему император Иэясу решил, что это были ёкаи?

– У него сейчас во всём виноваты ёкаи, – цокнула языком Кёко. – Мы заявились к нему во дворец, а потом сбежали вместе с Хидэо. Похитили принца – так он всем сказал и в целом был не так уж и далёк от истины. А тут ещё кто-то умыкнул принцессу и сумел убить её личного Шинокаге… Честно, не думаю, что человеку это было бы по силам.

– Кто-то из прислужников Кацуми? – спросил Райдэн.

Макото покачал головой.

– Возможно, конечно. Но, зная эту стерву, она бы не упустила возможности похвастаться мне подобным. Да и зачем ей принцесса?

– Надавить на императора? Принудить его к мирным переговорам? – спросила Мико и повернулась к Ханзо. – Похитители что-то требовали?

– Нет. – Ханзо смотрел на свои сжатые кулаки. Костяшки побелели. – Шинокаге думают… Шинокаге думают, что она мертва.

– А вот это уже больше похоже на Кацуми, – хмыкнул Макото. – Поиздеваться над молоденькой девчонкой, наслаждаясь её криками… – Ханзо метнул в него полный холодной ярости взгляд, и Макото тут же прикусил язык и вскинул руки, будто сдаваясь. – Но я никого не слышал в темницах. Если девчонка у Кацуми, то держит она её не там.

– Разберёмся с этим позже. Пока придерживаемся плана, – сказал Райдэн. – Макото, останешься тут и поможешь Кёко. Мико…

– Мы с Ханзо идём с тобой, – отрезала Мико, прежде чем Райдэн успел договорить. Тот замолчал, задумчиво глядя на неё. Он не хотел, чтобы она шла, – Мико чувствовала это. Поход был опасным, настолько опасным, что даже сам Райдэн не был уверен, что вернётся, но именно поэтому Мико и не собиралась оставаться в стороне.

Помедлив, Райдэн кивнул.

– Хорошо. Выдвигаемся через три дня.

После завтрака все разошлись по своим делам. Райдэн с Ицуки удалились, чтобы обсудить детали маршрута, Такая занялся повязками на ранах Макото, Ханзо отправился на разведку. Мико выбралась на энгаву, чтобы попить чаю. Небо висело низкое и хмурое, обещая непогоду. Тучи быстро неслись на восток и прижимались друг к другу так плотно, что солнца за их толщей было не разглядеть. Осень опустилась на земли Истока стремительно и незаметно, как утренний туман, холода прогнали наконец летнюю жару. Гинкго окрасились в золото, а клёны – в цвет крови, которой немало впитала земля с того дня, когда были сорваны печати.

– Значит, вы с Райдэном вчера обменялись душами? – Кёко плюхнулась на энгаву, свесила ноги и постучала голыми пятками о большой, поросший мхом камень. – Поздравляю!

Мико зарделась и неопределённо дёрнула плечом.

– И, похоже, занялись ещё кое-чем? – захихикала Кёко и игриво толкнула Мико локтем. – Райдэн, везучий засранец! С того момента, как ты появилась, рядом с ним стало невозможно находиться – страстью и страданиями разило за целый ри – смотреть было жалко. Небось набросился на тебя, как голодный волк.

– Он был… очень нежен. – Мико смущённо покрутила полупустую чашку, наблюдая за неторопливым хороводом чаинок на дне.

– Вот как, – хмыкнула Кёко, придвинулась ближе и заговорщически понизила голос: – В следующий раз попробуй его связать.

Мико рассмеялась и толкнула хохочущую Кёко в плечо. Та обхватила Мико за шею и прижала к себе, защекотав. Мико завизжала, вырываясь, и принялась мучить рёбра Кёко в ответ. Оказалось, что волчицы боятся щекотки не меньше людей. Катаясь по энгаве, они смеялись, пока из глаз не брызнули слёзы, а скулы не свело от напряжения. Кёко и Мико развалились, раскинув руки и стараясь отдышаться.

Пошёл дождь. Ветер забрасывал капли на энгаву и приятно холодил разгорячённые вознёй тела. Мико смотрела, как волнуется под крышей стеклянный фурин, вызванивая тонкоголосую песню ветра.

– Как ты? – спросила Мико, глядя в пустое нутро фурина.

Кёко повернула к ней голову, улыбка потускнела.

– Не знаю. Стараюсь не думать. Двигаться вперёд, пока хватает сил, и не думать.

Мико потянулась, отыскала её ладонь и сжала. Она знала, о чём именно старалась не думать Кёко: о Хидэо, о том, почему не ушла вслед за ним, о том, что никогда не сможет ответить взаимностью Такае, и много о чём ещё. И всё, что могла Мико сейчас, – быть рядом и держать её за руку. Поэтому и Кёко она не стала рассказывать о разговоре с Шином. Мико тоже решила не думать и просто идти вперёд, пока хватает сил.

Она подумает об этом, когда закончится война.

Глава 11. Глаза в темноте

Три дня пролетели в один миг. Ещё короче казались ночи, в которые Мико и Райдэн не могли насытиться друг другом и засыпали ближе к рассвету, сморённые усталостью. Плоды гинкго помогали – Мико не видела снов и, кажется, за эти три ночи выспалась больше, чем за все предшествующие недели.

Макото почти поправился – всё же ёкайская кровь брала своё, но они с Кёко так громко цапались по любому поводу, что Райдэн решил не доводить волчицу до убийства и взять Макото с собой в горы. А Ицуки остался помогать ей в Небесном городе.

Выдвинулись в дорогу на рассвете, но не смогли даже выйти из города – стоило Мико покинуть замок, её тут же окружили жители, да так плотно, что Ханзо и Райдэну пришлось оттеснять толпу – каждый хотел коснуться Мико.

– Дева Истока! Это Дева Истока! – кричали они. – Посмотрите на нас! Помогите нам! Исцелите!

– Надо вытаскивать тебя отсюда, – сказал Райдэн, достал из-за пояса веер и уже обхватил Мико за талию, чтобы унести прочь, но она его остановила.

– Мы можем задержаться ненадолго? – спросила она.

Их привели в большой, ветхий дом и усадили у очага. Райдэну и Ханзо приходилось держаться ближе к Мико, чтобы ёкаи от переизбытка чувств не разорвали её на части. На мгновение Мико показалось, что она снова очутилась в храме, полном умирающих. Ёкаи лежали на циновках, сидели у стен – их было так много, что свободного пространства в доме почти не осталось. У одних ёкаев не было рук или ног, лица и тела других были обезображены ожогами и глубокими порезами. Пока они бежали от войны, война гналась за ними по пятам и грызла их живьём. Мико боялась даже представить, что случилось с теми, кто не сумел убежать.