Волчьи тропы - Григорьева Юлия - Страница 11

Но Лесной Дух оставил меня в лавке. Зато светилась Аника. Она поставила меня на ноги, оглядела со всех сторон и восхищенно хлопнула в ладоши.

– Какая же красавица! – воскликнула она.

Затем повела меня к дверям, распахнула их, и я встретилась взглядом с Идаром. Он зажмурился, а когда открыл глаза, произнес:

– Моя вол… волшебница.

Было так… так приятно видеть восхищение в глазах своего избранника! Он словно впервые видел меня. Потупив взор, я сделала несколько шагов к нему и снова остановилась, осознав, что и Идар сейчас одет иначе. На нем были такие же узкие брюки, как на хозяине лавки, белоснежная рубашка, жилет и сюртук, как объяснил мне Идар.

– Пара под стать друг другу, – удовлетворенно вздохнула Аника. – Хорошо, что вы послушались меня, господин, иначе смотрелись бы при жене, как ее прислуга.

Мой волк лишь кивнул, взял меня за руку и повел к дверям, неся в руках сверток с нашей старой одеждой. В лесу она нам была полезней, чем то, что сейчас было надето на нас.

– Я все оплатил, можем идти дальше, – сказал мне волк, когда мы покинули лавку. – Хочешь посмотреть мой… наш дом?

– Хочу, – ответила я.

– Тогда зайдем по дороге еще в пару лавок, купим необходимое, а потом все оставим в доме и пойдем гулять по городу, – сказал мне Идар, и я согласно кивнула.

Глава 4

Дом Идара был совсем не похож на наше логово в лесу, и сам волк все больше напоминал человека, чем оборотня, чьей истинной сутью был зверь. Он чувствовал себя среди людей так же уверенно, как я себя в стае. В какой-то миг мне показалось, что люди и есть настоящая стая для моего избранника. Идар наслаждался их близостью. Радостно улыбался знакомым, махал им рукой, кому-то кланялся, подолгу разговаривал, крепко сжимая мою руку. И если бы не его поддержка, я бы уже металась среди каменных домов и ужасных запахов, ища выход из ловушки. Но близость, голос и запах моего волка держали меня, словно поводок.

– Ты устала, – заметил Идар, когда мы вошли в двери невысокого каменного дома, и я, опустившись на стул с высокой спинкой, растерянно посмотрела на носки туфель, выглядывающие из-под подола.

Ничего не ответив, я стянула с ног туфли, хотела с облегчением выдохнуть, но помешал корсет, вызвав новый приступ жалости к себе. Выходя из лавки с одеждой, я любовалась собой и Идаром. Радовалась своему новому платью, и мир, казалось, наполнился новыми красками.

Теперь же, пройдя долгий путь, переходя от лавки к лавке, выжидая, когда волк поговорит со всеми, кто приветливо раскрывал ему навстречу объятья, я ненавидела все, что было на мне надето, вплоть до платья. Мне ужасно мешало нижнее белье, от чулок чесались ноги, туфли, подобно колодкам, стиснули ступни, привыкшие к свободе и ощущению мягкого ковра из травы. Корсет не давал вздохнуть, а от шпилек разболелась голова. Кроме того, ужасно раздражало разнообразие запахов, а удушающий жар, шедший от нагретых солнцем камней, выводил из себя. Гомон людских голосов, лай собак, ржание лошадей и писк крыс, которые улавливал мой слух, вызывали желание оскалиться и зарычать. Но, подняв глаза на расстроенного Идара, я сумела улыбнуться.

– Совсем немножко устала.

– Мы можем никуда не ходить, – сказал он.

Мой волк столько рассказывал мне про городской парк, про музыкантов, которые играют там без устали, про пруд и лодочки с резными бортами, что мне не хватило духа согласиться с его предложением.

– Я хочу погулять по парку, – соврала я, мечтая лишь о лесе и нашем уютном логове. – И хочу попробовать замороженные сливки. И вкусный лимонад тоже. И конфеты, – уверила я, заранее ненавидя все, что перечислила.

Идар некоторое время смотрел на меня, после кивнул и улыбнулся.

– Тебе понравится в парке.

– Если там нравится тебе, то и мне понравится.

Он опустился на колени, взял в широкие ладони мои ступни и установил их себе на ноги. Сильные пальцы заскользили по щиколоткам, поглаживая и успокаивая мое раздражение.

– После леса город выдержать тяжело, – негромко произнес Идар, продолжая гладить мои ноги. Он заглянул мне в глаза, и дыхание мое замерло. – Лапы волчицы привыкли бегать по траве, а не ходить по душным шумным улицам. Чуткий нос зверя ловит слишком много запахов, уши слышат громкий шум, и это выводит тебя из себя. – Я кивнула и виновато потупилась. – Но ты еще и человек, потому для твоих ножек придумана обувь. Ты женщина, потому для тебя сшили это платье. Ты красавица, которой не нужны украшения, но прическа и наряд еще больше показали твою красоту. Сейчас даже дворянки смотрят на тебя с завистью, а каждого встречного мужчину я готов растерзать за один только короткий взгляд. Я горд моей волчицей: и зверем, и человеком. Если ты скажешь, что хочешь сейчас же вернуться в лес, мы вернемся.

– Лес рядом, – ответила я. – Мы скоро вернемся туда и еще долго не выйдем, потому сегодня я хочу посмотреть все то, о чем ты говорил.

Если мой волк готов отказаться ради меня от того, чего ему так хочется, так почему же я не могу потерпеть еще немного? Я склонилась к Идару, и он поймал мои губы, даря долгий и нежный поцелуй. Мое сердце пело от нежности, мир вновь наполнился красками. Сила, вернувшись, успокоила зверя и оживила усталое тело.

Пока я лежала на узкой кровати, закинув гудящие ноги на спинку, Идар занялся делами в доме, что-то подправил, перенес, передвинул. Я понимала, что все это лишь для того, чтобы дать мне возможность отдохнуть, и была благодарна моему волку за заботу. И когда он вошел в комнату, названную им спальней, я с готовностью встала на ноги и надела туфли. Идар подошел ко мне, некоторое время рассматривал, а после вынул из волос шпильки. Я поймала его руку и прижала ладонью к своей щеке. И все же он не дал волосам желанной свободы и попросив заплести их в косу, после свернул на затылке и вновь закрепил шпильками. Но так было уже легче, и я не стала возражать.

– Идем? – спросил волк, все еще давая мне возможность передумать.

– Идем, – горячо кивнула я, поправила платье и первой направилась на выход.

К городскому парку мы подъехали на коляске, запряженной белоснежной кобылой. Она время от времени фыркала и боязливо поглядывала назад. Зверь всегда почует зверя, особенно, если рядом хищник. Это немного позабавило меня. Уже отходя от коляски, я приподняла правый уголок губ и глухо зарычала. Лошадь заржала и дернулась в сторону от нас, а пробегавшая мимо собачонка зашлась в испуганном лае. Я прикрыла рот ладонью и хихикнула. Идар укоризненно покачал головой, но улыбнулся.

А потом мы вошли в парк. Важный смотритель на входе с пристрастием оглядел нас, но склонил голову и пропустил, пожелав приятной прогулки. Мой волк объяснил, что эти ворота для знати, а такие, как мы, могут попасть в разрешенную для бедняков часть парка через калитку, находящуюся гораздо дальше.

– Лесной Дух, – пробормотала я. – Как же у людей все сложно.

Нет, правда! В стае иные законы. Есть вожак, и его слово – закон. Есть более сильные волки, есть те, кто слабей, но лес для всех один. Нельзя более сильному пройти там, где водится много живности, а слабому бегать по кромке леса, ловя зазевавшегося зайца. Мы едины, мы стая, мы семья! Люди же, разделив себя на богатых и бедных, знатных и незнатных, создали мир, где царят отчуждение, злость и зависть. Они сами заставляют одних желать зла другим. Кто-то въезжает в город через парадные ворота, кто-то – через грязные смердящие нечистотами окраины. Кому-то на входе в парк кланяется смотритель, а кому-то дозволено лишь издалека любоваться нарядными богатеями, сидящими в резных лодочках, которые скользили по глади пруда.

– Идар, – позвала я. Волк обернулся, ожидая моего вопроса. – Скажи, что поднимает одних людей над другими?

– Право рождения, – пояснил он, но я все равно не поняла.

– В чем это право? Или рождение их было особенным? На них нет печати Лесного Духа, они выглядят так же, как Дархим и его жена, только пахнут лучше. Дело в запахе?