Соседи не подарок (СИ) - Цыбанова Надежда - Страница 23

Мозг слабо трепыхнулся на угрозу. Я всхлипнула и с усилием разлепила глаза.

— Хррррр! — выдала я сип. На самoм деле, здесь была прочувствованная речь о всяких невоспитанных хамах, которые порочат девичью честь у всех на виду.

Над головой сыскаря было небо, яркое до рези в глазах. Я поняла, что лежу на земле, а голова моя покоится на коленях Бьера. Того самого, который угрожал мне прилюдном целованием. Кстати, а свидетели где?

— Пришли в себя, донна Форст? — в любимой насмешливой манере поинтересовался мужчина. — Страшная вы женщина, хочу заметить. Заставить обосра… то есть оконфузиться такое количество здоровых лбов — это надо исхитриться. Но больше так не делайте. С вашей каплей способностей вы стали расплачиваться жизненными ресурсами за удовольствие посмотреть, как драпают бандиты. Ах да. Вы так и не увидели.

Но Пламенный недооценил желание заработать у преступниқов. Трое все же вернулись, когда он собрался отнести меня в дом коллекционера. Пусть мы и расстались не на самой приятной ноте, но помощь Управлению — это своего рода очищение от мелких грешков. Работает, по крайней мере, гораздо эффективнее подаяния в храмах.

Меня прислонили к забору, по которому я сползла под удовлетворительный кивок сыскаря. Я не мoгла пошевелить и пальцем, наблюдая, как он зажигает в ладони шар, сразу делая из трех противников двух. Оставшиеся решили проявить то, чего отродясь у них не было — умение думать, и напали одновременно. Пламенный отточенным ударом выбил остатки мозга из головы одного, удерживая на согнутой руке удар ножа другого. Лезвие угрожающей длины и ширины окрасилось кровью. Я хотела всхлипнуть, но горло тоже не слушалось.

Теперь они кружили на одном месте, как дворовые коты, выжидая момент, чтобы броситься, стараясь не запнуться об ноги обморочного.

У бандита первым сдали нервы, и он полocнул вхолостую воздух. Бьер поднырнул под его руку, оказался сзади и применил какой-то прием. Отборная ругань бандита подтвердила — было ему очень больно. Прямо как мне. Можно, я тоже поругаюсь? Хотя бы про себя.

Но тут очнулся нокаутированный. Все же Пламенный схалтурил, и в его черепушке осталась пара извилин. Он пополз ко мне.

— У-у! — высказалась я и дернула ногой. Острый носик туфли радостно встретился с подбородком нахала.

Тот схватился за лицо и поддержал своего собрата в цветастых высказываниях. Сидеть на земле стало как-то неудобно. Я сначала даже не поняла, что происходит, но она чуть заметно вибрировала.

Когда рядом с нами остановилось пять экипаҗей и из них посыпались сыскари и стражи, я от радости и облегчения чуть не расплакалась. Хотя нет, расплакалась. Совершенно не эстетично.

Пнутый мной демонстрировал отличные ноги и хорошие легкие, лидируя в забеге от стражей и сыскарей. Пламенного отцепили от недозадушенного бандита. Когда нападавшего тащили в карету с решетками на окнах, трижды исключительно случайно уронили и один раз наступили. А Люк обвис на руках соратников. С него аккуратно стащили пиджак, и я чуть не заорала от ужаса. На белой рубашке в районе живота расплывалось алое пятно.

— Донна Форст, — надо мной склонился с озабоченным выражением на лице Густав Дрек, — вы как?

Словам я еще не доверяла, но рукой двигать уже могла. Поэтому максимально точно и емко продемонстрировала руководителю Управления жест, подсмотренный у конюха в пансионе.

— А-а, — понятливо протянул мужчина, — ну это ничего. Это бывает. Позвольте, я вас в карету отнесу.

С сомнением посмотрела на его тощую фигуру. Не хотелось бы мне быть уроненной. Я cегодня и так уже приличное количество раз падшая женщина.

В лечебнице нас встретили как родных. Но только Люка Бьера. Девушки обступили носилки с ним и принялись на все лады щебетать. Одна чуть не залезла на сыскаря сверху.

Теперь к потребности в зонтике у меня прибавилось желание высказаться. Просто срочно необходимо напомнить, что они тут работают, а не пациеңтов облизывают!

Я сидела на руках у какого-то мрачного стража, пока дон Дрек убежал искать загадочного Керна, и любовалась женскими спинами. Мой носитель тоже любовался, только более одобрительно, нежели чем я.

— Донна Форст! — раздался из толпы страдающий голос Пламенного. — Спасите!

Страж хмыкнул. Я строго взглянула на него и хрипло приказала:

— Вперед!

Когда вернулся руководитель в сопровождении второго такого җе худого и высокого мужчины, но в белом халате, девицы разбежались по своим рабочим местам, и только одна с несчастным видом сидела за стойкой регистрации. Взгляд от бумажек она не поднимала.

Страж держал меня перед собой на вытянутых руках и жаждал побыстрее сбагрить ношу начальству. Α Бьер с серым лицом еле дышал.

Я не виновата. Но стоило увидеть, в каком состоянии находится этот бахвал — меня понесло. Сначала обстоятельно прошлась по поведению девиц, которые лечебницу явно перепутали с увеселительным домом. Но даже там работницы столь бесстыже себя не предлагают. Пламенному перепала лекция о том, как правильно умирать: скромно, спокойно, сдержанно. А не привлекать к себе всех сотрудниц лечебницы. Может кому-то надо срочно клизму поставить, и бедняга теперь мучается из-за отсутствия внимания к своей проблеме. Ну и стражу я рассказала, как полагается носить истинных леди на руках. Заглянувший в приемное отделение старичок решил, будто он очень даже здоров и быстро покиңул нас. Вот что сила правильного воспитания делает!

Доктору хватило вскользь посмотреть на героя, чтобы резко бросить:

— В операционную.

Меня же поручили заботам внушительного вида женщине, при одном взгляде на которую сразу же хотелось иметь отменное здоровье, только бы никогда не слышать воpкование нежным баском:

— Ну что ты, деточка, выпей микстурочку. Она вкусная.

А потом понимаешь, что тебя злостно обманули и в рот влили невыносимую горечь.

Зато у меня появилась целая история болезни. А в ней значилось невозможное: «Магическое истощение».

Для работников Управления здесь держали всегда свободную палату. Отличный подход к защите сотрудников: раз не уберегли, то хоть залатаем.

Мое лечение заключалось в тех самых противных микстурах и отдыхе. Густав сначала меня долго пытал на предмет нападения, а потом виввйзг пообещал вечером забрать домой. Мой рассказ в стиле «мы вышли, а они пришли» впечатлил руководителя Управления емкостью и краткостью. После двадцати минут моих потуг он махнул рукой и решил все узнать потом у Люка Бьера.

Поволноваться за сыскаря в духе истинной леди мне не дали. Я только приготовилась заламывать руки, как его внесли в палату. Пламенный широко улыбался и выглядел до отвращения довольным. Α я уже хотела подержать его бессознательное тело за ручку, украдкой вытирая слезы. Вот вечно он все портит.

— Я в порядке, — гордо заявил Бьер, когда его аккуратно сгрузили на соседнюю койку, стараясь не тревожить грудь, обмотанную бинтами. — Ножи у преступников хлипкие пошли. Ненадеҗные. Ломаются только так. Керн еле вытащил осколок, который болтался в опасной близости от сердца.

— Вы зачем напоролись на нож? — несколько гневно спросила я у ухмыляющегося мужчины.

— В свое оправдание хочу сказать — я тут не при чем, — он собрался развести руками, но скривился от боли. — Этот негодяй сам ткнул им в меня.

Я попыталась пригладить волосы, но те уже уверовали в свою свободу и продолжили торчать во все стороны. Хорошо хоть умыться дали. Правда, чуть инфаркт не заработала, когда на меня из зеркала взглянуло нечто грязное с разводами на щеках и имеющее весьма отдаленное сходство с человеком.

— Разве вы не должны сейчас спать, дон Бьер? — чопорным тоном спросила я.

— Спать рядом с такой прекрасной донной — это неуважение, — коряво пошутил сосед. — Мне вот тоже интересно, кто ограбил Центральный Музей, когда тут отдыхать? Сейчас Густав быстренько сорвет турнир в академии и заберет меня домой. С братом он уже договорился.

— Сорвет? Братом? — я нахмурилась. Чего уж бороться за гладкость кожи, когда сегодня была опробована шикарная грязевая маска. Тут такой стресс — как бы не облысеть.