Маша без медведя 2 (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 48

— Что вы, что вы! Я угощаю!

Мы вышли на улицу, прошли в арку за «Шоколадницей» и оказались в довольно тихом внутреннем дворе.

— Проходите, барышня! — предупредительно распахнула она передо мной двери подъезда. — Можно по лесенке или, пожалте, лифтом.

Я пожаловала, и лифт вознёс нас на третий (верхний) этаж. На площадку выходило три двери.

— В среднюю, прошу!

Хозяйка бодро отперла дверь, и мы оказались в очень миленькой (именно так — миленькой) квартирке. Здесь было много розового, много рюшечек и ажурных салфеточек, множество подвешенных и расставленных изящных горшочков с растеньицами (исключительно таких видов, чтоб мелкие листики и нежно-розовые цветочки) и белая мебель с белыми выпуклыми виньетками по углам. Три комнаты (гостиная, спальня и кабинет), большая кухня, туалет, ванная, прихожая и кладовка-темнушка. Всё чистенькое и аккуратненькое.

— Постоянно проживать я не собираюсь, — честно предупредила я, — но наведываться буду два-три раза в неделю, можете за цветы не переживать. Вариант съёмной квартиры мне нравится больше, чем гостиница, поскольку я планирую оставлять здесь кое-что из гардероба, кроме того, я не люблю присутствия чужих людей.

Хозяйка на всё кивала своей красиво уложенной головкой. Под конец мы подписали договор (на вымышленное имя, естественно) — по пятидесяти рублей в месяц, что мне дало некоторое представление о порядке существующих цен. Я расплатилась за десять месяцев вперёд, вытащив одну бумажку из верхней ювелирской пачки. Хозяйка деньги приняла и помчалась на всех парах — должно быть, хвастаться кому-то столь удачной сделкой. Имя графини Строгановой в связи с этим событием она, само собой, сразу забыла и была убеждена, что новая квартиросъёмщица — протеже самой княгини Юсуповой.

Я же осталась, заявив, что хочу отдохнуть с дороги. На самом деле, заперев на защёлку дверь, прежде всего я вытряхнула на столик в гостиной свои капиталы. Бирюковские отодвинула в сторонку, а Скворцовские осмотреть у меня то руки не доходили, то нервы не позволяли, так хоть сейчас…

Пачки состояли из пятисотенных купюр весьма витиеватого вида. Я попыталась обнаружить на деньгах магические метки или иную подобную защиту — ничего не нашла, однако заметила более прозрачные, просвечивающие места, складывающиеся в рисунок герба. Водяные знаки, м-гм. С одной стороны изображалась панорама Санкт-Петербурга, с другой — император Пётр Первый. И подписано: «Образца 1955 года».

В каждой пачке, как и прежде в Бирюковских, было упаковано по сотне таких бумажек. Точнее, теперь уже получается четыре — по сотне, обвёрнутые крест-накрест полосатой банковской ленточкой с печатями, а в пятой, надорванной — девяносто девять. Если прибавить сюда деньги за картину, больше полумиллиона получается. Приличная сумма, и бросать её на видном месте уж точно не стоит. Пожалуй, организую-ка я тайничок, прямо сейчас.

Я пошла осматривать комнаты более внимательно. Царство милоты, не иначе. Была бы эта квартира моей, я бы тут всё поменяла по своему вкусу, но, раз уж съёмная — пусть будет. Идею накинуть на всё хотя бы цветовую иллюзию я тоже откинула. Слишком очевидно будет присутствие магички для любого сильного мага. Так что — только тайник.

В конце концов я решила, что определю для этой цели комод, стоящий у кровати — весь целиком. Всё равно тайник будет магический — так и смысл огород городить? По максимуму обработала его маскировкой, навела тени на каждый ящик, добавила пелены безразличия, установила защитную «сигнализацию», плюс поверх всей этой красоты — плотный кокон из «магии внутрь». Тут на мане экономить не будем.

Что мне нравилось в этом уравнении на равновесие потенциалов — его устойчивость и надёжность. Раз в полгода подновлять — никто и никогда не унюхает, что здесь кто-то магичил.

В верхний ящик комодика я уложила свои денежки, оставив себе четыре пятисотенных бумажки. В остальные отделы распихала записки по магии, рисунки с Баграром и прочее особо ценное. Гертнийское летнее платье повесила в шкаф, туфли сунула туда же. Нет, всё-таки надо купить что-то из одежды, чтобы не засвечиваться на м о роке или трансформации, одел и пошёл, никто и не догадается, что я магичка. Но не сегодня. Спать хочу, просто умираю.

Я накинула тень, вышла на балкон, оценив замечательную защёлку балконной двери, которая давала возможность открывать-закрывать замочек и изнутри, и снаружи, устало села на леталку. А ведь сегодня ещё молебен, люди ждут.

Раздам браслетики и спрячусь в изоляторе, как хотите. Я ж тоже не железная. И поела зря, теперь вообще рубит на ходу, лишь бы в полёте не рухнуть…

24. КАЖЕТСЯ, ПРИБЛИЖАЕТСЯ…

ГДЕ-ТО. ИМПЕРСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

— Зря вы, всё же, отец Сергий, больницу покинули.

— Как сказала моя ночная посетительница: угрозы жизни больше нет. Так что оставим это.

Отец Сергий не хотел признаться сам себе, что в первую очередь принял решение отказаться от госпитализации из-за поселившегося внутри страха. Открыть глаза и снова увидеть её, странное и непонятное создание, сумевшее каким-то образом преодолеть его блокирующий выпад. Да и с островами вопрос повис — что за острова старец Макарий в виду имел? Это был основной повод срочно отправиться в пустыньку. Глядишь, старец и прольёт свет на природу неизвестной магички.

Он аккуратно уместил ноющее тело в кресле:

— К слову, похоже, она была удивлена, что не каждый наш маг способен на исцеляющее воздействие. Даже как-то, знаете ли, неловко стало. А в больницу не вернусь, не уговаривайте.

— Настаивать не буду. Прошу лишь ознакомиться с копией представленного доклада.

Отец Сергий взял бумаги, пробежал глазами, вернулся к строчкам: «По утверждениям г. Скворцова, указанная особа (далее — „девушка“) с лёгкостью могла принимать разнообразные образы, как мужеского, так и женского пола, а также животных и мифологических персонажей, приобретая каждый раз полную естественность вида».

В это он мог поверить. Полная естественность. Даже глаз путался, какая из внешностей — исходная или наведённая — истинная. И, к вопросу о сущности магической природы этой девицы, один из указанных в отчёте образов — лиса. Вернее, лис, да ещё обряженный в одежды, и не упоминается множественность хвостов, если сравнивать с индонезийскими докладами — но столь ли это существенно?

Филипп Афанасьевич, по своей привычке расхаживающий по кабинету, осторожно спросил:

— Что думаете о порталах?

— О порталах?

— На второй странице.

Отец Сергий сердито (сам на себя) поджал губы. Эта болезненная слабость и связанная с ней невнимательность раздражали. Нет, решительно нужно в пустыньку к Макарию, там всё и заживает быстрее.

На второй странице была описана процедура изгнания духа, одержанием которого страдал младший Скворцов. Видно, что ювелир не очень-то хотел оглашать подробности, но кое-что читалось и между строк. Глаза уткнулись во фразу: «Опрашиваемый настаивает, что девушка не просто изгнала дух африканского мага, но заключила его в камень с дыркой, размером приблизительно с тот же магический камень, который он добровольно передал в пользование Управления».

— А ведь отец Макарий не смог изгнать беса, — негромко сказал внимательно наблюдающий за Сергием Филипп Афанасьевич.

— Нет, — он покачал головой, — не «не смог». Сказал, что не будет. И мне не разрешил, ничего не объясняя. Да и не бес это был, если верить утверждениям этой… барышни.

— А вы склонные ей верить?

— Оценочным суждениям — пожалуй. Она показалась мне весьма… — и тут отец Сергий понял, что за противоречие его смущало. Если опираться на версию про азиатскую лису, у этой дамы должен быть совсем другой менталитет, другие привычки, манеры, способ изъясняться. Нет, эта девушка принадлежала к очень похожей культурной традиции. И была, несомненно, образованна… — … весьма рассудительной, — пробормотал он и вернулся к чтению.

«От перевода духа в камень указанный камень пошёл чёрными разводами и приобрёл некоторую способность к перемещениям. Далее этот камень был опущен в ёмкость со святой водою (стакан), а девушка столь обессилела, что проспала несколько часов. Затем она покинула дом Скворцовых, велев старшему беспрерывно читать евангелия. Вернувшись спустя около часа, девушка переместила камень вместе со стаканом и верхней частью стола посредством кратковременного портала в некую область, полную кипящей лавы, где всё указанное, предположительно, и сгорело. Девушка утверждала, что место сие находится на иной планете, целиком покрытой огненными океанами. Где пребывала девушка в период между изгнанием духа и его окончательным перемещением, г. Скворцов не знает. Обрезки ножек стола и скатерти, его покрывавшей, характеризуются идеально ровными срезами, не имеющими следов инструментальной обработки».