Маша без медведя 2 (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 28

День для прогулок стоял не самый благоприятный. С предыдущего вечера шёл снег. И не просто снег — пурга, швыряющая снежную крупу жёсткими порывами ветра. С другой стороны, у меня была надежда, что в такую дурную погоду следящие за нами шпионы будут не столь усердны как всегда.

Степаныч мёл дорожки, подняв широкий воротник своего овчинного тулупа так, что он закрыл уши целиком. Толку от его усилий было мало — летящая вдоль земли позёмка тут же заметала неровности и углы вдоль тротуаров и у крыльца. Степаныч ворчал на погоду и поворачивался к ветру спиной.

Я пошла, стараясь наступать на выметенные островки, чтобы не оставлять следов — в сторону парка, туда, где за оградой виднелась остановка трамвая.

Кусок газона, сугроб на котором превратился под ветром в некое подобие шершавой доски, отделял меня от ограды. Пройдёшь по такому — следы останутся, сто процентов. Ладно, в любом случае, я не собиралась протискиваться между прутьями. Подумав, что сетку-леталку расправлять и складывать будет дольше, чем, собственно, сам полёт, я воспользовалась старым приёмом: сформировала из воздуха твёрдую площадку, переместилась на ней через забор, а там развеяла, чтобы никто из добропорядочных граждан не запнулся о феноменально затвердевший воздух.

Из-за угла, позванивая, вывернул трамвай. С противоположной стороны улицы, размахивая руками, бежала бабулька, укутанная в серый пуховый платок поверх пальто. Водитель трамвая остановился, поджидая её, и я спокойно вошла в открывшиеся двери. По салону прохаживалась специальная женщина с перекинутой на грудь сумкой, продавала билеты. Основной моей целью стало не попасться ей под ноги, пока она туда-сюда курсировала.

Трамвай покатил, позванивая колокольчиком. Я с любопытством глазела по сторонам.

14. ГДЕ БЫ ТАКОЕ, ЧТОБЫ С ЧУВСТВОМ

В ПОИСКАХ

Буквально через минуту показался мост через нашу реку, от которой мы с Марусей столько раз подпитывались. Я приготовилась к привычному уже энергетическому шквалу… однако, его не последовало. Нет, неправильно рассказываю. Шквал был. Он буквально ревел вокруг, однако меня не захлёстывало, не сшибало с ног и искры не грозили сыпаться с волос.

Я же забыла, что моё ожерелье снова со мной! Риталид справлялся на отлично, впитывая потоки маны как бесконечная губка. Это было, словно оказаться в центре глаза бури — со всех сторон бушует стихия, а ваши волосы слегка шевелит слабый ветерок. Я в напряжении прислушивалась к ощущениям всё время движения по мосту, но никаких перепадов и всплесков не отметила.

Между прочим, на таком энергетическом потоке я вполне могла бы попробовать левитировать всю дорогу, но покататься на трамвае для меня до сих пор было в диковинку, и отказать себе в таком удовольствии я не могла. Да и не хотела.

Разглядывая город в окно, я преодолела почти всё расстояние до центра. Может, пора выходить?

Я толком не знала, куда мне нужно ехать. Тот магазин, что попался мне на глаза в большом торговом центре и всплывал из детских воспоминаний, явно не подходил — слишком много посетителей, слишком много персонала и очень уж всё… на поток, вот как. Там было производство. А мне нужно было, чтоб индивидуально, с душой. Искусство. Или хотя бы ремесло. И по возможности тихо, чтобы минимизировать магические следы моего там пребывания. Есть тут вообще такое?

Почти во всех зданиях на первых этажах пестрели вывески. Много всяческих кондитерских, ресторанчиков и кафе, книжные лавочки, магазинчики цветочные, шляпные, часовые, обувные… одним словом всё что угодно, кроме ювелирного.

От центрального проспекта отходили боковые улочки, и что находится там, рассмотреть я решительно не успевала. Ладно, будем ориентироваться на месте.

На ближайшей остановке я выскочила из трамвая и пошла сквозь метель, выискивая подходящий объект для получения сведений. О! На пересечении двух улиц стоял дом с сильно скруглённым и сплошь застеклённым углом, в самом центре этого закругления обнаружился вход с обширным дугообразным крыльцом, а выше — до крайности презентабельная надпись, от которой прямо веяло: здесь дорого.

«ресторан ПАНОРАМА»

Вот сюда я и зайду.

Швейцар не удивился раскрывшейся перед ним пустотой двери — он этого просто не заметил, на пару секунд потеряв к происходящему интерес.

К моему сожалению, ресторанный зал был почти пуст. У окна сидел один единственный мужчина, не очень молодой, седоватый, в костюме, который также, как и вывеска этого заведения, кричал: тут водятся большие деньги! Мужчина допивал свой кофе, пролистывая газету. Я остановилась рядом, не выходя из своей тени, и подумала, что массивный перстень на безымянном пальце правой руки внушает некоторую надежду.

Ну что, сыграем во внутренний голос?

— Всё обесценивается, выходит в тираж. Посмотреть на современные ювелирные салоны — всё измельчало, вкуса нет, — дядька отстранил газету и уставился в окно, кивая «своим мыслям». — То ли дело раньше! Взять хотя бы перстень. Кто ж его делал?

— Да Скворцов и делал! — негромко воскликнул дядька. — Только ещё папенька его, а, может, и сам Акинфий Никанорович, царствие им небесное…

— А кто ж сейчас предприятием управляет?

— Кому уж управлять-то! Евстафий Ильич сам и управляет. Теперь уж ему только посочувствовать.

— А адрес его?.. — я вытащила из кармана блокнотик, невольно радуясь. Если уж господину ювелиру по какой-то причине требуется сочувствие, это даёт мне куда больше шансов договориться, не прибегая к экстремальным мерам воздействия.

СКВОРЦОВ

Я вышла из ресторана и направилась по указанному адресу. «Ювелирный дом Скворцова» находился примерно в квартале от этого места, чуть в стороне от современных проспектов — в богатых кварталах старой застройки. Вычурный кирпичный фасад смотрел на проезжую часть лаконичной дорогой вывеской в золотых тонах.

Я вошла в небольшой остеклённый тамбур и сняла «тень» настолько, чтобы человек осознавал, что я есть, но не смог вспомнить ни одежды, ни причёски, ни уверенно сказать: мужчина перед ним стоял или женщина. Дёрнула внутреннюю дверь. Брякнул колокольчик. Сидевший за прилавком молодой парень в элегантном костюме вскочил:

— Добрый день! Чего желаете?

— Позовите мне, милейший, Евстафия Ильича. Прошу, поживее.

Парень исчез за портьерой, а я неторопливо осмотрелась. Да, здесь должны суметь мне помочь. Здесь чувствовалась традиция. Долгая, на несколько столетий. И здесь всё было настоящее. Массивные дубовые витрины, украшенные резьбой и инкрустацией. Настоящий шёлковый бархат, на подложках которого, в тщательно выставленном свете светильничков, мерцали природного происхождения (а не, Боже упаси, искусственно созданные!) камни. И у руля здесь должны стоять такие акулы…

Я призвала на помощь весь опыт Баграровской дипломатии, который мне довелось наблюдать.

— Зачем вы пришли? — бархатная портьера всколыхнулась, выпуская к прилавку очень сутулого старика с колючим взглядом. — Вы ведь уже отказали мне. Очевидно, что мы не сможем договориться.

Вот это неожиданно! Он с чем-то обращался к местным магам? И ему отказали. Почему?

— Я понятия не имею, с кем и о чём вы пытались договориться. Не знаю, нужно ли мне это знать, но, возможно, мы сможем заключить иную сделку. Взаимовыгодную. Если это не будет противоречить… моим жизненным убеждениям.

— Не морочьте мне голову! — старик сердито оперся о прилавок, и я поняла, что он не просто сутулый. Горбун. — Я всё равно вижу эти ваши штучки! Уходите по хорошему. Вам в прошлый раз не удалось стереть мне память — и в этот не удастся!

Под «штучками» он имеет в виду, вероятно, маскировку? А читает явно не сам. Не маг, сто процентов — ни одного всплеска интереса в мою сторону. Чем читает?

— Кто же вам так досадил? — вслух подивилась я и сняла «тень». — Ваши слова меня тревожат. Если честно, я изрядно подставила вас и сама подставилась, придя сюда. Но кто же знал…