Искусство французского убийства - Кембридж Коллин - Страница 17

– Что это? Ты начала курить, Табс? – Джулия взяла портсигар, который я нашла рядом с сумочкой Терезы в гостиной.

– Нет, но я хотела спросить, не знаешь ли ты, чей он. – Я объяснила, где я его нашла. Он был серебряный, с замысловатой гравировкой в виде виноградных лоз, а судя по его весу, это был вовсе не дешевый аксессуар из магазина. Сигареты внутри были обычными Gitanes.

– Вероятно, кто-то из мужчин оставил его прошлой ночью. Женщина носила бы его в сумочке, не так ли? – задумалась Джулия.

– Да. – Я нахмурилась. Разве не странно, что в сумочке Терезы не было сигарет, зато лежал спичечный коробок? Прошлой ночью она курила; почти все курили, поэтому почти все принесли с собой свои запасы. Может быть, она была из тех, кто вечно просит сигареты у мужчин, чтобы с ними пофлиртовать.

У меня дома была подруга, которая использовала это как способ знакомства с парнями. «Эй, красавчик, есть закурить?» – спрашивала Сэнди и хлопала ресницами.

Излишне упоминать, что Сэнди была намного смелее меня. К тому же я не курила.

– Ну, я уверена, что хозяин объявится. – Джулия повернулась к плите. Когда она открыла дверцу духовки, из нее хлынула смесь восхитительных ароматов, которые напомнили мне, что я должна отнести сумочку Дор, чтобы мои дедушка и дядя могли поужинать.

– Портсигар я возьму с собой в театр. – Я встала. – А на обратном пути занесу его в дом номер тридцать шесть для инспектора Мервеля.

В самом деле, твердила я себе, вполне разумно, что раз уж по пути в театр Монсо мне придется проехать через район… ну, вблизи района… где жила Тереза Лоньон, то можно сделать небольшой крюк.

Просто чтобы увидеть ее дом.

Это не означало, что я и впрямь собиралась расследовать преступление; я лишь хотела удовлетворить любопытство, заглянув по адресу – мне было почти по пути туда, куда я направлялась.

Хотя вообще-то этот дом располагался на Правом берегу, на северной стороне реки, где находился и театр, однако же на приличном расстоянии от него. Квартира Терезы была на Монмартре, в районе, где на большом холме возвышалась красивая базилика Сакре-Кёр с белым куполом и откуда открывался вид на город. Улицы здесь были узкими, зигзагообразными, а кое-где и очень крутыми. Недалеко от знаменитой церкви были танцевальные залы и кабаре, в том числе печально известный «Черный кот», а также квартал красных фонарей. Здесь проживали художники и музыканты, которые вели богемный образ жизни.

Я поехала на велосипеде, что, как я позже поняла, было ошибкой. Сумочки Дор и Терезы были надежно пристегнуты в маленькой корзинке, прикрепленной к рулю, а портсигар я спрятала в большой карман шерстяного пальто. Я крутила педали и чувствовала тяжесть серебряного футляра, упирающегося мне в правое бедро.

Как хорошо, что в течение последних двух дней не выпало ни снега, ни каких-либо осадков, которые покрыли бы слякотью улицы. Было холодно, но, по крайней мере, в мою спину не летела грязь с шин велосипеда. Я заскочила домой и помчалась вверх по лестнице, чтобы рассказать дедушке и дяде Рафу о своем походе в театр – и о том, что они получат в результате этой сделки.

В какой восторг они пришли от того, что их ужин приготовится на кухне мадам Чайлд, а не на их собственной, хотя я видела, что они старались скрыть свой энтузиазм. Учитывая это, я испытала еще большую решимость научиться, наконец, готовить, с помощью Джулии. Я знала, как сильно мой дед и уважаемый дядя – а также все парижане – страдали от нехватки продовольствия во время оккупации. Это было самое малое, что я могла сделать в благодарность за то, что они позволили мне проживать в их доме бесплатно.

Хуже всего было, когда я переезжала на велосипеде через Сену с Левого берега на север, на Правый берег. Здесь не было зданий, которые могли бы защитить от холодного ветра, дувшего с широкой реки, и я пожалела о своем решении ехать на велосипеде. Мне было бы удобнее идти пешком, и порывы ветра не проникали бы под юбку и не хлестали лицо, а еще комфортнее было бы в такси. Конечно, только когда я крутила педали на мосту, мне пришло в голову, что я могла «на законных основаниях» надеть для этой маленькой экспедиции брюки!

Я подумывала обзавестись здесь, в Париже, собственной машиной – у Джулии и Дор было по одной, и им удавалось относительно безопасно передвигаться по городу; правда, Дор вскоре после приезда слегка ударилась бампером. Может быть, мне стоило перестать покупать красивые туфли и блузки и накопить на маленький «Рено» или что-нибудь в этом роде. Я была уверена, что сумею припарковаться под портиком, который вел на задний двор дома.

По мере того, как я продвигалась от бульвара Клиши к улице Лепик, улицы становились все более крутыми и узкими и напоминали зигзаги молний. Кроме того, они становились все темнее, так как солнце стояло низко, а выстроившиеся вдоль дороги высокие здания не пропускали его лучи. К тому времени, как я свернула на улицу де ла Мир, мои ноги бунтовали и требовали передышки. Я взмокла от напряжения и молча проклинала себя за то, что лезу не в свое дело, но в основном за то, что поехала на велосипеде, а не села в такси.

Но раз уж я сюда добралась, нужно было, по крайней мере, найти адрес Терезы. Интересно, увижу ли я инспектора Мервеля или он уже приходил сюда и ушел?

Что я скажу, если с ним встречусь… а самое главное – что скажет он? Сочтет ли он мое присутствие доказательством вины?

Я решила, что если столкнусь здесь с Мервелем, то объясню, что знала, что он будет здесь, поэтому приехала передать ему сумочку Терезы.

Стиснув зубы от этой мысли, я притормозила перед домом Терезы под номером пятнадцать.

Это был знаменитый на весь город дом: бежевое кирпичное здание Османа с витиеватой отделкой, высотой в четыре-пять этажей, выстроенный почти вплотную к соседним домам. Я предполагала, что на каждом этаже было по две-три крошечные квартирки, а в некоторых из них могли даже иметься собственные ванные комнаты, хотя это, конечно, не было обязательным. Дом Терезы и соседние дома образовывали небольшой общий внутренний дворик. По узким переулкам между зданиями можно было проехать к крошечному участку двора, который предназначался не для автомобилистов, а для велосипедистов и пешеходов, а также для множества населявших город кошек.

Из-за погоды пешеходов было немного, да и те кутались в шарфы и пальто и шли быстро, опустив головы. Не было видно ни жандармов, ни полицейских машин, ни даже припаркованных поблизости велосипедов. Стоящие здесь машины никто не трогал по меньшей мере несколько дней; все они были покрыты снегом, на котором виднелись редкие отпечатки кошачьих лап.

Я вздохнула, уперлась ногами в землю и посмотрела на занавешенные окна дома Терезы. Неужели я проделала весь этот путь напрасно, лишь для того, чтобы взглянуть на здание снаружи? О чем я только думала?!

Прежде чем я успела сообразить, что делаю, мой внутренний чертенок заставил меня слезть с велосипеда. Я закатила велосипед в один из узких проходов между зданиями и прислонила к дереву, подальше от глаз прохожих. После этого я поспешила обратно к главному входу дома номер пятнадцать. Колени дрожали от того, что я нервничала, а не от того, что я двадцать пять минут ехала на велосипеде, но я смело направилась к входной двери. Она либо окажется заперта, либо не заперта, и тогда я пойму, действительно ли я потратила время зря. Хотя в кармане, как всегда, лежал швейцарский армейский нож, и один из инструментов мог пригодиться, чтобы вскрыть замок.

Я резко затихла и закатила глаза, осознав собственную глупость. В сумочке Терезы были ключи! Я могла без труда проникнуть в ее квартиру! Хотела ли я этого?

Я же знаю Нэнси Дрю больше пятнадцати лет, исследовала потайные лестницы, читала загадочные письма и изучала сломанные замки.

Черт возьми, да! Я хотела попасть внутрь.

С ключами в руке, охваченная волнением и трепетом, я направилась к входной двери. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы определить, который из двух ключей подходит для входной двери, и я скользнула внутрь, радуясь возможности укрыться от холода. В холле здания было тихо, пусто и тесновато. Лифта не было, только лестница с перилами из кованого железа.